Чтение онлайн

Произнеся эту речь без малейших намеков на знаки препинания, мисс Нипер опустилась на колени перед своей хозяйкой и крепко обняла ее.

– Дорогая моя!
– продолжала Сьюзен.
– Я знаю все, что случилось, все знаю, моя милочка, и я задыхаюсь, дайте мне воздуху!

– Сьюзен, милая, добрая Сьюзен!
– сказала Флоренс.

– Господь с ней! Да ведь я ходила за ней еще девчонкой, когда она была совсем маленькой! И неужели она взаправду выходит замуж?
– вскричала Сьюзен с грустью и восторгом, с гордостью и печалью и бог весть еще с какими противоречивыми чувствами.

– Кто вам это сказал?
– спросила Флоренс.

– Ах, боже мой! Этот блаженный Тутс!
– истерически ответила Сьюзен.
– Я знала, что он не ошибается, дорогая моя, очень уж близко к сердцу он это принял. Этот Тутс - самый преданный и самый невинный младенец! Неужели же моя милочка, - продолжала Сьюзен, снова крепко обняв ее и залившись слезами, - взаправду выходит замуж?

Сострадание, радость, нежность, сожаление - все эти чувства, с какими Нипер беспрестанно упоминала об этом событии и при каждом упоминании поднимала голову, чтобы заглянуть в юное лицо и поцеловать его, а затем снова опускала голову на плечо своей хозяйки, лаская ее и плача, - казались в высшей степени женственными и очаровательными.

– Полно, полно!
– успокоительным тоном сказала, наконец, Флоренс.
– Ну, вот вы и пришли в себя, дорогая Сьюзен.

Мисс Нипер, смеясь и плача, сидела на полу, у ног своей хозяйки, одной рукой прижимала к глазам носовой платок, а другой гладила Диогена, лизавшего ей лицо. Она призналась, что начинает успокаиваться, и в доказательство этого снова засмеялась и всплакнула.

– Я... я... я никогда не видала такого создания, как этот Тутс, сказала Сьюзен, - отроду не видывала!

– Он такой добрый, - заметила Флоренс.

– И такой потешный!
– всхлипнула Сьюзен.
– Как он разговаривал со мной, когда мы ехали в карете, а этот презренный Петух сидел на козлах!

– О чем, Сьюзен?
– робко спросила Флоренс.

– О лейтенанте Уолтерсе, и капитане Джилсе, и о вас, дорогая мисс Флой, и о безмолвной могиле, - сказала Сьюзен.

– О безмолвной могиле?
– повторила Флоренс.

– Он говорит, - тут Сьюзен разразилась истерическим смехом, - он говорит, что теперь сойдет в нее немедленно и с удовольствием, но не беспокойтесь, дорогая моя мисс Флой, он не сойдет, потому что слишком большое для него счастье видеть других людей счастливыми, он, может быть, и не Соломон, - своей обычной скороговоркой продолжала Нипер, - да я и не говорю, что он - Соломон, но одно я должна сказать: более бескорыстного человека свет еще не видывал!

После этого энергического заявления мисс Нипер, все еще пребывая в возбужденном состоянии, неудержимо расхохоталась, а затем сообщила Флоренс, что он ждет внизу, хочет ее повидать, и это послужит щедрой наградой за все его хлопоты во время последней экспедиции.

Флоренс поручила Сьюзен попросить сюда мистера Тутса, чтобы она могла поблагодарить его за доброе отношение, и через несколько секунд Сьюзен ввела в комнату этого молодого джентльмена, все еще весьма растрепанного и отчаянно заикающегося.

– Мисс Домби, - сказал мистер Тутс, - получить разрешение вновь... ли...лицезреть... или нет, не лицезреть... я хорошенько не знаю, что я хотел сказать, но это не имеет никакого значения.

– Мне так часто приходится вас благодарить, что у меня уже слов не осталось, и я не знаю, как поблагодарить вас сейчас, - отозвалась Флоренс, протягивая ему обе руки, и простодушная радость светилась на ее лице.

– Мисс Домби, - зловещим голосом сказал мистер Тутс, - если бы вы, не изменяя своей ангельской природы, могли проклясть меня, вы бы меня повергли - разрешите так выразиться - в меньшее смущение, чем сейчас этими незаслуженными мною добрыми словами. Они на меня так действуют... но, резко оборвал мистер Тутс, - я отвлекся в сторону, и это не имеет ровно никакого значения.

Так как на это можно было ответить только новым изъявлением благодарности, то Флоренс снова его поблагодарила.

– Я бы хотел, мисс Домби, - сказал мистер.. Тутс, - воспользоваться, если можно, этим случаем и кое-что разъяснить. Я бы имел удовольствие вер...вернуться с Сьюзен раньше. Но, во-первых, мы не знали фамилии родственника, к которому она поехала, а во-вторых, от этого родственника она уже успела переехать к другому, живущему довольно далеко. Потому вряд ли мы вообще нашли бы ее, если бы не прозорливость Петуха.

Флоренс была в этом уверена.

– Впрочем, суть дела не в этом!
– сказал мистер Тутс.
– Уверяю вас, мисс Домби, общество Сьюзен было для меня радостью и утешением, если принять во внимание мое душевное состояние, которое легче вообразить, чем описать. Путешествие уже само по себе являлось наградой. Впрочем, суть дела опять-таки не в этом! Мисс Домби, как я уже сообщал раньше, мне известно, что я не из тех, кого считают людьми смышлеными. Я это прекрасно знаю. Мне известно лучше, чем кому бы то ни было, какой я... если это не слишком грубое выражение, я бы сказал - какой я... тупоголовый. Но, несмотря на это, мисс Домби, я угадываю, каково положение дел в связи... в связи с лейтенантом Уолтерсом. Каких бы терзаний ни стоило мне это положение дел (это не имеет ровно никакого значения), я обязан сказать, что лейтенант Уолтере - человек, по-видимому, достойный того блаженства, которое осенило его... его чело. Пусть наслаждается он этим блаженством как можно дольше и ценит его так, как его ценил бы совсем иной и в высшей степени недостойный человек, чье имя не имеет никакого значения! Впрочем, суть дела опять-таки не в этом! Мисс Домби, капитан Джилс - мой друг, и, мне кажется, он был бы доволен, если бы я иногда заглядывал сюда. Мне бы доставило удовольствие сюда заглядывать. Но я не могу забыть о том, что я однажды учинил, роковым образом, на углу площади в Брайтоне. И если мое присутствие хоть сколько-нибудь вам неприятно, прошу вас сказать мне это сейчас же, и будьте уверены, что я вас прекрасно пойму. Я отнюдь не сочту это несправедливым, а буду только счастлив тем, что вы удостоили меня своим доверием.

– Мистер Тутс, - ответила Флоренс, - если бы вы, такой старый и верный мой друг, перестали приходить теперь сюда, я чувствовала бы себя очень несчастной. Мне всегда, всегда приятно вас видеть!

– Мисс Домби, - сказал мистер Тутс, доставая носовой платок, - если я проливаю сейчас слезы, то это слезы радости. Это не имеет никакого значения, и я вам глубоко признателен. Разрешите вам сказать, что после ваших ласковых слов я не намерен более пренебрегать своей особой.

Флоренс выслушала это сообщение с очаровательным недоумением.

– Вот что я имею в виду, - сказал мистер Тутс, - как человек, живущий с себе подобными, я буду почитать своим долгом, пока меня не призовет безмолвная могила, заботиться о своем внешнем виде и... и носить хорошо вычищенные башмаки, поскольку... поскольку это позволяют обстоятельства. Мисс Домби, в последний раз я осмелился сделать замечание, так сказать, личного свойства. Я вам чрезвычайно признателен. Если вообще я и не так понятлив, как было бы желательно моим друзьям или мне самому, то, клянусь честью, я превосходно понимаю все, что великодушно и деликатно. Я чувствую, - с жаром, произнес мистер Тутс, - что сейчас я мог бы замечательным образом выразить свои чувства, если бы... если бы только знал, с чего начать.

Подождав минуту, не осенит ли его знание, и, по-видимому, убедившись, что ждать бесполезно, мистер Тутс поспешил откланяться и спустился вниз поискать капитана, которого нашел в лавке.

– Капитан Джилс, - обратился к нему мистер Тутс, - то, что я имею вам сейчас сообщить, должно храниться в глубокой тайне. Это вытекает из той беседы, какую мы с мисс Домби вели там наверху.

– На верхушке мачты, приятель?
– пробормотал капитан.

– Вот именно, капитан Джилс!
– сказал мистер Тутс, выражая свое согласие с большим жаром, ибо ему было совершенно непонятно, что хочет капитан сказать.
– Капитан Джилс, мне кажется, мисс Домби в скором времени сочетается браком с лейтенантом Уолтерсом?