Чтение онлайн

Не будем терять <810> и губить дней своего спасения в праздности, лени, небрежении, а также не станем проводить и терять времени своей жизни без приобретения и выгоды, но будем покупать добродетели и собирать небесные богатства, будем так же рассудительны, как были рассудительны (357) святые отцы наши, чтобы не терять ни одного дня, ни одного часа, но твердо и усиленно работать над очищением души и изгнанием страстей, держаться в возвышенном созерцании благ, чтобы не обращать внимания на все потребные для этого труды, руками ли, или ногами, или вообще прочими членами, но чтобы искать всем сердцем Бога, стучать в двери и не впадать при этом в отчаяние. За это-то вот и открыт был им вход заповедей Христовых, дверь любви, врата правды, путь бесстрастия, и они вошли и обрели радость и веселие и, таким образом, с помощью небольшого труда обрели то, чего искали, – вечную <811> и нетленную радость.

Они не занимались любострастием и плотоугодием, не стремились к власти, славе и первенству, не препирались из-за платья, обуви, кукулей, мантий, писал, памятных дощечек, ремней и т. п.

Они, испытывая унижения, оскорбление и притеснение, не раздражались на брата за обидное слово, или насмешку, или приказание насчет работы, или за что-либо иное, но постоянно взирали только на предлежащий им подвиг. И так как их терпение выносило все, что от них требовали, то они переносили все или полурадостно [1107] , или же совсем радостно . Полурадостно переносят вообще хорошо подвизающиеся, а радостно – уже совсем бесстрастные. Так почему же некоторые из нас так не поступают (я разумею здесь и себя)? О первом они еще кое-что подумывают, но что касается второго [то есть бесстрастия], то все их усилия <812> и старания направлены так, как будто они ушли из мира и пришли сюда только для того, чтобы служить страстям, препираться, сердиться, получать одежду с обувью, лгать, сочинять клеветы, красть, тащить и бежать от Бога и из монастыря. Все это происходило и (358) происходит из-за моих грехов. И зачем только мы такие делаемся монахами? К чему это мы вступаем во свет святого образа? Зачем мы обманули живого Бога, а особенно зачем мы, как сказано: рече безумен в сердцы своем: несть Бог (Пс. 13:1), – вообразили, что Бога совсем нет? Ибо всякий, кто делает дурное, тот растлел и омерзился в начинаниях своих (Пс. 13:1), отрекся от Бога.

Увы мне, окаянному! К чему мы призваны и что делаем! Предполагается, что мы призваны из нечистоты в чистоту, а на самом деле мы стали еще нечистее, чем в предшествующей своей жизни; мы должны бы перейти из <813> порочности к святости, а в действительности мы оказываемся хуже мира – мы стали предметом насмешек и шуток для своих соседей, поводом к богохульству у тех, кто о нас слышит, предметом порицания и осмеяния у тех, кто нас знает. Горе нам, что мы родились: скоро, скоро Господь разберет все это, исключит нас из числа святых и предаст в огонь вечный. Но вы, чада и братия, кои еще спасаетесь, исполните отеческие повеления и наставления, сохраните свои сердца непорочными и невинными, не поревнуйте лукавнующим и не подражайте творящим беззаконие, зане яко трава скоро изсшут и яко зелие злака скоро отпадут (Пс. 36:1–2). Не будем смотреть на тех, коих много и кои живут в этом роде нерадиво, но будем взирать на тех людей, кои редки и кои бодры в <814> благочестии, а главное – на предшествовавших нам преподобных отцов наших и сообразно с этим упорядочим свою жизнь, будем брать оттуда примеры и образцы для подражания. Ведь и живописец не бросает хорошо сделанного подлинника, чтобы начать срисовывать свою картину с самого последнего и дурного образца, (359) но всегда старается писать с выдающегося из всех по своей красоте рисунка. Мы же по своему невниманию и безрассудству делаем как раз наоборот: оставляем блестящий образец – жизнь святых и берем пример с того, что дурно и безобразно.

Поэтому-то мы не достигаем своей цели и не двигаемся вперед. Возьмем свет мира – Антония, великого светоносца Илариона, славу монахов – Пахомия, солнце пустыни – Евфимия, незаходимую звезду – Савву, а также <815> прославившихся послушанием: светило полного послушания – Досифея, богонаписанную книгу – Марка, украшение смиренномудрия – Зосиму [1108] и остальных, кого только можно помянуть. Им вот нужно подражать, их добродетели – следовать. Если мы и не окажемся в силах сравняться с ними, так, по крайней мере, постараемся приблизиться к их житию.

Так прошу вас, честнейшие мои братия, день за днем будем непреклонно трудиться над делом Божиим, будем ясно взирать на то, на что должно, воспримем духовное оружие – меч послушания, броню веры, шлем спасения (ср. 1 Фес. 5:8), ибо враги наши побеждаются при помощи этого, мы победим со Христом и, победивши, законно получим венцы и награды за мужество <816> в правде Божией в будущем веке во Христе Иисусе, Господе нашем, Ему слава и держава во веки веков. Аминь.

Братия и отцы. Вместо письма явился к нам авва Петр и сообщил о всем, (360) что касается вашего здоровья, и о том, что вы живете мирно и благочинно. Всякий раз, как я слышу такие известия, я радуюсь и веселюсь. Ибо что еще другое может быть для меня важнее и желаннее, коме того, чтобы вы жили благочестиво и боголепно, исполняя все повеления Господни, и без фальши сохраняли строй монашеского жития, в котором <818> вы рождены Духом Святым и чрез которое вы освободились от прежних прегрешений, а кроме того еще и получили духа силы (ср. Прем. 5:23) против видимых и невидимых врагов, дабы не устрашаться от земных бедствий и дабы служить Живому Богу безупречным житием и сохранением Его святых заповедей? Возблагодарите, прославьте, восхвалите Господа, Который призвал вас, утвердил вас в уповании Своей любви, воздавая Ему за это не чем-либо другим, как только проникнутой терпением твердостью в подвижнической жизни. И если вы так хорошо уже подвизались до настоящего времени, то еще сильнее напрягитесь и воспламенитесь Божественною любовью дальше: напрягитесь в послушании, воспламенитесь же в терпении нынешних гонений по делу сбившегося с пути [царя], ибо раз вы решаетесь все терпеть и не отступать <819> от своей твердости в заповедях, равно как и в повиновении мне, смиренному, то Господь постоянно сплетает вам венцы. Ведь сам я, братия и чада, не желаю кидаться в искушения, ни переносить скорби, горе, брань и насмешки или даже и изгнание. Но так как заповеди Господни – вечная жизнь, а преслушание их – смерть, то я принужден предпочитать истину и не сообщаться с теми, кто ей противится.

Если бы я согласился продать ее, то тотчас же бы к моим услугам почести, предвозлежания, слава, первые места у царей, архиереев и прочих. Но что пользы, сказано, аще мир весь (361) человек приобрящет, душу же свою отщетит (Мф. 16:26)? Отсюда-то и мое упорство, вследствие этого-то гонение из-за меня перешло и на вас. Но дерзайте, – говорит Христос, – Аз победих мир (Ин. 16:33). Он для того и победил, дабы мы, идущие Ему вослед, <820> также побеждали. Так как, будучи Богом, Он всегда побеждает, то теперь Он победил как человек, и тотчас вслед за Ним победили мир апостолы, после них мученики, потом преподобные. Каким же образом они одержали победу? Да благочестивой и боголепной жизнью. Как же достигнута была эта победа и Самим Владыкой Богом, и всеми святыми? Разве без скорби, мучений, пролития крови и изгнаний? Нет, напротив, путем креста и смерти. Вы помните о поруганиях Господа, а также о заушениях и насмешках, которые Он претерпел. Он был предан, осужден, заушен, бит, распят, – и, воскресши, Он спас мир. Подобным же образом пострадали мученики. Кто может затем описать мучения и страдания преподобных, их подвиги и скитания? Ибо вси хотящии благочестно жити о Христе Иисусе, сказано, гоними будут, лукавии же человецы и чародее преуспеют на горшее, <821> прельщающе и прельщаеми (2 Тим. 3:12–13). Что же странного в том, если мы желаем идти вослед святым отцам и терпеть нынешние или еще и иные невзгоды? Ничего дивного тут нет.

Напротив, за то, что мы удостаиваемся этого, мы должны сказать: кто есмь аз, Господи, и что дом отца моего, яко возлюбил мя еси? (2 Цар. 7:18). Узок и тесен путь в Царство Небесное, удобна и широка дорога, ведущая в погибель (см. Мф. 7:13–14): здесь мирские радости и удовольствия плоти и крови, страх пред людьми, пренебрежение к Божественным заповедям и беззаботное отношение к смерти, а там скорби от мира, добровольные труды, требующая мужества борьба, ожидание изгнания, ибо апостол говорит: лишени, скорбяще, в пустынех скитающеся и в горах и в вертепах и в пропастех земных (Евр. 11:37–38). Найдется лишь хотя бы один святой, (362) который прожил бы без скорби? Нет ни одного такого. Поэтому, чада, не смущайтесь тем, <822> что с нами случается, но радуйтесь, что это вас постигло: пусть воспламенится в вас сильнее любовь Божия, чтобы таким образом вам погасить наслаждения [1109] и прогнать демонов. Кто любит кого-либо одного, тот всех остальных держит уже на втором плане; кто боится одного, тот других бояться уже не может. Имеющий Бога становится выше всего.

Сын Божий [1110] не может не бояться одного только Бога. Побежденный уже раз мир не может затем победить своего победителя.

Рассуждайте здраво, соблюдайте себя в благочестии, творя, по апостольскому повелению, молитвы и моления за царствующих особ, за архиереев, за всех, иже во власти суть (1 Тим. 2:1–2). Христос посреди нас; ибо если Он присутствует даже и там, где лишь двое или трое (Мф. 18:20), то как же Ему не быть среди вас, так твердо соблюдающих Его заповедь? Так и дальше будем сторониться прелюбодейной закваски. <823> И если люди оставят нас в покое, то благодарение Богу, ибо это, значит, угодно Ему, а если нет, то опять-таки Ему благодарение, ибо Он будет благопоспешествовать нам, когда попускает, чтобы это случилось с нами. С хранящими Его прекрасный и благий закон ничего без Него не бывает, в день же Суда, да часто даже и здесь, все окажется как раз наоборот. Таковы вот наши дела. Господь же да спасет нас всех ныне и присно и вовеки. Аминь.

Отцы мои, братия и чада. Рассматривая и вглядываясь в дело настоятельства над вами, (363) каково оно и насколько велико, и вместе с тем сознавая свое недостоинство, я терзаюсь своей окаянной душой, пугаюсь, трепещу и недоумеваю, как я сумею пасти и вести вас, чтобы это было благоугодно Богу. И никакой день, ни один час, ни занятия, ни здоровье, ни болезнь, ни печаль, ни радость и никакая другая причина не дают мне успокоения. Я озабочен и беспокоюсь, <825> хотя в то же время я и бессилен и немощен, чтобы спасти вас и путем благой жизни предать вас, как богоугодную жертву, Богу (ср. Рим. 12:1). Так кто же подвизается со мной в этом деле, кто помогает мне и кто меня поддерживает? Да кому и быть иному, кроме благодати Божией, предстательства Богородицы, наших покровителей – Предтечи и Богослова, а также и молитв нашего отца вместе с вашим собственным благим и крепким рвением?

В настоящее время мне нужно отлучиться в другие наши монастыри [1111] , чтобы посетить наших братьев. Ибо и им нужно уделить справедливую долю внимания, дабы вследствие редких посещений с моей стороны у них не пришли в упадок повеления насчет душевной и телесной жизни, так чтобы я действительно являлся отцом всех наравне <826> и никому не оказывал предпочтения в ущерб другим. Поэтому прошу вас, ради любви Господа нашего Иисуса Христа, чтобы вы во время моего отсутствия, которое само по себе не составляет для вас какого-либо важного лишения, в течение этих немногих дней сохраняли свои обычные порядки касательно послушания, смирения и всякого другого благого дела. Начальство и благочинные, не обращайтесь с братией слишком властно, самочинно, корыстно или как-либо иначе по-человечески, но боголепно, спасительно, всегда с целью пользы, как бы пред очами и судом Божиим, ибо Бог потребует от вас отчета в ваших словах и деяниях. Послушники и состоящие под начальством (364) должны покорно и легко слушаться и исполнять то, что им приказывают и заповедуют, во-первых, наш заместитель, <827> господин старец, а затем и остальные старшие. Вы – чада Божии, ну и живите, как чада света (ср. Еф. 5:8); вы – агнцы Христовы, так и паситесь, как Его агнцы, кротко и не доставляя никакого беспокойства старшим. Никто пусть да не бесчинствует и не прыгает, подобно козлу, поедая терния страстей, никто да не ведет себя подобно Иуде, с братьями обращаясь как брат, а вне думая и замышляя предательство и погибель собственной души. Никто да не презирает, подобно Исаву (Быт. 25:32–34), тайным ядением и питьем первородства своего спасения, в послушании ли привратника, или в больнице, или в хлебной, или в пергаментной мастерской, или в сапожной и вообще где бы то ни было.