Чтение онлайн

Посмотрел на девушку и впервые ощутил облегчение. Слышать эти слова от копии Вики было гораздо весомей. Идиот!

— Всё-таки не зря тебя нанял, — улыбнулся ей. Бедолага даже моей улыбки ещё ни разу не видела. — Спасибо. Прости за всё, что наговорил. Если хочешь уходить, то я не держу тебя. Расчитаю как положено и на премию не поскуплюсь. Но, если всё же решишь остаться, буду очень благодарен. Всё-таки ты неплохо смотришь за Юрой. Обещаю, отныне буду предельно любезен. Переночуй с этой мыслью, а завтра скажешь, что решила.

Я поднялся и, подойдя к кроватке, нежно поцеловал сына в пухлую щечку, направился к двери.

— Я буду здесь столько сколько понадоблюсь, Герман Юрьевич, — улыбнулась Варя.

– Тогда доброй ночи, — чуть подмигнул девушке и покинул детскую.

Идя по коридору, понял, что примирение с прототипом моей тортоделки — это первый шаг, чтобы понять уход Вики, простить и перестать злиться. Мне и правда нужно ждать и надеятся на её возвращение, потому что такая любовь, как наша не проходит. Мы давно единое целое.

На своё пятидесятилетие мама собрала всю нашу родню и друзей.

Антон с Таней уже вовсю готовились к свадьбе, назначили дату и место. Светились счастьем и на перегонки тараторили о своих планах.

Ярослав со своей семьёй, как всегда учил меня уму-разуму.

— Если поступила так, значит нужно было. Ты сам видел, что с ней творилось, — назидательно бурчал мне в ухо следователь. — А тебя я уже определил в учебный центр МВД, как ты и просил. Так, что займёшь голову полезным, пока нет жены.

Праздничный стол был забит гостями под завязку, поэтому чтобы не юлить в общем поле видимости, скромно сел с краю.

— Гера, подвинься немного, — командно крикнула мама. — Галина Федоровна поставьте туда ещё приборы. Герман, ну же посторонись. Дай сесть своей жене.

Я резко поднял голову и обернулся.

Боже… У входа в гостиную стояла та, что атаковала собой все мои мысли. Вика в светлом костюме с красиво уложенными темными локонами смотрела на меня и робко улыбалась, как ангел, который наконец снизошел до меня.

Не чувствуя тверди под ногами, бросился к ней.

Вика

Нервно сжимала в руках детскую распашонку, которую всё это время носила, как талисман.

Первый месяц после родов стал для меня истинным адом. Нескончаемая боль в теле, уколы, тонна лекарств, гимнастика.

Психологи наравне с родными и прокуратурой буквально атаковали мою персону. Вопросы, вопросы и снова вопросы, которые доводили меня до тихого отчаяния. Нервный срыв, послеродовая депрессия и посттравматический стресс — мощным блоком легли на моё эмоциональное состояние.

Я не чувствовала материнских чувств к своему сыну, отвергала мужа и отказывалась от помощи друзей и родных. Ушла в себя и не реагировала на призывы врачей.

— Вика, твоё состояние беспокоит меня не на шутку, — Миша сурово отчитывал на меня. Только ему был открыт вход в палату лишь потому что являлся моим лечащим врачом. — Это всё очень серьёзно. Ты же боец. Не сдавайся! Знаю, устала, но ты не имеешь права сдаться сейчас, перед каким-то несчастным гормональным дисбалансом. Это же смешно!

Тогда, слушая его, рыдала так, словно год хранила в себе всю воду. Я понимала, что он и прав, но одной мне не справиться с этим.

Нашла реабилитационный центр в Греции. Рекомендации врачей, климат и удаленность от всех сыграли решающую роль. Попросила Мишу о помощи, так как не хотела, чтобы кто-то знал где я. Через два дня все документы и билеты были у меня на руках, и Миша прямо из больницы отвез в аэропорт.

Я убегала в прямом смысле. Да, знала, что поступаю бессовестно по отношению к мужу, сыну и родным, но осудить меня мог только Господь Бог. Моя душа в критическом состоянии и это улавливала каждый раз, глядя в окно или на таблетки.

В своём мозгу часто ловила мысль об избавлении. Мне казалось, что воссоединившись со своей семьёй, я вновь привлеку к ним и к себе беду. Если раньше была готова с этим бороться, то теперь с младенцем на руках боялась всего на свете.

Я отдавала себе отчёт, что мои мысли опасны и навязчивы, но не могла от них избавиться. Мне нужна помощь и сначала профессиональная.

Теперь же, вернув своё психологическое состояние в нужное русло, вновь ступила на родную землю. Я безумно скучала по сыну и очень боялась реакции Германа.

Да, он зол на меня, чувствовал себя брошенным. Гера, как всегда вёл себя импульсивно, но, видимо, за это мне сужденно любить его.

И вот мейчас, стоя в гостиной нашего дома ожидала игнора или обычного разбора полётов, но стала счастлива, когда вместо этого любимый заключил в крепкие объятия и страстно поцеловал.

— Привет, — уперевшись в мой лоб, мягко проронил он. Ладонь гладила волосы, рука обнимала за талию.

— Привет, — ласково улыбнулась в ответ, снова млея и тая под синевой его глаз.

— Наконец-то все в сборе, — оглушил голос свекрови. — Все живо за стол!

Гости поспешили рассаживаться, а я продолжала блаженно пребывать в руках мужа.

— Где он? — слегка подпрыгивала от безумного желания увидеть сына.

Муж обернулся и окликнул молоденькую девушку, которая так же улыбаясь нам поднесла ко мне маленького темноволосого пупса в нежно-голубом костюмчике.

Слёзы радости потекли по щекам. Взяла сына на руки и с боготворением прижала к себе. Целовала пухлые щечки, втягивала детский запах и укачивала.

— Боже, как же я по вам скучала, — плача, проронила я и муж крепче обнял нас.

— С возвращением домой, родная.

Поцелуй в висок. Чувствую, как прижимает нас, так словно боится, что вновь ускользнем. Захотелось заверить любимого в обратном.

— Отведи к столу. Хочу снова в наш семейный круг. С сыном… с тобой, — погладила Германа по щеке, продолжая утопать в синеве любимых глаз.

В ответ мужчина лишь снова притянул к себе и поцеловал.

Опустилась на стул, оглядывая всех. Радость, смех, шутки, живое общение. Все такие любимые и родные.