Чтение онлайн

— Неважно. Мне нравится ваше лицо. Тэк, тэк-с! А не хотите ли вы огрести кучу денег?

— Хочу, сэр.

— Ну что же, могу сказать вам, вы мне сразу пришлись по вкусу! Я сделаю для вас то, что сделал бы не для многих. Слыхали про компанию «Самые лучшие фильмы», в Голливуде, штат Калифорния?

— Нет, сэр.

— Поразительно! — чуть не ликуя, воскликнул Уоддингтон. — Ну никто про нее не слыхал! Да, это не из тех затрепанных названий, которые у всех уже в зубах навязли. Компания новехонькая. И знаете, что я сейчас сделаю? Продам вам пакет акций, буквально по номиналу. Было бы оскорбительно для вас, отдай я вам их даром. Но я и так, считай, даром отдаю. Вот этот пакет акций стоит тысячи и тысячи долларов, а вы получите его всего за триста. У вас есть триста долларов? — обеспокоенно осведомился Уоддингтон.

— Да, сэр. Такая сумма у меня найдется, но… Уоддингтон помахал сигарой.

— Никаких «но»! Знаю, что вы пытаетесь сказать! Что я граблю самого себя. Да, граблю, ну так что с того? Что такое для меня деньги? Я думаю так: когда человек уже нажил себе состояние, когда ему хватает на семью, самое малое, что он может сделать как истинный гуманист, — отдать лишнее людям. Вы, наверное, нуждаетесь в деньгах, как и прочие?

— Разумеется, сэр.

— Так вот вам! — И Уоддингтон помахал пачкой акций. — Вот на этом вы и сделаете деньги! Можете мне поверить — после изобретения Маркони кинокомпания — самое выгодное дельце!

Офицер Гарроуэй взял акции и задумчиво их перебрал.

— Да, напечатаны красиво…

— А как же! Какие знаки на обороте! А печати! Бросьте-ка взгляд на все эти подписи! Кое-что все это да значит! Что такое кино, вы знаете. Индустрия покрупнее мясной! «Самые лучшие фильмы» — величайшая кинокомпания. Она — не то, что другие! Ну, во-первых, не расходует деньги попусту на дивиденды.

— Нет?

— Что вы, сэр! Не выбрасывает ни цента.

— Все деньги там?

— Да, все там. Более того, она не выпустила ни одного фильма.

— Все там?

— Да, до единого. Лежат себе на полках, полеживают. А возьмем сверхрасходы — то, что разоряет другие компании. Большие студии… дорогие режиссеры… высокооплачиваемые звезды…

— Они все там?

— Нет, сэр. В том-то и соль! Они не там. Эти «Фильмы» не нанимают всяких Гриффитов или Глорий Свенсон, съедающих их капиталы. У компании даже и студии нет…

— Даже студии?

— Нет, сэр. Ничего. Одна компания. Говорю же вам, прибыльное дельце!

Добрые голубые глаза Гарроуэя расширились.

— Такой шанс, сэр, выпадает раз в жизни!

— Раз в десять жизней! — поправил Уоддингтон.

— А ведь так и завоевывают мир, хватаясь за шанс! Что такое Биг Бэн, если разобраться? Простые часы, разглядевшие свой шанс и вцепившиеся в него! — Уоддингтон приостановился. Лоб у него заиграл морщинками. Выхватив пачку акций из рук собеседника, он положил их в карман. — Нет! Не могу! Все-таки не могу их продать!

— Сэр!

— Нет! Слишком большой куш!

— Но, мистер Уоддингтон…

Сигсби X. Уоддингтон словно очнулся от транса. Встряхнувшись, он уставился на полисмена, будто спрашивая: «Где это я?», — и издал глубокий, скорбный вздох.

— Да, деньги — бесовское искушение, — заметил он. — Как подрывают они все принципы, все добрые намерения! Вот и меня искусила жадность, или, если хотите, алчность. Ведь у меня миллионы в банке — и что же? Я пытаюсь противиться великодушному порыву! Кошмар! — Он выхватил из кармана пачку и перебросил полисмену. — Вот, держите, и скорее, пока я опять не поддался слабости. Быстро, давайте мне триста долларов, и я бегу…

— Не знаю, сэр, как уж и благодарить вас.

— Не надо меня благодарить! Раз, два, три, — пересчитывал купюры Уоддингтон. — Всегда к вашим услугам!

А наверху, на кухне у Джорджа, пока велась эта самая беседа, Фредерик Муллет развлекал свою невесту Фанни Уэлч легкими закусками. Трудно выказывать преданность, когда рот у вас набит холодным мясом; трудно — но возможно, Муллет ведь это проделывал. Он смотрел на Фанни приблизительно так же, как Джордж смотрел на Молли, Хамилтон — на мадам Юлали, а миллионы других молодых людей в Нью-Йорке и его окрестностях смотрят или посмотрят на миллионы других молодых девушек. Из-за хлопотной жизни любовь пришла к нему довольно поздно, но когда пришла, то уж навечно.

Внешне Фанни была вполне достойна его чувств — невысокенькая, хорошенькая, с бойкими черными глазками на круглом личике. Обращала на себя внимание изящная лепка ее рук, с длинными чуткими пальцами. Для карманной воровки такие руки — величайшее преимущество.

— А мне здесь нравится, — произнесла она озираясь.

— Правда, кисанька? — нежно спросил Муллет. — Я так и надеялся. Потому что у меня есть для тебя маленький секретик.

— А какой?

— Здесь мы проведем наш медовый месяц.

— Что? На этой кухне?

— Нет, что ты! В нашем распоряжении будет вся квартира, да еще и крыша!

— А что на это скажет мистер Финч?

— Он и знать не будет. Понимаешь, лапочка, мистер Финч и сам помолвлен. Он скоро женится и уедет в свадебное путешествие. Так что вся квартира останется на это время нам. Ну, что скажешь?

— Неплохо…

— Через минуту-другую я тебе ее покажу. Это лучшая такая квартира во всем квартале. Большая красивая гостиная с окнами на крышу. Есть и летняя веранда, можно там спать, когда тепло. И ванная есть, с душем. Квартирка — уютнее не найдешь. Мы будем с тобой, как птички в гнездышке. А когда месяц пройдет, переедем на Лонг-Айленд, купим там утиную ферму и заживем счастливо.

На лице Фанни отразилось сомнение.

— Фредди, а ты можешь представить меня на утиной ферме?

— Тебя? — Глаза его засияли. — Конечно, могу! Ты стоишь в льняном фартучке на старой кирпичной дорожке между розовыми кустами и смотришь, как Фредерик-младший играет под яблоней.

— Младший — кто?

— Фредерик.

— О? А ты заметил, как маленькая Фанни льнет к моей юбке?

— Да, а Уильям Джон лежит в колыбельке на веранде…

— Знаешь, пожалуй, хватит, — сказала Фанни, — что-то наша семья чересчур быстро растет.

Муллет восторженно вздохнул.

— Зато как все спокойно и мирно после той бурной жизни! Утки крякают, пчелы жужат… Положи назад эту ложку, заинька. Ты же знаешь, она не твоя.

Фанни извлекла ложку из потайных складок платья и с некоторым удивлением оглядела ее.

— Не пойму, как она туда попала?

— Ты слямзила ее, дорогая, — ласково подсказал Муллет. — Твои маленькие пальчики на минутку зависли над ней, точно пчелка над цветком, и — р-раз — ложка исчезла. Красиво проделано, но положи обратно. Ты же покончила со всем этим.