Чтение онлайн

Во-вторых, о детях и политике. Глафира в чем-то права, подобный брак незамеченным не останется А я не та фигура, которая может себе позволить так скомпрометировать себя в глазах других. Значит, об этом следует подумать уже сейчас. Прятать сына и его невесту – невыход. Это унизительно и Пауль точно никогда на это не пойдет. Да и я не осмелюсь предложить ему такое. Значит, выход может быть только один – самый радикальный.

Если вспомнить, то подобного рода мысли, давно бродили в моей голове. Но не было повода претворить их в жизнь. Сейчас же я все больше прихожу к выводу, что в этом году первое весеннее собрание Ложи станет для меня последним. Сожалею ли я об этом? Как не странно, ничуть. Политика Ордена давно уже зашла в тупик, просто долгое время никто, даже я, не хотел это признавать. Похоже, настало время. Когда-то Орден создавался для борьбы с драконами, но теперь мы с ними больше не воюем. Напротив, пытаемся научиться жить в мире и согласии. Поэтому все чаще стали звучать мысли о военно-политическом союзе. Пока их ревностно заглушает хор консерваторов, издревле заседающих в Ложе. Но скоро им явно перестанет хватать голосов. Я никогда не был одним из них, но мне раньше в голову не приходило напрямую выступить против. Теперь вот пришло.

Настало время перемен. Я это отчетливо чувствую. И не только я. То, что произошло на родительском дне в университете, лучше всего иллюстрирует, как мы все нуждается в нововведениях и пересмотре стереотипов. Пора меняться. Значит, пора.

Изольдика отсутствовала дольше, чем я рассчитывал. Приступить к трапезе в отсутствие хозяйки дома, было бы верхом бескультурья. Пришлось терпеть. К моему величайшему сожалению, дома я так и не смог позавтракать. После всех новостей, что свалились на меня утром, даже мысли не возникло спуститься к столу. Поэтому пришлось истязать себя вдыханием дивных ароматов, не имея ни малейшей возможности в отсутствие леди Троубург притронуться ни к одному из яств.

Вот как нужно тренировать волю. Почему я смеюсь над собой? Есть у меня в характере такая черта. Стоит мне попасть в не очень приятную ситуацию, начинаю подтрунивать сам над собой. Тем и спасаюсь. Паулю мне пока так и не удалось передать критичный взгляд на самого себя, но, какие его годы, еще научиться. С этим умением нигде не пропадешь. И никогда не попадешь впросак, переоценив свои силы.

Вот и сейчас я задавал себе простой вопрос, как так случается, что растишь, растишь дитятко. Душу в него вкладываешь. Учишь человеком быть. А оно возьми и принеси тебе такой вот подарочек – выверну в качестве будущей невестки. И ладно бы, живут и жили бы дальше. Но я ведь о внуках мечтаю. А что, в моем возрасте, может, и не пора еще, но уже точно можно. И как начинаю представлять себе, что такое маленький драконыш в качестве внука в рыцарском замке, где на каждом гобелене отважный рыцарь с мечом в руках ведет неравный бой с таким, как он, только побольше. Уже сейчас, при одной мысли, что придется объяснять внучку или внучке, почему мы когда-то с драконами враждовали, мне не по себе становится. А я ведь только сегодня утром узнал, что у меня в перспективе рождение именно таких внуков. Кажется, что прошла если не сотня лет – это, конечно, будет большим преувеличением, но неделя не меньше – это точно.

– О чем задумался? – проворковала у меня над головой Изольдика, и её изящные руки легли мне на плечи. Неожиданно.

– О перспективах, – вырвалось у меня, – Как думаешь, твоя дочь сможет быть постоянной хотя бы в отведенный ему срок? – да, этот вопрос весьма волновал меня.

– Имеешь в виду до конца его жизни? – уточнила выверна и, помедлив, решительно ответила, – Сможет. Она не такая, как я.

– Хочешь сказать, что твое сердце не так постоянно? – попытался обернуться к ней, но она убрала руки и, обойдя меня, села за стол.

– Мое сердце, – в голосе леди прозвучала печально, – Тайна, сэр рыцарь, – она улыбнулась одними глазами и взялась за вилку. – Приятного аппетита. Уж не побрезгуй разделить со мной трапезу.

– Зачем ты так? – тихо спросил, внимательно следя за выражением её лица.

– Затем, что мне все еще не вериться, что это ты, что тут, со мной, что пришел, чтобы поженить их.

– Почему ты играла со мной на том балу? – вопрос прозвучал неожиданно даже для меня.

– Потому что ты мне понравился. Зачем искать иные причины?

– Тогда почему ты расплакалась, напомнив мне, что твоя дочь дракон?

– По той же причине, по которой только играла. У нас не могло быть ничего серьезного. Всего лишь безобидный флирт.

– Ты говоришь в прошедшем времени. Когда-то не могло, но теперь… – отчего-то в этот момент сердце пропустило удар, а в груди пробудилась надежда. Я осознанно не закончил фразу.

На что надеюсь, дурак! Она – дракон. Я – рыцарь. Но теперь дело вовсе не в этом. Наши дети. Мы живем ради них. И не можем лишить их счастья. И тут же мелькнула совсем уж странная мысль – 'а разве мы лишим, если…'. Я запретил себе думать дальше. Просто запретил. Сила воли – вот что главное. Поэтому у меня получилось не думать о том, чему не суждено уже случиться. Значит, не зря в отсутствие Изольдики на еде тренировался.

– Я говорю, как думаю, сэр рыцарь, – прошептала она, – Знаю, – очаровательная улыбка и слегка сморщенный носик, веснушки заплясали на нем, – отвратительная черта. Но я ведь женщина, пусть и ведущая первого звена, мне можно, правда?

– Безусловно, – я потянулся к открытой услужливым маговичком бутылке вина и разлил золотисто-янтарную жидкость по бокалам. – Скажи, а, если бы наши дети… если бы они были сами по себе, а мы сами, ты бы смогла не играть, а быть серьезной? И насколько в таком случае хватило бы твоего постоянства?

– Нечестную игру ты затеял, – обронила она.

– Почему? Я задаю прямые вопросы. А вот как отвечать на них, и отвечать ли вообще, решать тебе.

Я сам плохо понимал, откуда во мне эта настойчивость. Но, приняв решение относительно ухода из Ложи, словно освободился от тяжкого груза, что довлел надо мной все это время. Наверное, все дело в этом.

– Так чтобы ты ответила мне, спроси я тебя об этом до того, как наши дети встретились.

– И тогда и сейчас это не было игрой. И тогда и сейчас моей верности на твою жизнь хватило бы. Что ты теперь мне скажешь? Может быть, остались еще вопросы? – у нее на ресницах блестели слезы. Я не мог понять их причину. Сожаление? Отторжение? Что? И все же, я протянул руку и накрыл ладонью её хрупкие пальцы. Сжал. Попытался улыбнуться.

– Остались, леди. Как оказалось, я удручающе мало знаю о вас. Ты мне расскажешь?

– Долгим получится рассказ, – она помедлила, собираясь с силами, но голос её все равно предал и дрогнул, – Останешься на ночь?

– А ты отнесешь меня завтра на материк?

– Желаешь прокатиться на драконе?

– Не уверен, – подумав, честно ответил. Она улыбнулась.

– Тогда я скажу: 'может быть'…

Андрей

Витаус к ужину не вернулся. К тому времени и Финик, и Улька были уже все на нервах. Разумеется, нам пришлось рассказать рыцарю, куда так скоропалительно умчался его папочка. В восторг Виттебранд-младший не пришел, но отреагировал вполне сносно, пока известие о посещении Витом Изольдики не дошло до Гарри. Мне показалось, что наша маленькая выверна готова разреветься. Так что пришлось пихнуть в бок не сразу заметившего это Ульку и оставить их наедине. Сам же я в тот момент решил попытать Финика. Только интересовали меня вовсе не драконы, и уж тем более не рыцари. Все дело в том, что прежде, чем делать попытки наладить свою личную жизнь, хотя бы временно, я хотел знать наверняка, какими последствиями мне это дело может грозить.

О чем я? Есть такой шикарный фильм 'Формула любви', и не менее шикарный монолог двух его героев. Где один другому про девушку-крестьянку говорить следующее:

' – А она не одна придет, она с кузнецом придет.

– А зачем нам кузнец?

– Так вы же, сударь, предложение изволите делать…'

В общем, дабы не напороться тут в замке на что-то подобное, я пошел за консультацией к Финику. Тот долго на меня смотрел.

– А с мерцающим своим ты, что собираешься делать? Нет, тебя, мил человек, мне не жалко. Давно пора тебе крылышки то подпалить, а то, похоже, регулярно зарываешься по самую макушку. Но убивать женщин на вверенной мне территории я не позволю, будь твой друг хоть мерцающим, хоть еще кем. А ведь убить для него раз плюнуть, особенно в переходном состоянии.

Разумеется, в этот момент пришлось призвать на помощь весь свой дар убеждения.

– Да, Ир мой друг. Да, мерцающий. И я прекрасно знаю, какие о них по миру легенды ходят. Но, во-первых, он не такой, как вы думаете, и девушек просто так на ленточки кромсать не станет, даже если будет очень хотеться. Во-вторых, как ты сам сказал, он мой друг. Только друг.

– А он об этом знает?

– Да. Причем, когда ехали сюда, он меня кроме всего прочего обещал на местный деревенский праздник конца зимы сводить и даже собственноручно с девушкой познакомить. – Конечно, слова Ира я несколько перефразировал, но Финику об этом откуда знать?