Чтение онлайн

– Постой, просто постой со мной ещё секундочку. Я хочу подышать твоим запахом, хочу запомнить его, - поднимает на меня синие, точно такие же, как у меня глаза полные слез, - А потом я уйду, если ты скажешь..., - она сжимает холодными пальцами мою ладонь, гладит ее, а я забываю, как дышать.

Обида маленькой брошенной девочки рвёт меня, расщепляет на атомы, я хочу коснуться женщины, которую столько лет считала погибшей, но не могу. Конечности наливаются свинцом, веки тяжелеют и я лечу в какую-то темную пропасть. Зазеркалье? Кроличья нора? Мне бы кусочек кремового торта, чтобы уменьшиться, стать невидимой. Я буду жить в шкатулке с украшениями, качаться на качелях из нитки жемчуга, выйду замуж за прекрасного принца и улечу с ним в далекую страну...

– Алиса! О, Господи! Детка, приди, пожалуйста, в себя!
– я лежу на диване в гостиной. Перед моим носом большой кусок ваты с резким запахом, от которого хочется чихать.

– Аапчхи!

– Ну слава Богу!
– рядом со мной мама. Мне не приснилось. Она заплаканная и бледная. Хочу встать, но голову ещё кружит, поэтому, просто отворачиваюсь от неё лицом к спинке дивана и снова прикрываю глаза.

– Я не уйду, Алиса, - в дрожащем голосе решительность, - Хоть ты и перенервничала от встречи, я обязана рассказать тебе всю правду. Второго шанса у меня может не быть, - она кладёт руку на мое плечо и делает глубокий вдох, - Я очень любила тебя, доченька, и люблю. Мое сердце разорвалось на части в тот день, когда тебе исполнилось полтора года, а нам с твоей бабушкой сообщили, что твой отец серьезно заболел в экспедиции. Мне пришлось уехать к нему. Я звонила, как только могла скопить нужную сумму на международный звонок. Отцу становилось хуже, он вытягивал из меня все силы, мне приходилось работать в порту, чтобы обеспечивать его лекарствами... Через три года его не стало. К моему облегчению, чего уж греха таить. Но на обратный билет домой мне ещё нужно было заработать. Твоя бабушка сошла с ума от горя и во всем винила меня. Мне нужны были деньги, чтобы забрать тебя у нее, ведь меня она вместе с твоим отцом объявила пропавшими без вести. Видимо, ей так было проще справиться с утратой. Я работала поварихой в портовой гостинице, когда в неё заселился один турок. Обстоятельства сложились таким образом, что я спасла ему жизнь во время перестрелки, а он увёз меня собой в Турцию, иначе бы его враги отомстили. Мы влюбились в друг друга, Арслан - невероятно умный и красивый мужчина. Я не смогла устоять. Он бережно приводил в человеческий вид мое тело и душу, тут ты можешь презрительно меня спросить, почему я не попросила его о помощи с тобой? Все просто. Твоя бабушка угрожала, что лишит меня родительских прав, если я попробую забрать тебя у неё, костьми ляжет, а если не получится покончит с собой. Ты была очень к ней привязана, а я совершенно обессилена для войны. Она присылала мне твои фотографии почтой, потом какой-то мальчик Валерий начал отправлять через интернет. Я регулярно клала на ваш счёт деньги, и вы смогли купить квартиру. Фотографии перестали приходить и я попросила мужа заказать расследование. Так я узнала, что свекровь в больнице. И вот, наконец, у меня появилась возможность встретиться с тобой, а я начала бояться. Понимаю, что не зря, - она переводит дыхание, а я не выдерживаю и проворачиваюсь к ней лицом, - У мужа в России большой бизнес, кстати, ты тоже являешься его собственником в равной доле с сыном мужа и нашей общей дочерью Ланой... Твоей сестрой...Возникла острая необходимость присутствия Арслана на заседании акционеров, и я напросилась поехать с ним. Поняла, что дальше тянуть больше не смогу. Я искала тебя, ждала около подъезда... И вот, увидела только спустя четыре дня, - я поднимаю на маму обезумевшие от событий и информации глаза. Снова турки, снова заседания, снова акции. Я - богатая наследница. Господи, как в сказке...И мама, вот она. Живая...

– Мамааа, - я хватаю ее за одежду, карабкаюсь руками, чтобы притянуть ее крепче к себе, и пусть она тысячу раз не права и пока совершенно чужая мне, я не хочу потерять ее еще раз.

Ее хлопковая блузка мокрая от наших слез. Плакать - это хорошо, слёзы очищают, уносят, смывают боль.

– Доченька, - поцелуи... много. Нежные в макушку, в заплаканные щеки и глаза, - Прости меня.

– Мама, ей надо помочь. Последний раз, пожалуйста.

– Кому?
– женщина внимательно смотрит в мои глаза.

– Бабушке. Нужно оплатить дорогую клинику для психически нездоровых людей, - слова даются мне с трудом, - Иначе ее просто убьют лекарствами, чтобы не мешалась.

– Мы все сделаем. Сегодня же, не переживай, моя любимая, - она баюкает меня на руках, прижимая к груди, я почти засыпаю, как в комнате раздаётся звонок телефона.

– Алло, - мама берет трубку, что-то быстро говорит по-турецки и бледнеет, сбрасывая вызов, - Алиса, я не планировала улетать сегодня. Но Лана..., - она передергивает плечами, стараясь унять нервную дрожь, - Ее сейчас везут в госпиталь на операцию. Аппендицит. Я должна улететь..., - Я просто киваю ей в ответ. Что я могу сказать...
– Если ты захочешь, ты можешь полететь со мной в Турцию. Там твой дом, детка. Там тебя ждут...

– Я еду...- отвечаю ей после небольшой заминки. Здесь меня больше ничего не держит... А мама в порыве стискивает меня в крепких объятиях.

– Спасибо, моя родная... Ты не пожалеешь, клянусь тебе.

– О как!
– родитель замедляет шаг на пороге кабинета, оглядывая испорченный вином белоснежный ковёр и осколки, которые хрустят под подошвой его ботинок, на паркете с бордовыми засохшими пятнами. Опускается в кресло и жестом руки предлагает мне занять соседнее.

– Алиса - моя женщина. Я не верну ее тебе, - ладони потеют, но голос звучит жестко и уверенно.

– Неужели ты думаешь, - цепкий взгляд отца просвечивает меня насквозь, словно рентген, - Что я не знал, где и с кем ты проведёшь эту ночь?
– на его лице появляется ухмылка, а кончик брови еле заметно ползёт вверх, - Я дал тебе шанс сделать ее своей. Если бы я захотел обратного, захотел бы ее присвоить, твои ванильные чувства не спасли бы эту историю.

– Ты знаешь где она сейчас?
– цежу сквозь зубы вопрос, с трудом сдерживая ходящие под скулами желваки.

– Знаю. Но...
– он жестом руки останавливает мой вопрос, - Погоди, Роман. Прежде чем я отвечу на твой вопрос, прочти сначала вот эти, а потом вот эти документы, - отец подает мне в руки две папки.

Пока я тупо втыкаю в смысл печатных строчек, он подходит к бару и наливает мне виски, - Выпей, чтобы не подавиться.

– Не хочу, - отставляю стакан в сторону, - Что это такое?
– я, конечно, далеко не впечатлительный мальчик, но от договора в первой папке хочется пойти и помыть с мылом глаза, - Алиса сама это подписала?

– Подписала. А теперь ответь себе на вопрос, что ты знаешь о ней? Почему девушка предпочла разорвать ваши отношения? Почему не доверилась тебе? Я же правильно понимаю, что она тебя отшила?

– Что у вас было?
– мои пальцы стискивают край папки, - Говори все, раз начал.

– Хочу тебе напомнить, что она СВОБОДНАЯ красивая женщина. И по сути, ни я, ни она не обязаны перед тобой отчитываться. Но я отвечу ради неё. Морально мы были близки больше, чем физически, комплектом прилагались некоторые тактильные вольности без секса. Это было ее условие.

– Я - ее первый мужчина. Сегодня ночью.

– Приятный бонус, - комментирует отец мою реплику с легкой ухмылкой. Бл*ть, меня напрягает, что он пробует эту мысль «на вкус»! Моя!
– Тогда зачем тебе был нужен мой ответ?

– Чтобы понимать твоё отношение к ней, - открываю вторую папку, быстро пробегаю глазами первую страницу и зависаю, - Ты собрал на неё досье? Зачем?

– Хм... Почему у меня такое чувство, что ты - идиот? А я не ошибся, и знаю ее лучше тебя?
– он берет со стола мой стакан с виски и выпивает его парой больших глотков, - Неужели у тебя до сих пор не появился вопрос почему принципиальная девочка Алиса фактически продала мне себя? Зачем ей три ляма?
– стакан бьется дном об стол, - Читай дальше.

Ещё две страницы текста и я чувствую себя такой порядочной свининой. Она отдаёт почти все деньги на содержание больной бабушки... Я что? Не внушил доверия, чтобы рассказать мне о своей проблеме? Что за бред?

– Раз она тебе так дорога, - меня начинает топить собственным ядом, - Почему не дал денег и не отпустил?

– Я дал. И отпустил, да ещё и к тебе, только вот что-то не вижу ее за твоей спиной, - он тяжело вздыхает и усмехается, -На самом деле, я - не меньше тебя сейчас выгляжу идиотом. Алиса владеет пятнадцатью процентами акций нашей компании, - видя, как мои глаза раскрываются шире, он только кивает головой, - Да, она - падчерица Арслана. Только девочка ничего об этом не подозревала ещё час назад. Честно говоря, я даже обрадовался, когда маячок в ее телефоне сработал на пересечение территории посёлка. У меня были на руках все факты ещё вчера, я понял мотивы по поводу контракта и перевёл деньги, но о родителях ничего не знал. Хотел предложить ей работу в компании. А утром позвонил Арслан и попросил найти дочь своей жены. Кратко рассказал мне историю, которую я уже знал и мог сопоставить факты. Пазл сложился. Я сбросил ему координаты Алисы. Надеюсь, - отец со «смешком» трёт переносицу пальцами, - Что Алиса не успеет до заседания познакомиться ни с кем кроме матери. Иначе - битое лицо и потеря кресла президента кампании будут для меня «малой кровью».

– Просто охренеть!
– моя рука сама тянется к бокалу, в котором был виски, но он пуст. Это хорошо. Лучше не пить, - Я же могу ей позвонить?

– Не отвлекай. Девочка мать больше двадцати лет не видела. Им надо до чего-то договориться. Позвонишь после заседания. Кстати...- он движением руки поддёргивает рукав рубашки и смотрит на часы, - Пора ехать. На въезде пробки, а у наших гостей в четыре самолёт.

Кандидатура отца, как генерального директора кампании, была поддержана единогласно. Тон диалога ощутимо потеплел, юристы тихонечко выдохнули, подсчитывая в умах премии и подсовывая партнерам документы на подписи. В конце совещания маркетологи представили новогоднюю рекламную кампанию украшений и тоже выдохнули, получив на неё одобрение вместе с полным финансированием идеи.