Чтение онлайн

— По крайней мере я не торгую смертью, — отозвалась она тихо.

— Ох уж эти громкие слова, — вздохнул я, потерев переносицу. — Всегда одно и то же. Торгуешь смертью, наживаешься на людском горе, из-за таких, как ты, рушатся семьи. Если бы ты не торговал наркотиками, их бы не покупали. Мне уже лень отвечать, так как у всех вас всегда одни и те же доводы, а у меня всегда одни и те же ответы.

— А если бы ваши родные принимали их?

— Это был бы их выбор, Хуикинг. Это и делает нас людьми. У каждого есть выбор. Ваш выбор — считать меня злодеем и прятаться дома, стесняясь внешности, — при моих словах она покраснела. — Выбор людей — принимать наркотики. Мой выбор — давать им то, чего они хотят. Если бы они хотели мятных леденцов, я бы торговал ими, но, к сожалению, мятные леденцы не торкают.

— Вы ужасны, вы…

И я услышал… вернее, я не услышал ничего нового. Всё одно и то же, одни и те же доводы. Я плохой, я убиваю людей, из-за меня гибнут наркоманы, я наживаюсь на людском горе и бла-бла-бла. Меня куда больше поражало то, как люди ловко обходят скользкие моменты этой темы, например, стараясь не вспоминать, что именно люди являются причиной появления наркоторговцев или что именно они покупают наркотики, нарушая закон, что переводит их из жертв в преступников. Иначе говоря, лицемерие мира всего — искать проблему в источнике, а не в причинах его появления.

Я лишь слушал, иногда кивая головой. Надоело отвечать на одни и те же заявления. Ничего нового.

Это даже скучно.

— Расскажите о себе, — неожиданно попросил я, когда она сделала передышку, чтоб вновь продолжить свой монолог про то, какой же я говнюк. Надо признать, для девушки со шрамами, замкнутой и необщительной, Хуикинг держалась неплохо.

— О… себе? — она аж растерялась от неожиданности.

— Да, о себе, чем любите заниматься, например.

— Я…

— Я, например, люблю читать дочерям сказки на ночь, — спокойно ответил я. — Прихожу с работы, сажусь и читаю им вслух. Меня это успокаивает. Знаете, садитесь с ногами на кровать, одну себе к себе на руки, другую под бочок, и читаете. Это успокаивает, чувствовать, что вы не одни, что есть рядом те, ради которых стоит трудиться.

— У вас есть… дочери? — удивилась Хуикинг очень тихо.

— Две. Они удочерённые. Маленькие ещё, но очень смышлёные. Одной скоро в школу, а другая едва начинает болтать. Мне нравится с ними возиться. Некоторые говорят, что устают от детей. Но я чувствую наоборот, какую-то жизнь внутри, будут мир приобретает краски. Чувствую сразу уют и тепло в душе. А вы, чем занимаетесь в свободное время?

— Я… эм-м-м… я читаю.

— И что же? Я люблю читать. Может посоветуете что?

— Для преступника, боюсь, ничего не найдётся, — попыталась она меня уколоть.

— Посоветуйте тогда для отца двух дочерей, — пожал я плечами.

— Как вы можете…

— Воспитывать двух дочерей? Да просто довольно, — пожал я плечами. — Работа работой, а дом домом. Я не тяну свою работу домой и разделяю их. На работе я ругаюсь, угрожаю, убиваю, торгую наркотиками, налаживая точки сбыта, договариваюсь с аристократами… — я красноречиво посмотрел на Хуикинг, заставив ту сразу же опустить взгляд. — А дома я готовлю кушать, ухаживаю за детьми, читаю им сказки и даже хожу за покупками в ближайший магазин. Вне работы я не сильно отличаюсь от вас. Просто вы слишком драматизируете всё, Хуикинг. Для меня наркоторговля — самая обычная работа, типа торговли пылесосами. Разницы, по сути, нет, просто последние привыкания не вызывают.

— Сравнить торговлю наркотиками с торговлей пылесосами… — едва слышно отозвалась она.

— А вы видите огромную разницу?

— Да, — кивнула китаянка.

— Хорошо, кроме вреда здоровью людям и насилием на улицах, в чём разница?

— Пылесосы… из-за них не убивают людей, — сделала она попытку.

— Я же сказал, кроме сопутствующего насилия и вреда здоровью, в чём разница?

— Эм… — Хуикинг не на шутку задумалась.

Через минуту она вновь сделала попытку, но всё свелось к насилию. Просто не могла найти разницы, потому что её не существовало, а такие люди не могут признать, что наркоторговцы — те же торговцы, которые всегда вежливы, всегда готовы продать тебе то, чего ты хочешь, и никогда не отказывают, если ты платишь. Даже продавцы пылесосами не так открыты, как наркоторговцы, которых ты просишь продать тебе дурь.

Так и шёл у нас разговор ни о чём. Хуикинг что-то пыталась сказать, что-то пыталась показать своим характером, но увы, её тихий голос сводил на нет её довольно твёрдые взгляды, хотя под конец она разговаривала со мной куда более спокойно, чем в начале. Словно немного обвыкла.

Мне даже показалось, что она немного привыкла ко мне и смогла почувствовать себя более свободной. Ничего не сближает людей, как старый добрый спор на извечные темы, кто же виноват больше? Сразу забываешь обо всём, лишь бы доказать свою правоту и точку зрения. Вообще, это логично, так как Янмэй оставила нас на полчаса где-то, и когда человек не полностью закрыт и готов к контактам, здесь хочешь не хочешь, а разговоришься, особенно, когда есть о чём подискутировать. А у нас было. Вернее, было что сказать у Хуикинг, что она и делала, но я уже столько слышал на эту тему, что даже и не пытался возражать. Смысл? Мне было интересно, во сколько всё мне обойдётся и каковы будут условия.

Янмэй, когда пришла, обвела нас хитрющим взглядом девчонки, которая посадила в одну коробку двух котов весной и наблюдала, как они дерутся. Правда, меня это вообще не трогало. Хуикинг ни капельки не раздражала по одной простой причине — как человек она была нормальной, это чувствовалось, и просто отстаивала свою точку зрения, не перегибая палку. А я спокойно отношусь к тем, кто имеет своё взгляд, отличный от моего, на какой-то вопрос.

— Вижу, вы нашли общий язык, — присела она около сестры. Дворецкий на пару со служанкой засуетились, накрывая нам стол. — Кстати, не хочу хвастать, но Хуикинг у нас отвечает за документооборот и финансы. Поистине, она мозг нашего фонда.

— А вы? — задал я логичный вопрос.

— Душа, — улыбнулась она. — А Мингю наши руки, ноги и глаза.

— Бедная девушка, ей досталось всё самое тяжёлое, — вздохнул я наигранно.

— Теперь, когда наш род перестал быть многочисленным, каждая из нас вносит свой вклад, с гордостью и честью неся свою ношу и бремя.

— Много же вам нести придётся, — заметил я.

— Мы выдержим. Хотя было бы просто прекрасно, если бы все могли работать в полную силу, — продолжила Янмэй. — Вы понимаете, о чём я?

— Более чем.

— Нашей Хуикинг…

— Сестра, не надо… — пробормотала та, пряча лицо.

— …досталось больше всех, — продолжила старшая, будто не заметив свою тихоню. — Вы должны понимать, что для меня семья всегда будет на первом месте и ради неё я буду готова пойти на многое.

— Не на всё, то есть? — уточнил я.

— Томас, кому, как не вам, должно быть известно, что такое исключения, — усмехнулась Янмэй. — Например, среди всех прекрасных женщин только наша Хуикинг исключительна и неподражаема во всём, даже меня обогнала. Видите? Исключение.

— Хватит… — пробормотала та.

— Ну, то, что она отличается от многих, это точно, — согласился я. — Ещё никто мне в лицо так прямо не рубил правду.

— Вот оно как… — Янмэй не показала и толики чувств, оставив на лице всё ту же хитрую улыбку девушки, которая пытается подколоть. — За то мы её и любим. Может правду в лицо и скажет, однако она всегда верна своему слову и принципам, что очень важно.

— Несомненно, — поддакнул я.

— Поэтому цена, как вы уже поняли, не так уж и высока.