Чтение онлайн

Темно-зелёные почти карие глаза смотрят затравленно и виновато.

— Герман, я должна тебе кое в чём признаться.

Вот это поворот! Сердце в круговую стартануло по всевозможным закоулкам моего тела.

ВИКА

Запинаясь и дыша через раз, влетела в кондитерский, судорожно сжимая банку с корицей в руках.

— Ты чего, мать? — Лида с Таней обеспокоенно посмотрели на меня.

— Не вижу беса следом, — глянула на двери Коновалова и с трудом вырвала из моих ладоней корицу.

— Кажется, я опять натворила дел, — молвила прежалобно.

— Я тебя только за корицей отправила. Или ты опять чего-то с жеребчиком не поделила?

— Да будь неладна твоя чёртова корица! — простонала я и, запустив пятерни в волосы принялась вымерять цех. — Не доложила бы немного — не смертельно.

— Так, Викуль, выдохни, — девочки поймали мою мечущуюся фигуру и опустили на стул. — Что произошло?

Вкратце, но ярко, рассказала о своей новой беде.

— Сколько там было? — Коновалова пыталась, видимо, утешить. Странное начало — не помогает.

— Не знаю. Грамм сто или двести, — пискнула в ответ.

— Так, чтобы превратить жидкость в студень нужно брать из расчёта десять грамм на литр. Значит, чтобы зажелеровать его супец нужно, как минимум, триста грамм. Не парься, Вик. Пусть думает, что навар хороший, — Таня захохотала и Лида вслед громко поддержала её.

Выдавила смешок и попыталась успокоиться. Может и правда не заметят? А если разогреют, так и подавно.

С этими мыслями продолжила работать в течение оставшегося дня, но лепка фигурок часто крутит мысли по спиралям совести. Да, я могу дать сдачи, наказать за обиду, отомстить, но не могу так подло подставить. Пострадает ведь не только Герман, но и повара, и Ворс.

Симулируя большое количество дел, тянула время допоздна. Таня работала уже четвертую смену подряд, потому ушла раньше, а Лиду ждали дома дети, поэтому настойчиво отправила домой и её.

Прислушалась к звукам в коридоре. Кухня тоже, похоже, отстрелялась с гостями и покинула своё поле боя.

Я обязана проверить эту грёбанную солянку. Прошмыгнула в холодильную камеру и сунула нос в искомую кастрюлю. Слегка ткнула в массу пальцем. Твою мать!

Голос от дверей перепугал до полусмерти. Мажорчик до сих пор здесь?! Выдержав атаку помидоров и потирая ушибленный бок, приняла решение сознаться. Теперь он может заслуженно разделать мою тушку на субпродукты и расфасовать по углам морозильной камеры.

— Что наконец решила переспать со мной? — ухмыльнулся, на своей больной теме самец.

Ничего, сейчас я сотру эту ухмылочку. Взяла с полки апельсин и бросила прямо в кастрюлю с супом. Мужчина приоткрыл рот, чтобы возмутиться, но так и застыл, увидев, как фрукт спружинил с поверхности солянки и укатился за стеллажи.

— Это что?! — голос мажора мгновенно осип.

— Герман, я случайно, правда, — теперь стало невероятно страшно, сжалась, наблюдая, как его лицо меняется и чернеет.

Доберман повернулся ко мне, крепко сцепив губы в тонкую линию, и смотрит в упор. Ручищи медленно потянулись к моей шее. Зажмурилась, стойко принимая верную смерть. Но ладонь ушла назад и схватила за волосы, собранные в хвост. Максимально приблизил к себе, разглядывая моё вмиг побелевшее от испуга лицо.

— Как?

— Банка с желатином. Когда доставала корицу сверху, не заметила вторую. Вот она и соскользнула в суп.

Он шумно и обречённо выдохнул. Уткнулся носом в моё плечо, хватка на волосах ослабла. По моему телу гуляла дрожь. Через полсекунды услышала приглушённый истерический смех мне в плечо. Ему смешно?!

— Герман? — попробовала отстраниться, но мужчина поднял раскрасневшееся лицо, обхватил мою голову руками и затряс, как погремушку.

— Где?! Где у тебя та кнопка, которая отключает режим ходячего несчастья?! Несчастья, блядь, на мою голову! — снова смех.

Недоумение сковало мои дальнейшие действия. Мажорчик отпустил и, отойдя на несколько шагов, пару раз глубоко вдохнул и выдохнул.

— Всё заново! Ты будешь помогать! И только попробуй ещё чего-нибудь учудить! — огласил приказным тоном с нотками угрозы.

— Я, по-твоему, совсем криворукая что ли? — возмущенно нахмурилась — не вовремя.

— Не доводи до греха, — рыкнул мужчина. — С тебя — лук, с меня — мясо. Если угробишь и эту партию, то, клянусь, следующий суповой набор будет из тебя.

— Хамло! — констатировала обиженно, и мне в руки тут же всучили контейнер наполненный репчатым луком. Нет, только не этот чёртов овощ! — Герман, я не пошла в повара только из-за рыбы и лука.

— Ну вот и примерь мою шкуру, — оскалился самец.

— Ненавижу тебя! — выпалила я.

— Говори себе это почаще, Кексик, — передёрнул мажор моей же фразой и добавил в контейнер две банки маслин и банку солёных огурцов. — Топай!

Скотина! Прогибаясь от ноши, потащила в указанное место. Мог бы и помочь. Но мигом отмела злость, когда мужчина внёс огромную коробку с колбасами всех видов — бекон, буженина, бастрами и кучу мясных обрезей от деликатесов.

Увидев буженину, тут же захлебнулась слюной, а желудок бурно начал возмущаться. Герман беззвучно хихикнул и шлепнул мне на разделочную доску кусок изыска.

— Я пока поставлю вариться бульон, а ты организуй перекус и кофе. Только без секретных ингредиентов, пожалуйста.

Я улыбнулась и, кивнув, начала ваять бутерброды и варить кофе.

— Почему не сказала сразу? — жуя свой кусок хлеба с буженинной, спросил самец.

— Не знала сколько было желатина в банке и питала ложную надежду, что обойдётся, — виновато опустила глаза.

— Интересно, чтобы ты делала дальше, если бы я не задержался с бумагами и не застукал тебя возле моего варева?

— Рыла бы в ютьюбе мастер-классы по приготовлению солянки, — робко улыбнулась.

— То есть тогда бы вместо солянки от шеф-повара, все бы ели солянку от шеф-кондитера?

— На утро у тебя бы не было выбора, — хитро сощурила глаз.

— Да, но потом я бы на тебе отыгрался, за то, что суёшь свой лисий носик в мою кухню.

— Не отыгрался бы, — уверенно мотнула головой. Удивленно вскинул брови. — Потому что мы квиты.

И напомнила ему о торте, что он принял без моего ведома. Окончив перекус, мужчина из амплуа самца перелез в амплуа кухонной хозяюшки.