Чтение онлайн

Он не договорил – Сюань Цзи вдруг что-то почувствовал и оттолкнул его прочь. Ван Цзэ запнулся, но сумел устоять на ногах. Там, где он только что стоял, он увидел длинный кровавый след.

– Что за…

Глаза Цветочной Лисы были широко распахнуты, она потрясенно смотрела прямо перед собой, а из обожженного лба, как из прохудившейся водопроводной трубы, вытекала кровь.

– С дороги!

Сюань Цзи сориентировался мгновенно – он вскинул руку и бросил в воздух пригоршню монет. В полете монеты со звоном превратились в щиты, большие и маленькие, окружая оперативников со всех сторон и защищая от возможной атаки. И как только щиты обрели форму, Цветочная Лиса и все остальные люди в плащах с капюшонами просто взорвались – лопнули, как слишком сильно надутые шарики. Их плоть и кровь разлетелись кругом мелкими брызгами, осевшими на мощенный камнем пол. Ко всеобщему изумлению, камни тут же почернели, словно от кислоты.

Оперативники в ужасе застыли на месте. Слышалось только их тяжелое дыхание. За один миг сырое вонючее подземелье оказалось усеяно ошметками изуродованных трупов.

Кто-то убрал всех свидетелей.

Сюань Цзи тут же высвободил божественное сознание, невидимым ветром промчавшись вокруг всех живых существ. В одно мгновение он уловил тихое копошение крыс в подземных ходах на десятки метров кругом, услышал, как часто колотятся сердца людей, почувствовал, что в стрессовых условиях температура тела «особенных» опустилась чуть ниже обычной… Никаких странностей.

Он поднял голову и увидел, что один из оперативников держит в руках ту самую статуэтку зверя, изъятую из логова преступников. На драконьей морде чудовища как будто застыла загадочная ухмылка, с которой оно посматривало на Сюань Цзи.

И вновь ему вспомнился тот загадочный телефонный звонок в Дунчуаньском лесопарке… Действительно ли ряды «Фэншэнь» так чисты, как считает старина Сяо?

Пока Сюань Цзи вместе с остальными оперативниками занимался проверкой Дунчуаньского черного рынка, Сяо Чжэн втайне вылетел в Главное управление. Как только самолет приземлился в Чиюани, ему доложили о провале операции.

– Говоришь, главный организатор Темного жертвоприношения связан со школой Изначальной Истины? – спросил Сяо Чжэн у Ван Цзэ, одновременно просматривая список людей, потерявших сознание под действием шаманской печати. – Что это вообще за школа такая?

– Очень многие преступники в розыске принадлежат к этой еретической секте, «Фэншэнь» выслеживает их по всей стране. Подозреваю, эта организация при подготовке своих членов использует какие-то специальные методы: многие «особенные» с уровнем энергии ниже даже минимально требуемого для оперативников, присоединившись к школе Изначальной Истины, становились искусными и, хуже того, неуловимыми мастерами. Сегодня нам с большим трудом удалось захватить нескольких человек. Но они самоликвидировались на месте. – Ван Цзэ сокрушенно посмотрел на Ло Цуйцуя, подрезавшего неподалеку лишние побеги сциндапсуса золотистого, и вздохнул. – Старина Сяо, как думаешь, может, нам стоит как следует поразмыслить над этими специальными методами?

– Ближе к сути! – поторопил его Сяо Чжэн.

– К тому же, – серьезным тоном продолжил Ван Цзэ, – суть учения школы Изначальной Истины заключается в том, что «особенные» должны образовывать отдельное сообщество, стоящее выше обычных людей. Так что имей это в виду… особенно во время внутренней проверки.

Вокруг было слишком много посторонних, поэтому Ван Цзэ нарочно изъяснялся намеками, но Сяо Чжэн сразу понял, к чему тот клонит: очень многие «особенные», независимо от того, принадлежали они к той секте или нет, придерживались убеждения, что они стоят выше простых смертных. Бюро по контролю над аномалиями было государственным учреждением для «особенных», большая вывеска над главным входом соседствовала с лозунгом «Служить народу», и, разумеется, подобный образ мыслей находился под строгим запретом. Чтобы защитить обычных людей, Бюро даже в той или иной степени ограничивало «особенных» – взять хотя бы надзор за ними или бесчеловечную «Красную черту пятнадцати»… хотя подавляющее их большинство не имело столь выдающихся способностей, чтобы про них можно было сказать: и по небу пролетят, и под землей пройдут, и их силы лишь немногим превышали возможности обычных людей.

«Особенные» тоже люди, не божества и не слепые орудия. Спустя долгие годы кто не проникся бы негодованием?

Сяо Чжэн вспомнил, как холодно приняли командира Хуана на Совете Пэнлай. Неужели влияние школы Изначальной Истины распространилось и на него… и даже на само Бюро?

– Ах да, – добавил Ван Цзэ, – эта школа Изначальной Истины поклоняется какому-то ни на что не похожему зверю с головой дракона, посмотришь, как он зубы скалит, аж жуть берет…

– Это тотем князя демонов-яо, который вызвал междоусобицу Девяти провинций, в Отделе древностей есть исторические материалы, – вмешался стоявший рядом Ян Чао. Все взгляды тут же обратились на него, и он смущенно потер руки. – Э-э-э… Да что тут такого, я ведь готовлюсь к поступлению в аспирантуру по истории. В свободное время мне нравится сопоставлять всем известную историю с нашими внутренними записями, это чрезвычайно интересно и помогает по-другому взглянуть на мир.

– Тогда, боюсь, наш злодей еще и образованный, – вздохнул Ван Цзэ. – Ладно, эта нить оборвалась. Давайте закругляться. Надо немедленно отконвоировать всю шайку учеников господина Юэдэ в Главное управление.

Оперативники «Фэншэнь» поспешно зашевелились, а Сюань Цзи от нечего делать вспомнил о своих должностных обязанностях «директора Отдела старых служанок во внутренних покоях». В благодарность за усердие и сверхурочную работу он угостил всех кофе за свой счет.

Борясь с избыточным ростом побегов, Ло Цуйцуй переутомился и первым отправился отдыхать, а Ян Чао с Пин Цяньжу, молодые и смышленые, добровольно прибежали помочь. После долгого и тяжкого труда Сюань Цзи пригласил их двоих выпить чаю, за чаем завязалась болтовня, и вскоре они уже перемывали «Фэншэнь» косточки.

Из сплетен Сюань Цзи узнал, что Ван Цзэ – самородок из семьи обычных людей, Чжан Чжао – сын павших героев из Оперативного отдела Бюро, а прошлое Гу Юэси – загадка, она ни с кем не откровенничает. «Особенных» для оперативной работы отбирали не только на основании оценки их личных качеств, строгие требования предъявлялись и к их биографии. Те, у кого хоть один родственник не дальше трех поколений участвовал в деятельности против обычных людей, сразу отсеивались.

«Сын павших героев, загадочное прошлое…» – Сюань Цзи помалкивал и внимательно слушал байки об оперативниках «Фэншэнь». Наконец, размешивая сахар в кофе, он как ни в чем не бывало сменил тему и наобум поинтересовался успехами Ян Чао в подготовке к экзаменам.

– Директор… А-апчхи! – чихнув, Ян Чао в некотором волнении потер нос и неловко улыбнулся. – Думаю, письменного экзамена я могу не бояться. В последнее время я положил глаз на профессора, который занимается историей Ци, вот как раз стараюсь к нему заранее подмазаться. У нас в стране мало кто специализируется на истории Ци, конкурс не такой большой.

История Ци…

Рука Сюань Цзи, помешивавшая сахар, застыла. Он вдруг спросил:

– А что ты знаешь об императоре У, правителе Ци?

– Не могу сказать, что знаю много, однако большинство записей, касающихся Ци, так или иначе вращаются вокруг Шэн Сяо, от него никуда не деться, – когда Ян Чао говорил о том, что его интересует, насморк сразу улетучивался. Он с воодушевлением потер руки, в точности как енот-полоскун. – Император У за свою жизнь оставил немало тайн, настоящий супер-пупер-клад для историка.

Усилием воли Сюань Цзи прогнал вспыхнувший у него в мозгу образ.

– В смысле?

– Смотрите, самая большая загадка, связанная с ним, – резкий контраст между первой и второй половинами его жизни, словно это были два разных человека. Помните, был сериал по мотивам народных преданий, где императора якобы подменили?

– А в чем контраст? – не понял Сюань Цзи. – Первую половину жизни он воевал, вторую – правил и по-прежнему воевал.

– Нет-нет-нет, он не был классическим «императором-завоевателем». Роль Владыки людей в той войне была намного более сложной. Видите ли, он родился в особенно тяжелые и темные времена. Когда он появился на свет, императорский двор людей – то есть правительство – уже развалился и рассеялся по земле. Другими словами, и весь род людской тоже рассеялся. Их враг был слишком силен, победить его не представлялось возможным. Я приведу не совсем корректную аналогию: положение людей в ту эпоху практически не отличалось от положения диких животных. На их территорию вторгались чужаки, их безжалостно убивали, угоняли в рабство, иногда даже пожирали. У нас, впрочем, сегодня есть закон о защите диких животных, но никакого закона о защите людей не существовало.