Чтение онлайн

— Я выследил изумительного цыпленка, — продолжал тем временем Тодди со скромной гордостью крестоносца, вернувшегося из победоносного похода. — И еще какой-то салат. Пошли пробовать.

Энн была доброй девушкой и не хотела никого обижать. Ввиду наглядных свидетельств доблести, проявленной Тодди при добыче еды, его претензия на ее общество была вполне обоснованной. Ради нее, Энн, он вступал в поединок и буквально проливал кровь. Сейчас, в миг триумфа, невозможно было его отвергнуть. Поступить так — значило бы навсегда разрушить веру молодого мистера Моллинга в Женщину с большой буквы.

Кроме того, теперь у нее не будет недостатка в возможностях возобновить прерванный разговор в каком-нибудь уединенном месте. Судя потому, как сэр Герберт потирал руки, ее таинственный знакомый должен быть одним из почетных гостей. Как только ей удастся отвязаться от назойливого Тодди, она найдет его в Хрустальной гостиной.

— Хорошо, Тодди, — сказала она. — Вы герой. Ведите меня.

— Вы не против, если к нам присоединится Берти Уинч? — озабоченно спросил Тодди, открывая дверь. — Мы случайно встретились. Никак нельзя было отделаться. Я оставил его сторожить столик и присматривать за цыпленком, как за родным братом. Тут ведь глаз да глаз нужен, а то моментально упрут прямо из-под носа.

Берри, наконец овладев своими чувствами, сообразил, что голос, звучавший в непосредственной близости от его уха, обращен к нему. И хотя полностью отрешиться от приятного оцепенения еще не смог, все же ответил со всей возможной учтивостью.

— Да, — сказал он, — Абсолютно. Несомненно.

Но Голос не удовлетворился услышанным. И зазвучал более чем недовольно — негодующе. Причем степень негодования угрожающе возрастала.

— Я вас спрашиваю, — прогремел Голос, — кто вы, черт побери, такой, откуда явились и что вы тут делаете? Я вас знать не знаю, и предъявите ваше приглашение, будьте любезны.

Берри очнулся от грез. Есть время мечтать, и есть время трезво взглянуть в лицо реальности. Сейчас был как раз такой случай. Прозревая сквозь золотой туман, окутывавший его, как каждого влюбленного, он усмотрел румяного невысокого мужчину среднего возраста с каштановыми усами и двумя подбородками. Усы топорщились, а оба подбородка угрожающе двигались.

— Простите? — спросил он.

— Не о том беспокоитесь, — ответил новый знакомый. — Предъявите ваше приглашение.

Глядя на Берри так, словно тот вылез из канализационной трубы, и обращаясь к нему в тоне, каким недобрый охранник в тюрьме общается с не полюбившимся ему узником, сэр Герберт Бэсингер, безусловно, чувствовал свою правоту. В этом сезоне в высшем свете прокатилась волна, так сказать, несанкционированных вторжений. На балах стала появляться масса молодых людей, сверх меры наливавшихся шампанским и танцевавших до упаду, не имея приглашений. Хозяевам эта практика начала надоедать, и сэр Герберт Бэсингер, который довольно настрадался от этих дел, поклялся пресечь их раз и навсегда. Он предупредил своих гостей, чтобы они не забывали пригласительные билеты и были готовы предъявить их по первому требованию.

— Приглашение! — протянул Берри, как бы удивляясь звучанию самого слова.

— Приглашение.

— Видите ли…

Разговор достиг той стадии, когда сэру Герберту все стало ясно. Только тот, у кого нечисто с совестью, может начать ответ с такой фразы. Вполне удостоверившись, что не изгоняет с бала какого-нибудь отпрыска благородного семейства, чье лицо он случайно запамятовал, или, того хуже, писаку из отдела светской хроники какой-нибудь газетенки, сэр Герберт выложил карты на стол.

— Я должен попросить вас немедленно удалиться.

— Но…

— Вон! — теряя терпение, повторил сэр Герберт.

— Но мне надо поговорить…

Каштановые усы зашевелились, как кукурузные заросли под резким порывом ветра.

— Вы сами уйдете или вызвать полицию?

Берри решил, что следует быть вежливым до конца. Он еще не узнал имени богини из автомобиля, а этот человек мог назвать его. Берри выдавил из себя улыбку.

Не помогло.

— Нечего скалиться, — буркнул сэр Герберт.

Даже сквозь преграду усов его голос прозвучал столь угрожающе, что Берри отшатнулся на два дюйма. Он убрал с губ улыбку. Желание хозяина — закон. Кроме того, у него скулы свело от натуги.

— Ухожу-ухожу, — примирительно сказал он. — Конечно, я уйду. Обязательно. Я понимаю, что мне тут нечего делать. Уйду как миленький. Я зашел просто потому, что увидел здесь кое-кого в лифте. Если вы позволите мне заглянуть в обеденный зал, чтобы сказать словечко…

Сэр Герберт Бэсингер в минуты сильного волнения начинал говорить на языке, который был его собственным изобретением. И сейчас он к нему прибегнул.

— Прекратите эти ваши увертки-отвертки! Берри по-прежнему сохранял учтивость.

— Может быть, вы скажете, как ее зовут?

— Я не желаю терпеть этот бред-куверт!

— Как ее зовут? — не отступал Берри. — Мне надо знать ее имя. Если бы вы были так любезны назвать ее имя…

— Вы наконец кончите тут болтать-колготать? — в свою очередь, не сдавался сэр Герберт.

В дверях, как по команде, выросли несколько служителей в нарядной униформе, сверливших Берри тем холодным суровым взглядом, которым бармен смотрит на потенциального любителя выпить на дармовщинку. Берри неохотно признался себе, что его карта бита. Он сделал все, что мог. Разжигать страсти и напрашиваться на скандал — это слишком.

— Хорошо, — кротко сказал он.

И без всякой дальнейшей колготни повернулся и молча двинулся к выходу. Нельзя сказать, чтобы он удалялся совсем достойно, но, по крайней мере, настолько достойно, насколько возможно в его положении.

Свет в окне «Мирной заводи» означал, что лорд Бискертон еще не ложился и, несомненно, жаждет поболтать. Берри постучал в окно. Оно гостеприимно открылось, и Берри залез в дом.

— Ну что? — спросил Бисквит. — Как провел время?

Он внимательно оглядел Берри. В поведении друга появилось нечто странное — в глазах сверкали искорки, выдававшие чувства молодожена, только что испившего райского нектара. Вряд ли это можно было приписать посещению вечера выпускников. Причина должна быть в чем-то другом.

— Что это с тобой, приятель? — спросил он. — Ты сияешь, как новый двухпенсовик. Над тобой пролился золотой дождь или что?

Берри сел, встал, снова сел, вскочил, снова сел и опять встал с места. Хозяину дома эта лихорадочность не понравилась.

— Остынь! — скомандовал он. — Сядь и успокойся. От тебя голова кружится.

Берри угомонился на краешке дивана, готовый каждую секунду вновь подскочить до потолка.

— А теперь выкладывай, — потребовал Бисквит.

— Бисквит, — начал Берри, — произошло самое невероятное. Эта девушка…

— Девушка? — с интересом переспросил Бисквит. Ситуация принимала понятные очертания. — Кто она?

— Что? — рассеянно переспросил Берри.

— Я спросил: кто она?

— Не знаю.

— Как ее зовут?