Чтение онлайн

Вильмовский вышел из комнаты и вскоре вернулся с невысоким, но хорошо сложенным человеком, тот сначала подошел к Томеку.

– Как я рад вас видеть! – воскликнул он. – Не было дня, чтобы мысль о вас не приходила мне в голову. Меня мучила совесть, ведь я позволил Смуге одному преследовать убийц, а потом не принял участия в вашей спасательной экспедиции. Мне хочется реабилитировать себя, отдаю себя в ваше распоряжение, вы можете полностью на меня рассчитывать.

Уилсон сильно стиснул руку Томека в рукопожатии, а левой рукой, по южноамериканскому обычаю, похлопал его по спине. Не менее радостно приветствовал он Збышека и женщин, а когда все расселись, обратился к Вильмовскому:

– Вероятно, вы еще не успели рассказать сыну о том, какое сейчас сложилось положение?

– Вообще Томек расспрашивал меня о нашей поездке, но я полагал, что с рассказом надо подождать, пока вы к нам присоединитесь, – ответил Вильмовский. – Приехав в Манаус, я имел долгую беседу с господином Никсоном. Я показал ему полученное от Тадека письмо. Господин Никсон высказал мнение, что раз вам понадобились деньги, следовало бы обратиться к нему. Хотел бы еще добавить, что как только я получил письмо от Тадека, я послал телеграмму господину Никсону о том, что собираюсь приехать в Манаус. Поэтому господин Никсон связался с банком в Икитос, а затем поехал вместе со мной и господином Уилсоном. Вот в Икитос до нас и дошли тревожные вести…

– Очевидно, вы услышали о восстании кампов на верхней Укаяли, – прервал его Томек.

Вильмовский внимательно всмотрелся в сына:

– Значит, тебе уже известно о восстании кампов?

– Здешние власти получили неподтвержденные пока сведения о серьезных беспорядках в Монтании, но громко о них здесь не говорят, – пояснил Томек. – Господин Смуга подозревал, что кампа готовят восстание против белых, предупреждал нас… А как, отец, вы с господином Уилсоном добрались до Лимы?

– Мы собиралась поплыть на судне по Укаяли до Масисеи, оттуда по Пачитее до города Серро-де-Паско [72] , а уж оттуда по железной дороге доехать через Орою до Лимы.

– Там как раз сходятся дороги, ведущие из Лимы в Икитос и на верхнюю Укаяли, – добавил Уилсон. – В Икитос уже знали о восстании индейцев, дорога на верхнюю Укаяли оказалась перерезанной, поэтому мы поплыли по Мараньону до города Лагунас. Там нам удалось сесть на небольшое судно, оно должно было плыть в Тиньо Мария по Гуаллаге [73] .

– Добираться таким образом нам посоветовал господин Никсон, а сам он вынужден был вернуться в Манаус, – подхватил Вильмовский. – Поездка отняла у нас ужасно много времени, ведь старенькое судно тащилось вверх против течения, но все-таки в конце концов мы добрались до Тиньо Мария, откуда на мулах по горным дорогам через Гуанко доехали до Серро-де-Паско и по железной дороге в Лиму [74] .

– Черт бы побрал такую железную дорогу, и настрадался же я от высокогорной болезни! [75] – пожаловался Уилсон.

– Напрасно вы не послушались совета ехавших с нами горняков, они угощали нас кокой, – возразил ему Вильмовский. – Я вот жевал коку и ничего такого не почувствовал.

– Наверное, поэтому жевание коки так распространено среди перуанских индейцев, – заметил Томек. – У нас хуже всех на высокогорье чувствовала себя Натка.

– Намучились они со мной, – призналась Наташа. – Может, на этот раз будет получше.

– Ну, это мы поздней решим, как нам поступить с нашими дорогими женщинами, – предложил Вильмовский. – Сейчас же нам необходимо обсудить создавшееся положение и определить маршрут экспедиции.

– Нет, мы не будем откладывать вопрос о судьбе женщин на потом, – возразила Салли. – Что касается меня, я отправлюсь с Томеком. И Мара, жена Габоку, тоже ни за какие сокровища мира не оставит мужа. Натка, а ты что скажешь?

– Само собой, я поеду с вами! Дядя прекрасно знает, что я вовсе не нюня, у меня верный глаз, стреляю я отлично. В горах буду жевать коку, как-нибудь обойдется.

– Ну, дядя, ты теперь видишь, как обстоят дела с нашими женами, – вступил в разговор Збышек. – Мы с Томеком еще не вышли из эпохи матриархата. Похоже, дело уже решено.

Вильмовский рассмеялся. Наташа, как и Збышек, называла его дядей, и он охотно с этим соглашался, поскольку любил эту молодую, отважную революционерку.

– Окончательное решение должен принять Томек, – помолчав, произнес он. – Как руководитель экспедиции он отвечает за безопасность нас всех.

– Что ты такое говоришь, отец, дорогой! – взволновался Томек. – Неужели я при тебе возьму на себя руководство экспедицией? Ты – руководитель!

Вильмовский одарил сына теплым взглядом:

– Не будь таким скромным, сынок! Смелостью ты отличаешься давно, еще с первой охоты в Австралии. А ведь тебе было тогда лишь четырнадцать! Теперь же ты молодой, рассудительный человек, опытный путешественник. Мы все можем тебе довериться. Ты уже проводил спасательную экспедицию и знаешь, как надо поступать, лучше нас всех.

– Я не очень-то уверен, что заслуживаю такой похвалы, отец, – лицо Томека вспыхнуло. – И все-таки я очень прошу тебя взять руководство на себя. Мне просто боязно брать на себя ответственность за такое большое дело. Все ведь так серьезно, речь идет о жизни двоих наших лучших друзей! Здесь требуется немалый разум, выдержка и опыт, а ты всем этим обладаешь в высшей мере. Ты ведь уже охотился с господином Смугой в Южной Америке. Я вот что предлагаю, отец: ты руководишь экспедицией, а я, если позволишь, буду отвечать за нашу общую безопасность так, как этим обычно занимался господин Смуга.

– Молодые люди редко обладают таким достоинством, как скромность, – заметил Уилсон. – Господин Вильмовский, вы можете гордиться сыном.

– А я и горжусь, – подтвердил Вильмовский. – Хорошо, Томек, я принимаю твое предложение, но ты будешь помогать мне советом.

– Благодарю, отец! Маршрут мы обговорим после ужина, вы с господином Уилсоном, верно, умираете от голода. Я только хотел спросить, удалось ли тебе продать яхту Тадека?

– Я не стал продавать яхту, не мог принять такую великодушную жертву с его стороны. Ведь это судно – его самая большая гордость и радость!

– Так каким же образом ты раздобыл средства на экспедицию? – не мог понять Томек.

– Я отдал яхту в аренду на двенадцать месяцев одному другу господина Гагенбека, тот собирается в круиз по Средиземному морю, – пояснил Вильмовский. – Да еще господин Никсон выложил приличную сумму. Мне не хотелось брать у него денег, но он относится к Смуге как к своему партнеру и считает, что тот выступает от его имени.

– Так оно на самом деле и есть, – подтвердил Уилсон. – Ведь это господин Смуга поставил на ноги компанию «Никсон-Риу-Путумайо», без него Никсону бы не справиться с завистниками-конкурентами.

– Верно, верно! Господин Никсон в важных делах всегда полагается на господина Смугу, да в Манаусе все с ним считаются, – вступил Збышек.

– Как же я рада, что добрый Тадек не расстался со своей любимой яхтой! – воскликнула Салли. – Замечательный он человек, друзьям отдаст последнюю рубашку.

– И капитан, и господин Смуга – незаурядные люди, – произнесла Наташа. – Поделятся с каждым последним куском хлеба. Оба они – образец настоящего мужчины.

– Ты права, Натка, – повторил Томек. – Господин Смуга – мой идеал, я во всем стараюсь ему подражать. А капитан – мой лучший друг. Я тоже страшно рад, что удалось обойтись без продажи яхты.