Торт с черносливом
Шрифт:
— Юля. — Она решительно протянула руку.
Парень довольно улыбнулся. Видно было, что знакомство с Юлей ему приятно. Она по¬нравилась парню сразу же, несмотря на свой холодный, неприступный вид. А может, благо¬даря ему…
Вадима привлекла в девушке именно ее хо¬лодность. Он уже устал от навязчивых, бук¬вально вешающихся на шею девиц. Разве мож¬но полюбить кого-нибудь из них по-настоя¬щему?
Он пригласил Юлю в кафе на чашечку кофе, и она согласилась. Домой Юля вернулась не такая несчастная, как уходила. Одиночество притупилось. Все, видимо, когда-нибудь проходит и забывается.
От Марины не ускользнул новый блеск в глазах подруги. Но Юля ни в чем ей не призна¬лась. Почему? Она и сама не могла бы объяс¬нить, но пока ей вовсе не хотелось рассказы¬вать о Вадиме. И дело было совсем не в нем, а в самой Юле. Ей не нравилось, как близкие относились к ее проблемам. Никакой поддержки! Будто она совершенно чужой им человек. Даже Марина только и делала, что твердила ей одно и то же: «Сама виновата!» Вот если бы кто-нибудь подсказал ей, как жить дальше! Но никому, абсолютно никому до нее не было дела!
– Опять что-то с Юлей случилось? — спросил Митя, когда Марина зашла к нему.
Марина неопределенно пожала плечами:
— Она всегда была такой. Не хочет ни с кем разговаривать? Ну и не надо! Я не намерена лезть ей в душу. Пусть страдает в одиночку.
— Как ты можешь говорить так? — устыдил ее парень.
— Могу! — жестко отозвалась Марина. — Потому что она моя лучшая подруга, а ведет себя так, словно меня и нет вовсе.
— По-моему, здесь не место обидам.
— А я не обижаюсь! Мне ее жалко, Митя. Но я не могу до нее достучаться. Понимаешь? Она такая закрытая. Откуда это?
— Ей очень плохо, Марина. — Он крепче прижал к себе девушку. — Если мы ей не по¬можем, то неизвестно, что случится. Мы нуж¬ны Юле.
Но как, как ей помочь? Что я могу сде¬лать? — Марина чуть не расплакалась, когда Митя погладил ее по голове как маленькую девочку. — Да, мы должны ей помочь, — сказал она серьезно. — Ей и Коле.
Ангелина использовала все свое умение нравиться, чтобы завлечь Колю в свои коварные сети. И чем больше она разочаровывалась в нем, тем сильней ей хотелось его унизить. Да как он смеет даже думать о том, что бросит ее? Нет, такого она не потерпит!
Девушка пустила в ход все свои уловки, все свое очарование. Она подстраивалась под Ежова, ходила за ним по пятам. Может, именно такая назойливость и отталкивала, хотя Коля признавался себе, что общение с Ангелиной не лишено и приятных моментов. Самое главное, что оно отвлекает от мыслей о Юле.
— Скажи, разве я тебе не нравлюсь? — Ан¬гелина проникновенно заглянула ему в глаза.
— Нравишься, — с улыбкой ответил Коля.
— Тогда почему ты так редко мне об этом го¬воришь?
Ежов некоторое время думал, потом сказал:
—Наверное, потому, что это и так понятно.
— А я хочу это слышать. — Ангелина кап¬ризно надула губки.
— Ты мне нравишься, — с неохотой при¬знался Коля.
— Еще!
— Что еще?
—Еще что-нибудь. Неужели я только нрав¬люсь тебе и больше ничего?
– Ну… — Коля почесал затылок. — А что еще?
“Какой же он болван! — недовольно поду¬мала про себя Ангелина. — Не понимает таких элементарных вещей! Сколько же мне еще с ним мучится?!»
Мучиться с ним она собиралась до тех пор, пока совершенно не покорит своей воле. Потом когда он станет послушным, она бросит его с большим удовольствием. А пока еще надо немного подыграть…
– Скажи, что ты меня любишь, — елейным голоском подсказала Ангелина.
– Что? И ты поверишь? — Коля усмехнулся, чем опять разозлил девушку. Но она сдержалась и не показала виду.
– Ну хотя бы просто так скажи. Пусть ты совсем не любишь меня, но мне все равно прият¬но услышать такие слова.
– Впервые встречаю девушку, которой нравилась бы ложь.
— Тут ты ошибаешься, — улыбнулась Ангелина. — На самом деле все девушки такие. Они с удовольствием верят лжи, лишь бы им гово¬рили то, что им хочется слышать.
— Да? — Коля недоверчиво посмотрел на нее.
— Верь мне. Уж я-то знаю…
7
—Юля, ну послушай меня!
—Я слушаю. — Юля повернулась лицом к Марине и застыла в непримиримой позе.
—Нет, ты меня не слышишь! — В глазах Марины застыло отчаяние. Она столько раз уже
пыталась поговорить с подругой, но Юля отмалчивалась, уходила в себя и совершенно не
настроена была на откровенность. — Юля, я хочу тебе помочь! Честно!
—Помочь? — усмехнулась девушка. — Это как?
— Не знаю. Но сначала я хотела бы погово¬рить с тобой. Расскажи, что с тобой творится в последнее время.
— А что? — Юля снова вызывающе подня¬ла голову. — Что со мной? Я выгляжу как-то не так?
— Ты стала совсем другой.
В глазах Марины были и сочувствие, и моль¬ба, и от этого Юле становилось не по себе, ее это раздражало.
— Да, возможно, я стала другой. Что в этом особенного? Все люди меняются.
— Но ты отдалилась от меня! Как тогда, по¬мнишь?.. — Марина опустила глаза, а Юле вдруг стало стыдно.
Они вспомнили тот случай, когда Юля влю¬билась в Митю и отношения между близкими подругами оказались натянутыми до предела.
– Что ты выдумываешь! — Глаза Юли сердито сверкнули. — Ты ведь знаешь, что я уже не влюблена в твоего Митю.
– Я об этом и не говорю. Просто ты ведешь себя точно также, как тогда. Почему ты на меня злишься? Скажи!
– Я совсем не злюсь на тебя.
– Да? Тогда почему ты скрытничаешь?
– Боже мой! — не выдержала Юля. — Да потому, что у любого человека могут быть свои собственные тайны.
– Значит, мы уже не подруги? — жестко спросила Марина, глядя на сестру исподлобья.
– Перестань, Марина, ты уже не маленькая и должна все понимать. — Юля вышла из ком¬наты. Ей не хотелось продолжать разговор.
Генриетта Амаровна слышала перепалку девочек, но не вмешивалась, хотя тайком взды¬хала, жалея Юлю. Все-таки девушка рано ос¬талась без матери и ее растил отец. Хотя надо признать, дочь Александр Иванович воспитал хорошо, несмотря на то, что профессия врача отнимала у него много времени. Генриетта Ама¬ровна ничем не могла помочь Юле, она просто дарила ей свою любовь и заботу.