Чтение онлайн

– Ни минутой больше, чем необходимо, – радостным голосом ответила Маша. – Нужно помочь одному нашему другу, а затем я должна буду вернуться к своей обычной работе.

– Какое-то время им все равно придется пробыть здесь, – настаивала Эскина. – У них есть друг, у которого кто-то постоянно ворует. Я же думаю, что если они смогут помочь мне поймать Раттилу, то таким образом решат и проблему своего друга.

– Посмотрим, – сказал я, бросив на нее мрачный взгляд.

– Ну, в таком случае милости просим заглядывать, – прогудел Джек Мороз. – А сейчас я должен идти. – Он попрощался с каждым из нас за руку и заскользил по коридору.

– И что, вам обязательно нужно было ему все докладывать? – спросил я сурово.

– Здесь все всё знают обо всех остальных, – ответила Эскина. – Ведь я познакомилась с таким большим количеством здешних обитателей только потому, что администрация Пассажа оказалась настолько плохой, что не желала мне помочь. Я представлю вас всем своим друзьям. Они все очень добры ко мне, дают мне еду и ночлег. Некоторые, правда, далеко не столь любезны, как, например, владелец «Вулкана» и его родственники. Вот почему, как вы видели, я стараюсь незаметно проникнуть туда и столь же незаметно выйти оттуда. Но я ничего не могу поделать, я должна идти туда, куда ведет меня чутье. – И она постучала по своему крошечному носику. – Пойдемте со мной! Я отведу вас к Баристе.

Я оглянулся по сторонам. Теперь, уже порядком присмотревшись ко всему происходящему в Пассаже, я стал больше внимания обращать на существ, которые с тупым, отсутствующим взглядом слонялись по проходам, и меня сразу же охватил ужас, что и Скив может сделаться таким же, как они. Женщина с узким изможденным лицом и длинными черными седеющими волосами заметила, с какой жалостью я смотрю на нее, и резким вызывающим тоном рявкнула:

– Эй, ты, чешуйчатый, что пялишься?

Значит, далеко не все из них превратились в такие уж бездушные тени. Я понял, что они совсем не одинаковы, и задумался, а какая часть из них просто усталые и раздраженные создания?

– Сэр! – Самоуверенная молодая дамочка в зеленой форме и шляпке приблизилась ко мне, буквально тыча мне в лицо карандашом и блокнотом. – Вы не хотели бы получить карточку Пассажа? Неограниченный кредит под всего только 35 % годовых. Просто поставьте здесь свое имя, рядом дату рождения, размер обуви и подпись! – Она сунула ручку мне в руку.

Я отодвинул от себя блокнот и сунул ручку ей в шляпку.

– Убирайтесь.

– А вы, мадам? – Она тут же бросилась к Маше. – Только сегодня все ваши покупки будут на 8 % дешевле при условии пользования новой карточкой!

– На восемь? – переспросила Маша, явно заинтригованная.

– Просто поставьте свое имя вот здесь. И укажите также любимый цвет. И любимое время года.

Маша протянула руку к перу.

– Маша! – заорал я.

– Ах да… Спасибо, нет, – сказала моя спутница атаковавшей ее дамочке.

Молодая женщина не выказала ни малейшего разочарования. Она продолжала одаривать всех вокруг белозубой улыбкой, углубляясь все дальше в толпу.

– Удачного дня, – пожелала она нам.

– Извини, Ааз! – виновато произнесла Маша. – Но восемь процентов!

Я нахмурился.

– Ты же можешь получить скидку в целых двадцать процентов на Базаре, не заполняя никаких бланков. И вообще в пятьдесят, если поставишь себе в труд немного поторговаться.

– Да, действительно, звучит немного глупо, когда начинаешь рассматривать свое поведение в перспективе. – Маша покраснела. – Я просто стала жертвой минутного увлечения.

– Привет, Эски! – Горнист перестал дуть в свой инструмент и приветствовал нашу проводницу. Другие музыканты окружили Эскину, начали обнимать ее и пожимать ей руку.

– Я с ними со всеми беседую, – призналась Эскина. – Им платят минимальную сумму. По исходному договору они должны были получать еще чаевые, но руководство сказало: «Нет!» – потому они и играют так ужасно. Это их форма протеста. Впрочем, очень немногие из посетителей вообще обращают на них внимание.

– Вы хотите сказать, что они играют так намеренно? – спросила потрясенная Маша.

– Эскина! – закричали две дамочки-тигрессы, подбегая к ней из-за угла. Две изящные дамочки, похожие на кошечек с полосатыми шкурами и большими зелеными глазами. У каждой из них в руках было по восемь или девять сумок.

– Они приходят сюда каждый день, – объяснила Эскина, как только тигрессы нырнули в следующий магазинчик. – Они очень богаты.

– Дорогуша! – помахало ей громадное пугало, стоявшее у дверей магазина, торговавшего кроватями. – У нас новые поступления. А одну тебе особенно стоило бы попробовать!

Мы все сразу уставились на Эскину. Ее щеки порозовели.

– Он слишком экспансивен, но между нами ничего нет. Он просто разрешает мне ночевать у него на складе. У меня нет денег на здешний отель.

Я призадумался. За последние несколько минут мы встретились с вполне добродушными музыкантами, щедрыми владельцами магазинов и с множеством друзей Эскины. Я хотел попросить их проследить за людьми, похожими на Скива, но Эскина посоветовала мне подождать до прихода к Баристе.

– М-м-м… чувствуете этот запах? – воскликнула Маша в восторге.

– Хор-р-рошо! – согласился Корреш.

Мое же весьма чувствительное обоняние почуяло аромат на расстоянии нескольких магазинов. Душистый пар поднимался вокруг нас из множества отверстий в полу. Я почувствовал, как непреодолимая сила влечет меня и всех вокруг внутрь, по направлению к маленькой круглой будке со стенами из красного дерева, расположенной в самом центре Пассажа.

Прямо в лицо бил такой яркий свет, что я даже на мгновение ослеп от него. Когда же зрение мое более или менее прояснилось, я понял, что мы приближаемся к движущимся прожекторам, – зеркальным цилиндрам, заполненным саламандрами и закручиваемым в спирали квартетом бесов в узких узорчатых кителях и маленьких шляпках без полей.

– Что это такое? – спросил я, щурясь.

– Кофейня, – ответила Эскина, и в ее голосе послышалось искреннее благоговение.

Все остальные сразу умолкли в почтительном молчании, но у меня возникло впечатление, что я приближаюсь к какому-то весьма знакомому мне месту.

Когда мы подошли совсем близко, я заметил вывеску над самим строением, гласившую «Кофе – это жизнь». Пузырьки золотистого света от крыши заведения рассыпались по потолку Пассажа и каскадом падали на все вокруг. Большая часть толпы простирала руки по направлению к кофейной лавке. На их открытые ладони падал золотой шарик, лопался, превращаясь в искусно расписанные фарфоровые и керамические большие и маленькие чашки, из которых поднимался душистый пар. Маша тоже осторожно протянула руку.

– Эспрессо! – похвалилась она, делая глоток из крошечной чашки, появившейся у нее на ладони.