Чтение онлайн

...Наверное, я умерла. Я лежала в кромешной тьме. Я не видела снов. Я не думала. Нельзя сказать, что это была я, потому что я была — никто. Может, после того, что случилось, я была уже не совсем я. Потому что, когда я проснулась, все вокруг изменилось. Меня одели в прежнее платье и в прежние ботинки и отвели в прежнюю мою комнату — я шла за ними послушно, как овечка. Тело мое все было покрыто синяками, горело огнем, но я этого словно не замечала. Я не плакала. Я села и, как прочие дамы, уставилась в пустоту. Поговаривали о том, чтобы надеть на меня холстинные наручники на случай, если будет новый припадок, но я лежала так тихо, что они отказались от этой мысли. Сестра Бекон поговорила обо мне с доктором Кристи. Глаз ее был подбит, и я предположила, что, оставшись со мной наедине, она изобьет меня — но, думаю, я бы стойко выдержала побои. Но, кажется, и она изменилась, как и все вокруг. Она глядела на меня как-то странно, и когда в ту ночь я лежала, уставясь перед собой, тогда как другие дамы зажмурились, она подошла ко мне.

— Ну как, все в порядке? — спросила она ласково. Глянула на соседние кровати, потом снова на меня. — Все ничего, а, Мод? Позабавились, да? Всем нам тут время от времени нужно встряхнуться, не то с ума сойдем ...

Я отвернулась к стене. Думаю, она еще следила за мной. Но мне было все равно. Все мне теперь стало безразлично. Прежде я была постоянно на взводе. Только и думала что о побеге, и вот где оказалась в результате. Теперь же миссис Саксби с мистером Иббзом, Джентльмен и даже Мод казались мне далекими и расплывчатыми, словно в тумане. Словно мысли мои окутало дымом или кто-то задернул перед ними тяжелую штору. Когда я мысленно попыталась вновь пробежаться по улицам Боро, я поняла, что не знаю дороги. Никто здесь, кроме меня, не знал этих улиц. Если заходила речь о Лондоне, дамы вспоминали места, где проходила их светская юность, но это был какой-то другой город, о нем я понятия не имела, для меня он был все равно что Бомбей. Никто здесь не называл меня настоящим именем. Я стала откликаться на «Мод» или «миссис Риверс», порой мне казалось, что я и впрямь Мод, раз все они так считают. А иногда мне снились сны — не мои сны, а ее, а еще я вспоминала «Терновник» и то, что говорила и делала она, но так, словно это были мои собственные слова и поступки.

Сестры — все, кроме сестры Бекон, — стали со мной после ночи в ванной еще строже. Но я привыкла к тычкам и затрещинам. Привыкла видеть, как бьют других дам. Ко всему привыкла. И к постели, и к ярко горящей керосиновой лампе, к мисс Уилсон и миссис Прайс, к Бетти, к доктору Кристи. И пиявки его меня уже не так пугали. Но мне их почему-то не ставили. Он сказал, что, раз я называю себя Мод, это доказывает не то, что я иду на поправку, а что болезнь моя перешла в другую стадию и может возобновиться. Но пока не возобновилась, меня решили не лечить, так что на время меня оставили в покое. Однако поговаривали, что он теперь вообще остерегается кого-либо лечить, поскольку даму, изъяснявшуюся по-змеиному, он так прекрасно вылечил, что мать забрала ее домой, а еще две дамы скончались, а от этого денежное содержание заметно сократилось. Теперь каждое утро он щупал мой пульс, заглядывал в рот и отходил. В спальнях он теперь не задерживался, поскольку воздух там стал спертый, не продохнуть. Мы же, разумеется, проводили в них большую часть времени, я и к этому постепенно привыкла.

Одному богу известно, к чему бы еще я привыкла там. Одному богу известно, сколько бы еще меня там продержали — может быть, годы и годы. Может, столько же, сколько бедную мисс Уилсон, потому что — кто знает? — вдруг и она была не безумней меня, когда брат поместил ее сюда. Может, я и сейчас сидела бы там. При одной мысли об этом у меня мурашки бегут по коже. Я ведь могла навсегда там остаться, а миссис Саксби, мистер Иббз и Джентльмен и даже Мод — где бы они были сейчас?

И об этом я тоже задумываюсь.

Но я все-таки выбралась. Фортуна улыбнулась мне. Фортуна слепа, и невозможно предугадать, куда она повернет. Фортуна привела Елену Троянскую к грекам — так, кажется? — а принца — к Спящей Красавице. По ее велению я чуть не все лето протомилась у доктора Кристи, и вот послушайте, кого она мне послала.

С тех пор как меня окунали, прошло, думается, недель пять-шесть — на дворе еще стоял июль. Представляете, до чего я в ту пору отупела? Лето выдалось жаркое, и среди бела дня всех клонило ко сну, мы спали. Спали утром, пока колокольчик не созывал нас к обеду, а после этого дамы сидели в гостиной, клевали носом, дремали, свесив голову на грудь и пуская слюни на застиранные воротнички. Больше делать было нечего. Незачем было открывать глаза. А во сне время шло незаметно. Я тоже спала, как и все. Так много спала, что, когда сестра Спиллер однажды поутру зашла к нам в комнату и сказала: «Мод Риверс, пойдемте со мной, к вам посетитель», — им пришлось меня растолкать и снова повторить то же самое, и, когда до меня дошел смысл ее слов, я не поняла, кто бы это мог быть.

— Посетитель? — переспросила я.

Сестра Спиллер скрестила руки на груди.

— Не ожидали? Так, может, отправить его домой?

И посмотрела на сестру Бекон; та, как обычно, потирала руки и моргала.

— Плохо? — спросила участливо.

— Жалит, как скорпион, сестра Спиллер.

Та поцокала языком.

Я снова спросила:

— Посетитель? Ко мне?

Она зевнула:

— К миссис Риверс вообще-то. Вы сегодня она или как?

Я и сама не знала. Но встала, чувствуя, как предательски дрожат ноги и кровь бешено стучит в висках, потому что если посетитель — мужчина, тогда, будь я Мод, или Сью, или вообще кто угодно, он, конечно же, Джентльмен. Весь мир вокруг сжался в один этот образ, я знала лишь, что меня погубили, и виноват в этом именно он. Я посмотрела на мисс Уилсон. И вспомнила, как месяца три назад говорила ей, что, если он придет, я его убью. И я не шутила тогда. Теперь же при мысли о том, что я взгляну ему в глаза, мне вдруг стало дурно.

Сестра Спиллер заметила мою нерешительность.

— Идемте же, — сказала она, — пошевеливайтесь. Не обращайте внимания на прическу. — Я провела рукой по волосам. — Уверена, чем более безумной вы ему покажетесь, тем лучше. Не разочаруется, верно? — И посмотрела на сестру Бекон. А потом повторила: — Идем! — И я, очнувшись, заковыляла вслед за ней по коридору, а потом вниз по лестнице.

Была среда — мое счастье, хотя я тогда об этом не знала, потому что по средам доктор Кристи и доктор Грейвз садились в карету и уезжали подбирать новых сумасшедших дам и в доме было тихо. Кучка сестер и с ними двое санитаров стояли в холле перед открытой дверью, дышали свежим воздухом, у одного из мужчин была сигарета, и при появлении сестры Спиллер он спрятал ее за спину. На меня они даже не взглянули, да и я их не особо рассматривала. Я думала о том, что сейчас произойдет, и с каждой секундой волнение мое усиливалось.

— Сюда, — проговорила сестра Спиллер, кивая на дверь гостиной. Потом взяла меня под руку и потянула к себе. — И забудьте про эти ваши выходки. «Тихая» комната наготове — в такой день там только и сидеть. И не занята к тому же. А слово мое — закон, пока врачи в отъезде. Вы меня слышите?

И тряхнула меня. А потом втолкнула в зал.

— Вот она, — объявила, обращаясь к кому-то, но уже другим тоном.

Я ожидала увидеть Джентльмена. Но это был не он. Это был светловолосый голубоглазый мальчик в синей курточке, и в первую секунду, как только я его увидела, меня охватило смешанное чувство радости и разочарования, причем такое острое, что я едва не упала в обморок, потому что сперва я его не узнала и подумала, что произошла какая-то ошибка, что он к кому-то другому пришел. Потом увидела, как он удивленно вглядывается в мои черты, и тут наконец — словно имя его и облик постепенно всплыли со дна моей памяти, проступили сквозь мутную взвесь, — наконец я узнала его, хоть он и был одет не как слуга. Это был Чарльз, мальчик-слуга из «Терновника». Он рассматривал меня с удивлением, как я уже говорила, потом поднял голову и поглядел куда-то поверх меня, мимо сестры Спиллер, словно ожидая, что Мод войдет следом. И снова посмотрел на меня и округлил глаза.

И это меня спасло. За все время, прошедшее с тех пор, как я распрощалась с миссис Крем, это был первый человек, увидевший во мне не Мод, а Сью. Он вернул мне мое прошлое — и будущее тоже, потому что в тот миг, когда я стояла в дверях, смотрела ему в глаза и видела одно лишь недоумение, оторопь мою как рукой сняло, и в голове у меня сложился план. Весь как есть, до последней детали.

План был отчаянный.

— Чарльз! — сказала я. Я отвыкла разговаривать, и мой голос скорее походил на карканье. — Чарльз, меня трудно узнать. Наверное... наверное, я сильно переменилась. Но как же мило с твоей стороны, что ты решил проведать свою бывшую госпожу!

И, подойдя к нему, я взяла его за руку, по-прежнему пристально глядя ему в глаза, а потом притянула его к себе и прошептала, едва сдерживая слезы:

— Скажи, что я — это она, иначе я погибла! Я дам тебе все, что захочешь! Скажи, что я — это она. О, пожалуйста, скажи так!

Я сильнее сжала его руку, он отступил на шаг. От фуражки, которую он обычно носил, на лбу отпечатался красный рубец. В один миг все лицо его приобрело такой же цвет. Он открыл рот. И произнес:

— Мисс, я... Мисс...

Конечно же, так он должен был обращаться ко мне раньше, в «Терновнике». И слава богу, что он так сказал! Сестра Спиллер услышала его слова и произнесла с мрачным удовлетворением:

— Ну разве не чудо, как в голове-то прояснилось, стоило встретить знакомое лицо? Вот доктор Кристи порадуется!

Я обернулась к ней. Довольной ее трудно было назвать.

— Не будем заставлять молодого человека стоять тут навытяжку. Он сюда долго добирался. Да, садитесь. Только не близко, юный сэр. Неизвестно, что через минуту придет им на ум — начнутся опять истерики, с самыми тихими и то бывает. Так-то лучше. Ну а я пока тут постою, у двери, и если заметите неладное, дайте мне знать, договорились?