Чтение онлайн

Сюань Цзи молча наблюдал за этой сценой.

Похоже, Его Величеству не нужна была никакая личность. Он мог бы жить, продавая улыбки14 на обочине дороги. Поэтому юноша вышел из системы, заблокировал экран мобильного телефона и решил забыть об этом деле.

14 ?? (maixiao) завлекать улыбкой (обр. в знач.: заниматься проституцией).

В любом случае, Шэн Линъюань тоже не собирался оставаться. Когда придет время, он просто скажет, что потерял свой меч.

Он не спрашивал Шэн Линъюаня, что тот собирался делать в будущем. Это было бесполезно. Этот никчемный демон никогда не сказал бы ему правду, они итак уже получили друг от друга слишком много информации. Пусть они вместе угодили в шаманский курган, вместе выбрались оттуда, и были вынуждены несколько раз сражаться на одной стороне, но их отношения до сих пор напоминали пластиковую дружбу, которую было слишком легко сломать. Но куда неприятнее было то, что стоило им только коснуться крови друг друга, как их сознания тут же соединялись воедино. Это было крайне неудобно. Сюань Цзи долго думал об этом. Если бы он был Шэн Линъюанем, то, едва завершив все дела с шаманским курганом, он тут же захотел бы уйти.

В это время Шэн Линъюань, казалось, почувствовал на себе чужой взгляд и посмотрел на юношу.

В ушах Сюань Цзи прозвучал голос: «Спасибо за гостеприимство».

Сюань Цзи был ошеломлен, он так и остался неподвижно висеть на перилах, глядя на сидевшего внизу Шэн Линъюаня.

«Заклинание для проверки бабочек с человеческим лицом оставляю тебе. Не забудь, действуй быстро и решительно, ведь ночь длинна, а снов великое множество15. — Шэн Линъюань поднялся с места. — Маленький демон, лучше нам с тобою попрощаться».

15 ???? (yechang mengduo) — ночь длинна, снов много (обр. в знач.: положение может измениться к худшему).

Закончив говорить, он взял стаканчик с горячим шоколадом и сделал глоток. Так и не поняв, что именно попробовал, Шэн Линъюань вскинул брови. Затем он повернулся и в мгновение ока растворился в бесконечном человеческом море. Броская белая одежда и длинные волосы несколько раз мелькнули в толпе, прежде чем окончательно исчезнуть.

До того молчавший Сюань Цзи внезапно подскочил и хотел было броситься следом, но едва только его нога ступила на перила, как он тут же пришел в себя и подумал: «Разве так не будет лучше?»

Сейчас этот непредсказуемый владыка людей не проявлял к ним никакой враждебности. Управление не могло бороться с ним и не могло его контролировать. С таким же успехом они могли бы просто не мешать друг другу. Возможно, когда-нибудь в будущем, когда они узнают, кто стоит за темным жертвоприношением, Сюань Цзи вновь представится возможность позаимствовать чужую силу.

Подвиги, описанные в исторических книгах, должны были оставаться недосягаемыми и восхищать людей.

В этот момент на его телефон поступило сообщение. Изолированный на сутки директор Сяо не мог просто взять и не спросить у него о духе меча.

— Я как раз собирался рассказать тебе об этом, — на ходу воскликнул Сюань Цзи. — Старина Сяо, нужно ли регистрировать потерянное оружие? Увы… что я еще могу сказать! Когда я вернулся, я нигде не смог его найти. Вероятно, он посмотрел, насколько я беден и сбежал... Кстати об этом… Я все еще не получил свое ежемесячное жалованье. Я уже лишился нескольких комплектов одежды, парочки телефонов и меча! Могу ли я рассчитывать на компенсацию? Я думаю, что мифриловой пушки, украденной господином Юэ-дэ в прошлом месяце будет вполне достаточно. Это гораздо круче, чем мой сломанный меч...

Конец второго тома.

Глава 43

Том 3. Безрассудный.

Мир смертных подобен огненной тюрьме, и те, кто глубоко влюблен, не ведают прощения.

Шэн Линъюань долго бродил по Дунчуаню. Покинув гостиничную площадь, он дошел до внутренней реки. Покачивающиеся на воде вечерние лодки напоминали клецки. Они заполонили собой весь причал, и перед окошком билетной кассы выстроилась целая толпа народа. Вдоль берега расположились музыканты. Они время от времени наигрывали какие-то песни и мелодии. Свежий ветер поднял прядь волос Шэн Линъюаня, увлекая за собой едва заметный аромат молочного чая.

Шэн Линъюань сидел на скамейке, глядя на противоположный берег реки, и совершенно не возражал против того, чтобы стать частью вечернего пейзажа, пойманного в объективы молодых фотографов.

Он чувствовал, что заметно продешевил, «продавая улыбки». Штука в его руках была вязкая, горькая и до тошноты сладкая на дне. Она была не так хороша, как та пузырящаяся «черная вода». Но Шэн Линъюань не хотел выбрасывать стаканчик. Глоток за глотком, он допил свой напиток. Даже несмотря на волнующий вкус, он оказался вполне сытным. В древние времена нечто подобное вполне могло бы стать спасением в плохой год. Из первых десяти лет своей жизни девять он страдал от голода. И хотя голодные годы остались далеко позади, он все равно не любил впустую переводить продукты.

В половину восьмого, когда зажглись уличные фонари, началась специальная шоу-программа для туристов Дунчуаня — представление на воде. И хотя китайский театр относился к «традиционному искусству», старый дьявол оказался куда древнее этой «традиции». «Пестрая изящность китайской оперы»1 показалась ему слишком современной. Он, и кучка молодых иностранцев, рассевшихся у реки, как несмышленые юнцы, изумленно таращились на струящиеся длинные рукава.

1 ???? (huabu ya bu): невозможное сочетание. ?? (huabu) – ист., кит. театр «пёстрая» драматургия (все жанры пьес кроме ?? (ya bu) «изящной» драматургии). Общее название для китайских театральных представлений времен правления маньчжурского императора династии Цин Айсиньгьоро Хунли. ?? (ya bu) – один из подвидов оперы времен династии Цин, где использовались «куньшаньские мелодии» (один из видов китайской театральной музыки, возник при дин. Мин в Куньшане, Цзянсу).

Когда представление закончилось, молодежь принялась энергично хлопать и «улюлюкать», а после расселась вдоль берега, просматривая только что сделанные фотографии. Вслушиваясь в окружавшее его бормотание, Шэн Линъюань мысленно блуждал между прошлым и настоящим.

Он вспоминал, что когда-то давно, он тоже был по ту сторону реки, где его и подобрал старый глава.

Три тысячи лет назад внутренняя река Дунчуаня служила границей владений клана шаманов. Лежавшие на дне камни были покрыты заклинаниями. Вдоль берега тянулись густые леса, полные лабиринтов и ядовитых туманов. Звери и птицы, и даже мелкие насекомые, все они старались держаться подальше от этого места, не говоря уже о людях. Об этих краях ходило множество жутких легенд.

Но теперь Дунчуань стал таким оживленным местом.

Старый глава клана шаманов был добросердечным человеком, его всегда беспокоили страдания соотечественников. Но из-за древних заветов предков он не мог покинуть горы и спасти всех. Ему оставалось только вздыхать. Но теперь, если бы старик увидел это, он бы обрадовался?

Или сошел бы с ума от обиды, как Алоцзинь?

Погруженный в свои мысли, Шэн Линъюань просидел у реки до глубокой ночи. Когда погасли уличные фонари, он, наконец, поднялся, и, следуя примеру современных людей, выбросил опустевший стаканчик в урну у дороги. Затем, нащупав нить созданного им самим заклинания, он растворился в ночи.

Сяо Чжэн все еще находился в своей одноместной палате. После отбоя его навестила медсестра, желая проверить его состояние. Осмотрев двери и окна, и убедившись, что все в порядке, девушка, наконец, отправилась отдыхать. В палате было слышно лишь «тиканье» часов. Даже голоса в коридоре вскоре затихли. Вдруг, Сяо Чжэн распахнул глаза и достал из-под подушки «шаманское заклинание», переданное ему Сюань Цзи.

Когда он впервые коснулся его, заклинание вспыхнуло, и после этого больше не подавало никаких признаков жизни. Теперь оно скорее напоминало обычную бумажку, исписанную странными каракулями, в которых не было ничего необычного. Но Сяо Чжэн не осмеливался особо касаться ее руками, боясь ненароком стереть карандаш. В конце концов, он только и мог, что просканировать заклинание при помощи специальной программы на своем телефоне. Этот пернатый, Сюань Цзи, сказал, что сила этой штуки заключается в словах, независимо от того, написаны ли они от руки или напечатаны на клавиатуре.