Чтение онлайн

Обучать её, кормить — в этом было что-то… настоящее. Почти как во время подготовки к RiverFest, когда я в последний раз ощущал хоть какое-то предназначение.

У неё, как и у меня, были зажатые тазобедренные суставы, так что мы оба хохотали, пытаясь сделать позу вороны. Пока ехал сюда, в голове роились идеи для новых тренировок. Давненько у меня не было партнёра для занятий, а она вроде как была не против учиться. Ну и вид в её шортах… тоже не мешал. Хотя я изо всех сил старался не пялиться на её тело.

Она серьёзная, добрая, щедрая. Засматриваться на неё, как на кусок мяса, было бы оскорблением. Она заслуживает большего. Но я мужчина. А она красивая. Так что это будет непросто.

— Спасибо, что пришёл, — сказала Хлоя, устраиваясь в кресле во главе стола и поглаживая свой беременный живот.

Я всё ещё привыкал к этой мысли. К тому, что у Гаса есть ребёнок. Что он когда-то был женат, и мы об этом даже не знали. А теперь они снова вместе и ждут малыша.

Он, похоже, был счастлив. Хотя распознать это по его вечно хмурому лицу не так просто, но в глазах у него теплело каждый раз, когда он смотрел на Хлою.

Финн и Адель пришли следом, неся Тора в автолюльке. Потом появился Джуд.

Ассистент Хлои, Карл, установил ноутбук, проектор, раздал всем блокноты и ручки. Это уже выглядело гораздо официальнее, чем наши обычные собрания в зимнем саду Адель, где половина сидела на полу.

Следом вошла женщина, которую я смутно помнил по спортзалу. Подруга Адель, если не ошибаюсь. В джинсах и чёрном пиджаке, с прямой осанкой, гладко зачёсанным хвостом и огромным кольцом на пальце. В ней сразу ощущалась власть.

— Это Паркер Ганьон, — сказал Гас.

Карл включил проектор, и на экране появились Оуэн и Лайла, на фоне офиса в Сифорте, в Бостоне.

— Рад, что вы с нами, — продолжил Гас. — Паркер — частный детектив и бывший сотрудник гос. полиции.

Она коротко кивнула.

— Мы наняли её, чтобы получить ответы, — пояснил он.

— Спасибо, — сказала она и помахала Оуэну и Лайле. — Я попросила Гаса и Хлою собрать всю семью, чтобы не повторяться.

А, точно. Я слышал про неё на клубе по вязанию. Она вышла замуж за Паскаля Ганьона, у них вроде бы ребёнок. Что-то такое. Джоди могла часами говорить о каждом малыше в городе. Я обычно всё это пропускал мимо ушей — кроме детей Финна, с которыми действительно проводил время.

— Два года назад меня наняли Ганьоны по той же причине. Наше расследование привело к аресту вашего отца.

Что она не сказала — это то, что её похитил мой отец, угрожал ей с оружием. Позор на всю семью. Нам от этого не отмыться. Я тогда ещё играл и был довольно далёк от всего, но сама мысль о том, на что был способен мой отец, до сих пор вызывала у меня тошноту.

Иногда я задавался вопросом — как он мог быть таким чудовищем? Но стоило нахлынуть воспоминаниям, которые я с трудом задвигал вглубь сознания, как всё становилось на свои места.

Его жестокость по отношению ко мне и к маме.

Эти бесконечные поездки домой после игр, когда он часами орал на меня, разносил каждый момент на льду. Убеждал, что я бездарь, что я не стараюсь, что я — неудачник.

Эти фразы до сих пор звучали в голове так же отчётливо, как и тогда:

«Ты будешь заправщиком на заправке.»

«Идиоты вроде тебя только и могут, что по шайбе стучать.»

«Я не за мозги твоей матери на ней женился, и теперь расплачиваюсь тобой.»

Иногда он переходил к рукоприкладству. Обычно просто швырял меня о стены или заставлял отрабатывать пятьсот бросков, прежде чем я мог лечь спать. Когда вспоминались те моменты, я будто снова стоял в холоде на подъездной дорожке, щеки горят от ветра, а передо мной — ещё ведро шайб, которые надо добить.

Если бы он бил только меня — я бы, наверное, смирился. Но он был ужасен и с мамой. Орал на неё, обвинял во всём. Даже за мелочи.

А если ошибка была серьёзнее — как тогда, когда она помяла новый «Мерседес» — он поднимал руку. В тот раз он схватил её за волосы… за её длинные чёрные волосы, которые она так любила, — и отрезал прядь ножницами. Я до сих пор помню, как она сидела, дрожа, а он приближался, и я знал, что должен встать между ними. Должен что-то сделать. Но не смог пошевелиться.

Меня снова охватило то же тепло, покалывание в пальцах. Я не мог вдохнуть. Окинул взглядом комнату — братья внимательно слушали Паркер, но я уже ничего не слышал. В ушах стоял шум, гул.

— Извините, — прохрипел я, когда лёгкие сжались ещё сильнее. Я резко поднялся и вышел. Мне нужно было вырваться из этой комнаты. Воздуха не хватало. Шаг за шагом ноги подгибались. Наконец я оказался в коридоре, но не остановился. Напротив — лестница.

— Всё в порядке? — спросил Карл, идущий навстречу с планшетом в руках.

Я не ответил. Просто распахнул дверь и влетел в лестничную клетку. Когда прохладный воздух ударил в лицо, я рухнул на металлические ступеньки, вцепившись в перила, наклонил голову между коленями и начал вдыхать, вдыхать, вдыхать.

Чёрт. Руки дрожали, пальцы будто не слушались. Челюсть сводило, а в голове стоял туман.

— Вот, — голос донёсся издалека, но бутылка с водой появилась рядом.

— Пей.

Карл сел рядом, аккуратно поправив манжеты своей безупречно выглаженной рубашки в клетку.

— Ты не в порядке.

Я отмахнулся, сделал маленький глоток. Даже не был уверен, что смогу проглотить. Язык казался слишком большим. Но прохладная вода легко скользнула по горлу. Я закрыл глаза. Сделал ещё глоток.

— А теперь — дыши, — сказал он.

Мы сидели рядом в тишине несколько минут. К счастью, Карл не задал ни одного вопроса. Если бы задал, я бы вряд ли смог объяснить своё странное поведение. Я и сам не до конца понимал, что со мной происходит.

Спустя несколько минут я глубоко вдохнул, задержал дыхание, а потом медленно выдохнул и поднялся на ноги.

— Мне пора обратно, — сказал я, не глядя на него. — Спасибо.

Он тоже встал и придержал для меня дверь.

— Коул?

— А? — Я бросил взгляд на его лицо, но тут же отвёл глаза — в каждой линии читалась жалость.

— Не быть в порядке — это тоже нормально. Просто помни об этом.

Я не был уверен, что именно он имел в виду, но кивнул и поплёлся обратно в конференц-зал. Больше всего на свете мне хотелось втиснуться на своё место, чтобы никто не заметил. Но с моими габаритами о незаметности можно было забыть.