Чтение онлайн

Трижды прозвучал гудок, почти оглушивший его, заставивший его кричать; свежая кровь забрызгала колени. Корабль дрожал и громыхал, скрипел и тащил себя из земного склепа; он восходил в густых клубах дыма и затуманенном солнце, его полированный бок уже высунулся из котлована, все больше и больше, словно движущаяся металлическая стена. Кто-нибудь, созерцая это небезопасное зрелище вблизи, мог решить, что земля породила стальную гору или выбросила в воздух титановую стену.

Дуга хребта корабля становилась все шире и шире, достигла краев котлована, который Бобби и Гарденер выкопали с большим расширением кверху - распарывая землю своими изящно-тупыми инструментами, как полоумный, пытающийся сделать кесарево сечение.

Наружу и выше, выше и наружу. Скалы скрипели. Земля стонала. Пыль и дым от трения струился из котлована. Ощущение рождения горы или стены сохранялось, но даже с такого близкого расстояния, как от кромки прогалины, можно было различить круглую форму появляющегося предмета - форму гигантского блюдца, выходящего из земли как огромный двигатель. Он был тих, но поляна была заполнена грубым грохотом ломающихся скал. Он шел вверх и наружу, разрезая котлован шире и шире, его тень постепенно покрыла всю поляну и горящий лес.

Его ведущий край - тот, на котором споткнулась Бобби, - срезал верхушку самой высокой ели в лесу и отбросил ее, ломающую на своем пути, на землю. А корабль все еще рождался из чрева, которое его держало так долго; до тех пор, пока не закрыл все небо и не родился вновь.

Котлован перестал разрываться; секундой позже обозначилась щель между краями котлована и краем корабля. Его центральная часть, наконец, достигла края и миновала его.

Корабль с грохотом покинул дымящийся котлован, устремился в дымящийся солнечный свет, и наконец, скрипы и визги замерли, и между кораблем и землей блеснул свет.

Он вышел.

Он поднимался под уклоном, перекошенный, затем принял горизонтальное положение, круша деревья своим неизвестным, неузнаваемым весом, вырывая их с корнем. Древесные соки брызнули в воздух, образуя легкую янтарную пелену.

Он двигался медленно, с тяжеловесной элегантностью сквозь горящий день, прорезая полосу в верхушках деревьев, как парусник прорезает волну. Потом он приостановился, словно ожидая чего-то.

46

Теперь и пол под Гарденером стал прозрачным; ему казалось, что он сидит на воздухе, глядя вниз на вздымающиеся рифы дыма, идущего от края леса и наполняющего воздух.

Корабль ожил совершенно, а вот Гард быстро умирал.

Его руки поползли вверх к наушникам.

Скотти, - подумал он, - быстренько верпуй перлинь. Мы прервем этот танец.

Он напрягся внутри своей головы, и в это время боль стала густой, жилистой и тошнотворной.

Растворение, - подумал он мрачно, - вот на что это похоже - на растворение.

Было ощущение ужасной скорости. Его придавило к палубе, хотя ощущения большой перегрузки не возникало: Томминокеры, очевидно, нашли способ преодолевать силу тяжести.

Корабль не наклонялся; он просто поднимался прямо в воздух. Не закрывая теперь всего неба, он оттенял только три четверти, потом половину. Он неразличимо восходил в дыму, его металлическая реальность с твердыми краями росла неопределенно и оттого призрачно.

Затем он исчез в дыму, оставив только Томминокеров, ошеломленных, истощенных, которые пытались скрыться, прежде чем их настигнет огонь. Он оставил Томминокеров, и поляну, и навес.., и котлован, как черное гнездо, откуда вырвали ядовитый клык.

47

Гард улегся на пол рубки управления, уставившись вверх. Пока он глядел, дымный, хромированный вид неба исчез. Оно стало снова голубым - яснейшим, светлейшим небом, которое он когда-либо видел.

Роскошно, попытался он сказать, но не вышло ни слова - ни даже карканья. Он проглотил кровь и закашлялся, не отрывая глаз от сияющего неба.

Его голубизна перешла в синеву.., потом оно стало пурпурным.

Пожалуйста, не дай этому прекратиться, пожалуйста...

Из пурпурного в черное.

И теперь он видел только черноту и первые, жесткие искры звезд.

Снова прозвучал гудок. Он почувствовал боль, как будто корабль отходил от него, и было ощущение повышения скорости, как будто кто-то переключил передачи на самую высшую.

Куда мы движемся?
– подумал Гарденер бессвязно, и затем чернота охватила его, когда корабль вылетал, покидал оболочку земной атмосферы так же легко, как он покинул землю, в которой лежал так долго.
– Куда мы?..

Выше и выше, вовне и вовне - корабль поднимался, а Джим Гарденер, рожденный в Портленде, штат Мэн, поднимался вместе с ним.

И проваливался все ниже через черные слои бессознательного, и незадолго до того, как началась последняя рвота - та тошнота, о которой он даже никогда и не узнал, - у него начались галлюцинации. Греза была такой реальной, что он улыбнулся, лежа посреди черноты, окруженный космосом, оставляя внизу Землю, похожую на гигантский серо-голубой мраморный шарик прорицателя.

ЭПИЛОГ

Закутайся, детка!

Завернись поплотней!

Закутайся, детка!

Спрячься от глаз людей!

Тайный агент,

В тайном ночном нигде

Спрячься от глаз людей.

The Rolling Stones,

"Тайный агент"

О каждый день и каждую ночь.

Ваши частички уходят прочь...

Стройся в шеренгу, играй в их игру,

Пусть под наркозом сотрется срок,

Когда тебя выкликнут поутру:

Ты просто ждешь, когда щелкнет курок.

Queen,

"Падающий топор"

1

Большинство их погибло в огне.

Не все: сотня или больше вообще не достигли поляны перед тем, как корабль вырвался из земли и исчез в воздухе. Некоторые, как Элт Баркер, который летел на своем мотоцикле, не достиг ее, потому что был ранен или убит по дороге.., солдаты удачи, жертвы войны. Другие, как Эшли Рувол и старая мисс Тиммз, которая была городской библиотекаршей по вторникам и четвергам, просто опоздали.

Не все те, которые достигли прогалины, умерли. Корабль ушел в небо и кошмарная, истощающая сила, которая схватила их, уменьшилась до нуля прежде, чем огонь добрался до поляны (хотя еще тогда искры проползали низом и многие маленькие деревца на восточном краю запылали). Кое-кому из них удалось, спотыкаясь и хромая, уйти дальше в лес от расширяющегося ужасного веера. Конечно, то, что они убежали прямо на запад, было плохо для многих из них (в том числе для Розали Шехан, и для Фрэнка Спрюса и Руди Барфилда, брата Питса), потому что постепенно они выбежали в непригодный для дыхания воздух, не взирая на господствующие ветры. Было нужно сначала идти на запад, а потом свернуть на юг или на север, чтобы попытаться обогнуть фронт огня.., отчаянная игра, где штрафом за промах была потеря не мяча, но существа, сожженного до золы в Большом Индейском Лесу. Но некоторые - не все, только немногие - так и сделали.