Чтение онлайн

Плакал «он сам». Сюань Цзи понятия не имел, как так вышло, но на этот раз он «был» совсем еще маленьким ребенком, который даже говорить-то толком не умеет. Отчего-то Сюань Цзи не чувствовал тела – он мог только видеть, но перед глазами стояла кромешная тьма.

Ребенка как будто заперли в раскаленной печи, потому что все тело Сюань Цзи начало жечь.

«Не плачь, – раздался у него в ушах еще один слабый детский голосок – судя по всему, этот ребенок был чуть постарше. – Не надо… не надо плакать. Будешь плакать – устанешь, силы иссякнут, и тогда они… они поглотят тебя… А-а-а…»

Болезненный стон исказил голос ребенка, и он с усилием замолк. Сюань Цзи услышал, как на миг дыхание его прервал всхлип, но ребенок тут же подавил рыдания. Такой малыш – а уже знал, что если замедлить дыхание, то можно облегчить боль. Он переносил страдания с пугающим хладнокровием – не иначе уже привык к ним.

Сюань Цзи вдруг почувствовал – безо всяких на то оснований, он просто это знал, – что дети делили между собой одну и ту же муку.

Да что тут происходит? Жестокое обращение с детьми средь бела дня? С каких пор закон о защите несовершеннолетних перестал работать?

– Малыш, ты где? – попробовал позвать Сюань Цзи. – Кто ты? Какое у тебя сейчас время?..

Но здесь, как и во сне о дворце Дулин, Сюань Цзи был сторонним наблюдателем – дети его не услышали.

Говоривший недавно ребенок слабо захныкал: «Как больно…»

Сюань Цзи редко имел дело с детьми и совершенно их не любил. Он обеими руками поддерживал запрет на вход с детьми в ресторанах и кинотеатрах, но плач этого ребенка терзал его сердце… До такой степени, что он не сразу сообразил: ребенок говорил не на путунхуа.

Ребенок снова заговорил, с усилием стараясь выровнять дрожащий голос и притвориться, что он спокоен: «Потерпи немного, все будет хорошо. Давай братик Линъюань расскажет тебе пару интересных историй».

Сюань Цзи потерял дар речи.

Да ну, быть того не может! Как-как тебя зовут, малыш? Какой такой братик?

Сюань Цзи почти поверил, что ему послышалось, но вдруг сообразил, что мальчик говорил на языке Великой Ци.

Он опешил… Когда он стал понимать древний язык как родной?

«Говорят, далеко на севере есть море… Круглый год оно сковано льдом и столь глубоко, что вода в нем черным-черна… Плыть по нему – все равно что идти среди ночи по дремучему лесу: один неверный шаг – и ты сбился с пути. Тем, кто угодил в западню Северного моря, уже не выбраться. И если родные и друзья несчастных захотят их найти, им остается только молить о помощи стерегущих море русалок… Они не обладают острым умом, но добры и мягкосердечны и всегда готовы помочь… Русалки умеют разговаривать с морем, нужно лишь показать им портрет пропавшего и потратить несколько дней, чтобы научить его имени, тогда русалки смогут попросить морскую воду отыскать нужного человека… Учитель сегодня как раз научил меня одной фразе на русалочьем языке, хочешь услышать, как она звучит?..»

– Твою мать, чего он такой горячий? – Ван Цзэ отдернул руку – кожа Сюань Цзи была такой горячей, что обжигала даже через одежду – и в ужасе сообщил Гу Юэси, которая была за рулем:

– Да у него температура за сотку!

– Не говори ерунды! – Гу Юэси свернула на обочину, остановила машину и схватилась за рацию, вызывая напарников. – С вами есть врач?.. Нет? Тогда быстро ко мне кого-нибудь из линии физических и психических сил!

Тем временем обнаженная кожа на запястьях Сюань Цзи вдруг покраснела и сморщилась, словно он обо что-то обжегся, – Ван Цзэ и ахнуть не успел.

– Ни колебаний аномальной энергии, ни внешних повреждений, но он меня не слышит. Это болезнь такая или проклятие? – командир «Фэншэнь» махнул рукой и опустил стекло в машине. Климат в Юйяне влажный, и в воздухе много водяного пара. Он протянул руку: пар быстро остыл, сгустился холодным водяным шаром в его ладони, а затем превратился в лед. – Нет, так не пойдет, – пробормотал Ван Цзэ. – Сначала нужно его охладить…

Но только Ван Цзэ собрался положить ледяной шар на Сюань Цзи, как тот вдруг схватил его за запястье и распахнул глаза. Следы от ожогов исчезли у командира «Фэншэнь» на глазах, будто ему все примерещилось.

– Директор Сюань?

– Русалочий язык… – глаза Сюань Цзи открылись, но взгляд оставался расфокусированным, а голос звучал так, словно он говорил во сне. – Людей под водой можно найти с помощью русалочьего языка…

Янь Цюшань и его спутники плыли по проходу, ведущему к гробнице. В уходящем в глубину узком и длинном коридоре рассеивали тьму русалочьи фонари. Холодный молочный свет мерцал в воде, освещая путь, ведущий как будто прямиком в преисподнюю. Эти фонари, которые горели на дне морском и не затухали даже по прошествии десяти тысяч лет, умели делать только в клане гаошань.

– Хорошо, что у нас есть карта, – Змеекожий говорил полушепотом, но в голосе его все равно слышалось нескрываемое воодушевление. – Сунься мы не туда, поди, нас бы встретили настоящие мечи, с настоящими лезвиями? Интересно, как выглядела последняя партия гаошаньских «драгоценных мечей»? Неужели во всех были духи оружия? А еще вот что мне любопытно: может ли дух оружия выбирать, быть ему мужчиной или женщиной, и если может…

Заговорившись, он дал волю пошлым фантазиям. Стоявший рядом Янь Цюшань помрачнел, на его лице читалось смутное желание прибить болтуна.

– Заткнись, – очень кстати оборвала его деревянная женщина. – Что это такое там, на стенах?

Русалочьи фонари высветили множество появившихся на прежде сплошь черных каменных стенах человеческих фигур. Виднелись они неотчетливо, разглядеть их как следует спутники не могли.

– Росписи?..

Янь Цюшань был человеком решительным и умелым – шагнув вперед, на край лодки, он отломил русалочий фонарь прямо от стены. Под возгласы остальных он поднял его выше и посветил вокруг.

– Нет, это не росписи. Они не на поверхности.

Проход к гробнице был выстроен не из обычного камня, а из черного полупрозрачного хрусталя. В темной морской воде, куда не проникал свет, стены казались целиком черными как смоль, но сейчас, в свете русалочьего фонаря, стало ясно, что они на самом деле полупрозрачные, как гигантский янтарь. Вдруг зрачки у всех сузились, по коже пробежали мурашки. Спутники увидели, что было на стенах… в стенах.

Люди. Полным-полно людей. В старинных платьях, в современной одежде, водолазных костюмах. Китайцы, иностранцы, даже какая-то нечисть – полулюди-полузвери с длинной шерстью по всему лицу. Они застыли в стенах, как экспонаты в музее, как насекомые в янтаре. На казавшихся живыми лицах сохранялось удивленное выражение.