Чтение онлайн

— Любовница! Аристан, наш брак не основан на чувствах, и я имею право предположить, что у вас осталась женщина, к которой вы неравнодушны… Мне не хотелось бы выглядеть в глазах света…

— Ах, вот вы о чем, — диар оперся ладонью о стол и едва заметно улыбнулся. — Могу вам обещать, ваше сиятельство, все мои прошлые связи остались в прошлом. В моем настоящем и будущем только вы. В этом я могу вам поклясться. — Затем взгляд его смягчился. — Флоретта, моя жизнь была слишком насыщенна, чтобы я рвался за новыми приключениями. И, скорей, мне стоит опасаться, что вас коснутся слухи о некоторых моих… шалостях, чем вам переживать о том, что я сделаю из вас посмешище своим поведением. Запомните мои слова и не сомневайтесь в собственном супруге.

И я поверила. Его сиятельству не верить было невозможно. Слишком обстоятельным и строгим он был человеком. К тому же у меня еще ни разу не возникло повода усомниться в правдивости его слов, а его холодность не давала заподозрить в диаре того, кто будет бегать за чужими юбками. Хотя… Откуда мне было знать, как ведет себя влюбленный мужчина? В романах влюбленные совершали множество глупых и необдуманных поступков. Возможно, если кто-нибудь затронет его сердце, все клятвы развеются с ветром, и мои худшие опасения подтвердятся. Но пока я не видела повода для сомнений, кроме собственных фантазий, а значит, продолжать в том же духе было бы неверно и губительно для наших ровных отношений с супругом.

Я не скажу, что чувствовала себя несчастной в своем браке. Для этого прошло слишком мало времени, да и поводов для того, чтобы быть несчастной я не видела. Мой муж хорошо заботился обо мне, не насмехался и не унижал. Мог быть ироничным, если я давала ему повод своей наивностью, но делал это беззлобно, и обижаться на него причин у меня не было. К тому же его забота о моей семье и вовсе искупала все те глупости, которыми некогда была забита моя голова. Я никогда в жизни не была влюблена, потому думать о том, что я что-то потеряла, не было смысла. Да и что я потеряла, кроме нищенского существования в глуши и безвестности, без всяких надежд на будущее? Ни-че-го. Зато приобрела положение в обществе, мужа, который управлял целым диаратом. К тому же мой муж был еще не стар и недурен собой. Относился ко мне так, что многие женщины могли бы мне позавидовать. Так стоило ли ждать большего, когда судьба и так преподнесла мне настоящий дар? Разумеется, нет. Нужно было быть благодарной, и я была таковой.

Впрочем, я покривлю душой, если скажу, что совсем не мечтала увидеть своего мужа таким, каким видела в день свадьбы, потому его внимание оказывалось для меня приятной неожиданностью, хоть и смущало ужасно. Вот и сейчас, глядя в окно, я вновь и вновь прокручивала в голове слова агнара Наэля. «Ты подсматривал за своей женой… подсматривал…». Аристан наблюдает за мной, когда я не подозреваю об этом… И что же он думает в этот момент? Ах, как бы мне хотелось оказаться в его голове и увидеть, что в ней происходит!

— Ну наконец-то! — воскликнул Наэль.

Его сиятельство дернул шнурок колокольчика, и карета остановилась. Агнар Одмар обернулся к нам, пожал руку моему супругу, хлопнул по плечу Арти и, широко ощерившись, подмигнул мне, стремительно покидаю карету. Уже закрывая дверцу, Наэль снова посмотрел на меня и изрек:

— Ваше сиятельство, вы самая нежно любимая мною жена из всех жен моих друзей.

— Договорился, — констатировал Аристан, сжав в руке перчатку, и наглец Одмар с громким смехом захлопнул дверцу. Диар усмехнулся, глядя вслед своему другу, откинул перчатку на сиденье и снова посмотрел на меня.

— Вы хотели вызвать агнара Наэля на дуэль? — с некоторой тревогой спросила я.

— Было бы неплохо, — ответил мне супруг. — Но нет. Этот дуралей всего лишь играется, задирает меня, зная, что я понимаю его шутки.

Я с облегчением выдохнула и успокоилась. Мне в равных долях не хотелось, чтобы рисковал мой муж, и чтобы досталось весельчаку Одмару. Теплые приятельские отношения между мужчинами я отметила давно. К тому же Аристан подтвердил, что они с Наэлем дружат уже многие годы, и на сего агнара его сиятельство может положиться, как на себя, что, впрочем, не стало поводом для д’агнара Альдиса не добавить:

— Но ветер в его голове свищет, как и в двадцать лет. Чрезвычайно легкомысленный человек, если дело касается его лично. Оттого заводит неприятелей также быстро, как друзей.

А спустя минут десять мне и вовсе не осталось времени на размышления. Карета остановилась возле особняка диара Данбьергского, и супруг произнес в своей излюбленной манере беззлобной иронии:

— Добро пожаловать домой, ваше сиятельство. Дорогой шурин, милости прошу в нашу скромную обитель.

— Ваша скромность безгранична, дорогой зять, — сверкнул белозубой улыбкой мой братец.

Я же с любопытством выглянула в окошко и охнула, понимая, над чем шутил Арти. Столичный дворец даже превосходил в своих размерах дворец в поместье в Данбьерге. На фоне его вычурности мне подумалось, что родовое жилище моего супруга достаточно скромное и уютное.

К воротам подбежал привратник, распахнул их и согнулся в низком поклоне. Кучер тронул поводья, и карета вновь тронулась с места. Я заставила себя отлипнуть от окошка, чтобы не пялиться на дворец с откровенным восхищением провинциалки и сохранить хотя бы видимое достоинство, приличествующее супруге диара. Арти тоже откинулся на спинку сиденья и состроил каменную физиономию. Мой взгляд скользнул к мужу, и я успела заметить веселый блеск в его глазах. Однако уже через мгновение он вновь казался равнодушным. Признаться, я надулась на супруга за это веселье и отвернулась от него.

И пока я дулась, к карете подбежал лакей с большим черным зонтом и открыл дверцу, тут же низко поклонившись. Диар величественно вышел из экипажа и подал мне руку. И когда я собралась шагнуть на землю, супруг подхватил меня на руки, спасая от встречи с лужей, через которую предстояло пройти.

— А как же я, дорогой зять? — весело спросил мой зарвавшийся братец.

— А вы ножками, дорогой шурин, ножками, — усмехнулся диар, и лакей с любопытством посмотрел на меня.

После перевел взгляд на агнара Берлуэна и снова воззрился на меня. Он так увлекся разглядыванием моего сиятельства, что приложил собственного хозяина зонтом по голове.

— Через час можешь прийти за расчетом, — сказал супруг. В голосе его не было ни гнева, ни возмущения, даже в глазах ничего не отразилось.

Зато недоумение, ясно читавшееся на лице лакея, пока он рассматривал меня, сменилось растерянностью, а после и осознанием слов хозяина.

— Ваше сиятельство, — воскликнул бедняга, — простите меня великодушно! Я ударил вас…

— Моя голова крепче, чем вы думаете, инар Невежа. Но рассматривать мою супругу, словно неведомую зверушку, да еще с таким пренебрежением на физиономии я не позволю даже высокородным аристократам. Если вы с первых минут отказали в уважении своей хозяйке, значит, в нашем доме вам делать нечего. Час на сборы. — И, сказав это, диар направился к дворцу, не обращая внимания на остолбеневшего лакея.

— Возможно, его стоит простить на первый раз, — несмело произнесла я.

— И какую же причину для помилования нерадивого лакея вы мне предложите, драгоценная моя? — спросил меня супруг.

— Возможно, у инара имеются дети, и они будут голодать, если вы выгоните его. Думаю, он усвоил урок и впредь не позволит себе возмутительного поведения, — нашлась я с ответом.

— Инар получит расчет. К тому же у него будет время для поиска нового места, — ответил его сиятельство.

— Но без рекомендаций найти хорошее место непросто, — возразила я, увлекаясь нашим спором.