Чтение онлайн

«Выслушай, чадо, – сказал он, – что я слышал от своего отца: это правда, так как это событие случилось с ним в действительности и известно многим. Несколько лет тому назад в одном месте жил один старец с очень знаменитым учеником. Так как рабочий монастырский скот портил нивы соседних поселян, то до отца дошли жалобы на это, и он с силою обрушился на ученика, пригрозил ему и даже запретил ему вкушать хлеб, если он поскорее не пойдет и не пригонит ослов и впредь не примет мер предосторожности. И вот, когда брат отправился исполнить приказание, старец по Божией воле скончался. Затем, возвратившись и застав его умершим, [ученик,] как и должно было, обнаружил великую скорбь; огорченный, [он] говорил жалобные слова, рыдал и приговаривал, что он утратил отца, что погас его свет, что он осиротел на самом деле сильнее, чем по плоти, что для него осталось запрещенным вкушение хлеба. После погребения он сообщает достойным о событии, испрашивает у них излечения и разрешения наказания, но никто не нашелся излечить рану и разрешить узы, каждый уклонялся и отсылал этого человека к старшему. Так как он не получил помощи ни от одного из тамошних, то, по совету большинства, уезжает оттуда, направляясь в царствующий град, и обращается к предстоятелю Церкви (им был тогда иже во святых отец наш Герман [860] ); [монах] излагает дело, просит помощи от него, как от главы архиерейства; но и здесь [не находит] разрешения и врачевства. Что же далее? Собирается собор, обсуждается главный вопрос, призывают ученика. И при всем этом [произошла] удивительная и достойная замечания вещь, конечно, хорошо обдуманная таким архиереем и исповедником: ни он, ни созванный собор не постановили отменить наложенных на ученика уз, раз связавший умер неожиданно, хотя бы даже он и не хотел сохранить в силе [епитимию]; но, как связанного им на земле и на небе (см. Мф. 16:19), отпустили [ученика], не коснувшись его и не разрешив, не осмелившись, даже будучи иереями, архиереями и главою Церкви, [отменять сделанное] одним человеком, даже, может быть, и не иереем, решившим наказать своего ученика. Так тот брат про должал до самой смерти не вкушать хлеба. Вот что я слышал, бедный, и удивился, и пришел в восторг, и ублажил и истинного архиерея, и мудрого ученика и проникся уважением к отеческим законам, как они незыблемы [861] и неприкосновенны вообще для благочестивых». Почтите их и вы, чада, и удивитесь и соблюдите слово это до самой смерти в сокровищнице души вашей. Ибо оно есть крепость и ограждение твердейшее для вашего подчинения и послушания, ожидающего пятикратной награды во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава с Отцом и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Отцы мои, братия и чада. Нам пришлось потосковать по поводу ухода игумена монастыря «Чистых», то есть нашего брата и его спутников; мы были очень опечалены, ибо лишение его и на короткое время [862] достаточно тронуло и вас, и меня, и это похвально, ибо это есть свойство любви и показатель духовной близости. И действительно, приятно и блаженно чувство, порожденное благочестивым порядком. Однако и отпустив [их от себя], мы не оставляем, и разлучаясь, не разделяемся. [Это я говорю] не по тому поводу, что брат отлучился в «Чистые» управлять тамошним монастырем по нашему намерению [863] и прежде всего в силу [обета] послушания, но если бы он [ушел] оттуда и далее в другое какое-нибудь место на восток, или запад, или куда случится, на всякое место владычества Господа (см. Пс. 102:22), охотно или против своей воли, [сосланный] гонителями, мы, чада, верим, что мы вместе и неразлучны, ибо всюду нам соприсутствует Бог, мы связаны друг с другом в Его Духе и соединены в Его мире. Итак, об этом достаточно.

[Подойдите] сюда, чадца мои, опять начнем оглашение и опять будем слушать приличное. С чего же я начну слагать [свое слово], я, нескладный и неразумный, не имеющий собственных достоинств, чтобы в них отыскать повод для вас. Я решил сказать слово по поводу этого события, переезда братий. Я обратился к самому себе и ввиду этого временного разлучения привел себе на мысль, чада возлюбленные, действительное великое смертное разлучение и восстенал и огорчился в своей несчастной душе. Как мы вынесем тот переход и столь великое разделение и разлучение души с телом, отправляясь в другую, чужую землю, вступая на другой путь, переходя в иной мир – непривычный, неисследованный, непознанный, несказуемый и неизреченный! Ведь никто не вернулся оттуда и не рассказал нам о страшных и необычайных там встречах и о сопровождениях, о зрелищах и последствиях. Кто и какие служители будут нам посланы от Бога, чтобы вознести нас на небо? Не лукавыми ли ангелами будет исполнено это поручение? Убоимся, чадца моя, примера [богача – см. Лк. 12:20]. Кто будет сопровождать нас? Кто вместе с нами отойдет и будет отправлен на определенное место упокоения? Может быть, во гласе радования и исповедания, в восклицании празднующих (см. Пс. 41:5)? Но да не будет наше упокоение [местом] огня, и воды (см. Пс. 65:12), и тьмы, и ядоносного червя и других бесчисленных терзаний. Рассуждая об этом, чада моя, я изумляюсь, и поражаюсь, и дрожу, и боюсь, и хочу оплакать свои бесчисленные грехи, чтобы еще здесь немного очиститься, прежде чем я испытаю тот всепожирающий и бесконечный огонь. Но вы, слушая и размышляя об этом, радуйтесь и гордитесь, так как вы [пребываете] в подвигах и, ввиду наград за добродетели, укрепляйтесь и живите о Господе; хотя обстоятельства и печальны, однако в стремлении к вечному совершайте свой путь чудесным образом и старательно.

Вот настала и Святая Четыредесятница, просвещающий и очищающий период честных дней. Пусть никто не впадает в трусость, чадца мои, и нерадение: в них [этих днях] сладость, умиление, согласие священных мыслей, отображение небесных зрелищ, очищение сердца и плоти, отвержение мерзости сердца, омовение в слезах божественного умиления. Как мы пользуемся временем телесного отдыха, так же, если позволите, будем пользоваться [и временем отдыха] душевного. И можно отказаться скорее от первого, чем от второго. Ибо что мы ни собрали в течение первого, все обратилось в тление и ничего из накопленного не осталось в чреве нашем; может быть, даже и повредило [нам], разжегши страсти и возбудив скотские и неразумные кипения крови, [став причиною того,] что мы, люди, заблуждались, упорно заботясь о мимолетном и стремясь к непрочному – персти, навозу, сену и тлению и вообще собирая все подобное этому. А что мы получаем в течение второго, в том нет ничего позорного, ничего быстротечного и гибнущего, но [все] остается и держится и поистине питает бессмертною пищею ваши честные души. В нем радость и мир, вера, надежда, любовь (см. Гал. 5:22; 1 Кор. 13:13), просвещение и очищение, умилостивление и, наконец, обожение.

Обратимся [к этому], братия мои честнейшие, ибо нет ничего столь великого, к чему бы мы стремились: ни отречение от всякого рода яств, ибо мы имеем достаточное и должное, как установлено и определено в прежние времена, – признак царственного пути, так как вкушаем каждый день; ни всенощные бдения, ибо у нас есть полночные восстания; ни целодневное молчание, ибо у нас случаются беседы во благовремении; ни сон на полу или отказ от перемены верхней или нижней одежды, ибо у нас принята еженедельная смена. Одно лишь [требуется] – это смириться смирением божественным, нелицемерно повиноваться, с корнем отсекать злое желание [864] , как вы и отсекаете. И таким образом водворится спокойствие и духовная любовь и великая радость в Святом Духе, беспрепятственно ведущая нас ко святому Христову Воскресению. Сколько же всего дней? Семь недель, и они так приятны и радостны и, постепенно проходя [865] , приближаются ко богоначальным и животворящим Христовым страстям. Хотя я и прост, но, как ответственный и обязанный обо всем этом напомнить, буду напоминать вам, моим чадам, моему свету, моим честным членам и сладкому сердцу, господам и владыкам моим, благодаря которым я существую и без которых меня нет, чрез которых я прославляюсь и без которых я не буду прославлен, чрез которых я надеюсь спастись и без которых мне ничто не мило ни на земле, ни на небе. Так соблюдайте мою смиренную заповедь и униженное слово, и да будете запечатлены печатию Святого Духа и будете собраны в благодатное единодушие и получите начаток благ при совершительном [866] содействии Божественной Троицы, молясь и о прочих в иных местах находящихся и отстающих братиях наших, да все спасемся во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава с Отцом и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Отцы мои, чада и братия. Когда я позавчера, по приказанию архиерея, вышел из монастыря и отправился в патриархию и оттуда во дворец, чтобы присутствовать при царском [бого]служении, пробыл [там] целый день, наблюдал зрелища и видел лица, испытал изменчивость мирских вещей, заботу, влекущую людей туда и сюда, их болтливость, мелочную суетливость, их мирскую предприимчивость, – и это в дни честной и Святой Четыредесятницы! – то я изменился в своей наружности, мой слух был оглушен беспрерывными разговорами и мой взор ослабел от многообразных и бесполезных видений. В таком состоянии пользуюсь удобным временем и несколько уединенным местом, чтобы сказать вам, моим чадам по духу и плоти, о том, что со мною было. Подобно тому как из спустившегося летом облака иногда падают [крупные] капли, так и из моих глаз полились слезы, и я испустил вздох из глубины сердца своего и, сдержав при помощи разлившегося божественного спокойствия волнение мыслей [867] , принес Господу приличное благодарение и ублажил вас, чада мои желанные, что вы вышли и разлучились с этой средой и совершенно отказались прикасаться к мирской нечистоте, пребывая на поприще подчинения и ежедневно борясь на арене терпения и мысленно своим божественным поведением восходя на высоту добродетелей.

Кто может быть блаженнее вас? Что более желательно и прилично? Вы поистине дети Христовы, служители Бога и Отца и ненавистники плоти и крови (см. Мф. 16:17). Тем принадлежит мир, а вам небо. Их участь безрадостная здесь радость, нищенское обогащение и голодное наслаждение, иначе не могу выразиться; а ваша участь – радость в надежде, приятность будущего века и при телесной бедности обогащение вечными благами (см. 1 Ин. 2:16), стеснение в воздержании и наслаждение неизреченными благами. Посему не будем ублажать ничего другого, не будем обращать свои взоры или стремиться ни к чему другому, кроме того, что даровано нам по определению свыше, что дал нам Святой Дух. Придите же, чада, дадим славу так нас Призвавшему; возлюбим же, возлюбленные, так нас Возлюбившего; поработимся Ему искренне, чтобы возобладать над всем. Придите, убоимся Его, чтобы Господь был к нам снисходителен и возлюбил наш ангельский собор; придите, очистимся от дурных дел и помышлений, дабы Он, как действительный Свет Неприступный (см. 1 Тим. 6:16), воссиял нам блистанием Духа и возвел нас на высокую гору божественной жизни и показал людям, что мы составили Божий град. Что говорит святой отец [868] в Патерике?

Не то ли, что если мы почтем Единого, то есть Бога, то нас почтут все; а если мы Его обесчестим своею злобою, получим противоположное? Кто может не возлюбить Господа? Кто не возлюбит великого и бесконечного Света? Кто не поспешит к великому Подвигоположнику и Раздаятелю венцов? Кто не пожелает совоцариться Всецарю века (см. 1 Тим. 1:17)? Кто не предпочтет усыновиться Тому, от Негоже всяко отечество на небесех (Еф. 3:15), Отцу милосердия (см. 2 Кор. 1:3) и Владыке всех? Кто не пожелает сонаследовать Господу Иисусу Христу (см. Рим. 8:17) в том отеческом достоянии, которого не может ни слово передать, ни слух вместить, ни разум наследовать? Итак, вы, чада, пожелали и восхотели, вышли и пришли, начали, достигли совершенства и пребываете в нем. Еще не настал конец подвигов, еще нет окончания состязаниям. Нужно еще бежать, и бежать сильно, по [выражению] великих и золотых уст Духа [869] . Еще время состязания. Не слышим ли, что говорит Павел, свет мира, вселенский апостол? Тако теку, не яко безвестно: тако подвизаюся, не яко воздух бияй; но умерщвляю тело мое, и порабощаю, да не како, иным проповедуя, сам неключим буду (1 Кор. 9:26–27). Видишь, как выразился Божий человек? Нам необходимо умерщвление, воздержательное порабощение необузданного коня, сей плоти. Подтянем его, взнуздаем, – да, чада, прошу вас я, многострастный и многогрешный, чтобы он не закусил удила и не сбросил всадника – ума – и не сделал нас предметом злорадства наших врагов.

Поэтому [постараемся] удалиться от обрывистых мест, чтобы безопасно шествовать. Поймите, о чем я говорю! Горе дурному зрению, потому что оно вносит в душу греховный яд! Горе гибельной дерзости, потому что она еще скорее вносит огонь в дом добродетели! Горе юношеским улыбкам безбородых и даже бородатых к ним [юношам], потому что одним движением они погружают нас в самую глубину страстей! Увы насыщению чрева и наслаждению сном, потому что они порождают гнусные семена блуда. Увы, когда двое связаны одним и тем же, имеют сравнительно частые разговоры между собой, подолгу сидят и заседают, хотя бы это были из первых [начальников] или старцев, и особенно когда они возбуждают друг в друге тайные и пристрастные помышления под видом оказания и получения пользы, ибо там посреди них не Христос мой, а сатана. Горе беспечно расположенному – это не мои слова, а божественного и великого отца нашего Ефрема, – ибо он в день Суда неизбежно понесет наказание [870] . Каждое такое горе я, чада мои, получил в достояние, как исполнитель их всех, хотя облек речь в такую форму. Но, конечно, будьте ввиду моего примера осторожны – и низвергнете полки диавола, и ускорите себя в [усвоение] страха Божия; и возвышайтесь все больше и больше в небесном восхождении, малые и великие, начальники и [недавно] принявшие пострижение, благоуспешные и отставшие, имеющие хорошие и дурные привычки, врачуемые и уврачеванные, наказанные и награждаемые, священнослужащие и освящаемые, – в правилах, в песнопениях, в бдениях, в послушании, во смирении во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава во веки веков. Аминь.

Отцы мои, братия и чада. Часто слушая и внимая из Богодухновенного Писания о лежащей на предстоятеле ответственности, боюсь, и дрожу, и изумеваю, и, хотя ни [даже] на короткое время не могу вынести молчание слова, принуждаюсь возвестить вам должное и полезное – оправдания и суды Господа Бога нашего (см. Иак. 3:1), которые [так] известны вам и ведомы. Так не ленитесь слушать, не тяготитесь повторениями оглашений, зная, что мы в смиренном своем сердце чувствуем беспрерывную заботу о спасении каждого из вас, стремясь не к тому, чтобы спасти себя от осуждения, а к тому, чтобы избавить вас от надлежащего гнева за преслушание заповедей Божиих. Я сильно возлюбил вас, чада мои, хотя недостоин сказать это, и желанием возжелал вас, как братий своих пречестных, хотя сам я нечист, и испытываю какую-то любовь – простите – и ненасытное желание, чтобы вы, господа мои и владыки, ради Христа моего и Господа оставившие плоть, и род, и кровь, и мир, и все что угодно земное и доверившие себя моей жалкой низости, не утратили великих обетований и небесных обещаний, но спасаемы да спасетесь и соблюдаемые да будете соблюдены в род Его избран, в язык свят, царское священие (1 Пет. 2:9; Тит. 2:14; Флп. 1:11), в славу Его и похвалу, в гордость и средство спасения нас, грешных. Я убежден, действительно, возлюбленные братия мои, что, когда вы спасетесь, Господь не отошлет меня совершенно в огонь кромешный, хотя я и подлежу ему по своим грехам. Простите, у меня нет слова, чтобы воспламенить ваши души к божественной и блаженной любви; я не обладаю силой, чтобы поднять вашу мысль на высоту небесных зрелищ, разве только вы сами возбуждаете себя и успешно шествуете. Итак, если кто У уснул беззаботно, пусть пробудится к ревносщти; если у кого опустились мысленно руки и он хромает на обе плесне (3 Цар. 18:21), пусть прямо ходит и прыгает по пути заповедей Господних. Если кто слеп из-за пристрастного разума, пусть омоет очи в слезной купели (см. Ин. 9:7) и, прозрев к бесстрастию, пусть воздаст славу Господу (см. Ин. 9:24). Если кто прокажен [от] скверного греха, пусть горячо прибегнет к Господу и услышит: хощу, очистися (Мф. 8:3), и, очистившись, пусть более не оскверняется (см. Ин. 5:14).

Если кто глух душой и нем умом, пусть слышит и говорит, ибо Писание утверждает, что Господь исцеляет всех страждущих по внутреннему человеку (см. Рим. 7:22). Так ради немощных я расположил слово к вам. Здравии, по слову Евангелия, не требуют врача, но болящии (Мф. 9:12). Итак, чада, этот великий и славный образ [монашество] проходится не как случится, но во многих трудах и подвигах благочестия; насколько оно высоко и божественно и ангелоподражательно, настолько требует подвигов. Мы, будучи в плоти, подражаем бесплотным (см. Еф. 6:12); будучи в мире, стремимся вести себя как бы на небесах (см. Флп. 3:20); связанные с плотью и кровью, мы принуждены жить бесплотно и бескровно, ибо плоть и кровь, по апостолу, царствия Божия наследити не могут, ниже тление нетления наследствует (1 Кор. 15:50). Поэтому нам необходима большая безопасность, осторожность и поспешность. Плоть похотствует на духа, дух же на плоть, сия же друг другу противятся, по апостольскому выражению (Гал. 5:17). Смотрите, чтобы добро не было побеждено злом, чтобы господство души не поработить раболепным страстям плоти, чтобы не ходить нам на голове, по-змеиному, держа ноги вверх.