Чтение онлайн

— Почему садовник тут, если у него выходной? — жену та ситуация на кухне беспокоила больше, чем меня.

— А ты не заметила? — игриво приподнял брови. — Там шуры-муры… А накормить по-человечески старика это мой высокий уровень альтруизма, — ненастойчиво полез под футболку девушки.

Вика была заметно напряжена и даже раздражена.

— Расслабься, Кексик, — игриво улыбнулся ей, оплавляя под своим голубым взглядом. Это всегда срабатывает.

— Гера… Не здесь. Нас увидят, — прошипела жена.

— Мы у себя дома, — засмеялся. — И можем сделать это даже в прихожей. Секс среди вешалок…

Вика ткнула меня в бока, отчего я рефлекторно прижал локти к себе. Капкан из моих объятий ослаб и девушка лихо выскользнула из-под меня.

Дом оглушил звонок в парадную. Момент интима точно уничтожен и, сдавшись, пошёл к дверям. Кого, интересно, теперь ждать? Тоха собирался заскочить сегодня, только вечером. Видимо, что-то изменилось.

Гувернантка оказалась быстрей меня и открыла гостю. На пороге стояла мать моей жены. Я немного запнулся. Таких гостей наш дом ещё не видел, и думал долго не увидит.

— Антонина Григорьевна? Приятный сюрприз, — вежливо кивнул тёще.

— Брехать своей жене будешь, — буркнула женщина и, прямо в уличном пальто и сапогах устремилась во внутрь дома.

Усмехнулся её хамству. Шёл за ней следом. Вика, пересевшая в кресло, шокированно поднялась.

— Мам?! — лицо моей жены посерело и слегка стало жестче.

Антонина Григорьевна тяжело дышала, но увидев дочь, явно занервничала и виновато отвернула взгляд. Пару секунд женщина неуверенно обводила гостиную взглядом, а после вынула из хозяйственной сумки подарочный свёрток. Протянула его Вике.

— Со свадьбой вас, — проронила она, но по лицу было видно, что это только прелюдия к чему-то.

Жена смотрела на свёрток и не принимала его. Антонина Григорьевна, теряясь и нервничая от неловкости, продолжала тянуть дочери трясущейся рукой подарок. Поняв, что Вика и не думает его брать, вынужден был прийти тёще на помощь. Подскочил сбоку и взял свёрток. Встал рядом с супругой, прижав к себе.

— Спасибо большое, Антонина Григорьевна. Рады, что вы, наконец, пришли к нам, — отвешивал этикетную речь, которой давно обучили ещё в родительском доме. — Может желаете чаю или кофе?

Но женщина меня не слышала, а с болью смотрела на дочь.

— Я… я хочу попросить у тебя прощения, — проронила она. — Прости меня, ты всегда будешь…

— Давай потом, мам! — вдруг чего-то испугавшись, перебила её дочь и занервничала ещё сильней. — Я не злюсь на тебя… Всё хорошо.

Есть то, чего я не должен знать?! Здрасьте, приехали! Теперь и Вика от меня что-то скрывает?! Я нахмурился и отстранился от жены.

— Пожалуй, мне лучше уйти, — сурово развернулся.

— Нет, — остановила меня Антонина Григорьевна. — Я уже ухожу.

— Я провожу тебя, — какая вопиющая бестактность. Супруга повела мать в фойе. Сраженный её поведением шёл за ними.

То, что случилось дальше не ожидали ни я, ни Вика. В прихожей появился наш садовник. Антонина Григорьевна подняла на него глаза и побелела.

— Ты?! — женщина затряслась в паническом ужасе, попятилась назад от него. Виктор Андреевич не дрогнул ни единой мышцей на лице. Из груди её исшло подобие воя и, схватившись за сердце, она повалилась на пол.

— Мама?! — вскричала Вика, ловя мать, а я едва успел подхватить обоих. — Что с тобой? Мама?

— Зовите Анну Леонидовну, — велел, поднимая тёщу с пола и неся к дивану. Выбежавшая с кухни Надежда Дмитриевна, поспешила наверх за медсестрой моего отца.

— Мам? — супруга тормошила щеки и гладила руки своей матери. — Мамочка, очнись! Только не умирай… Мам!

Дорожки слёз устремились по её щекам. Оглянулся в прихожую за виновником произошедшего, но того и след простыл.

Анна Леонидовна прибежала быстро. Забрал к себе жену, давая профессионалу возможность осмотреть женщину. Вика лихорадочно кусала костяшки пальцев, ожидая вердикта. Анна Леонидовна минут пять колдовала над матерью Виктории, пока та не открыла глаза.

— Мам? — жена вновь, но предельно осторожно приблизилась к женщине.

Антонина Григорьевна пару секунд приходила в себя, но потом тут же в ужасе вскочила, оглядывая комнату.

Виной всему садовник?! Одна боится его присутствия, вторая вообще шлепается в обморок. Что вообще творится в моём доме?

— Мамочка, — Вика коснулась руки женщины. — Ты так напугала нас.

Мать игнорировала дочь, продолжая в ужасе смотреть в сторону прихожей, словно видела там дьявола.

— Его нет, — не выдержал я. — Вы испугались нашего садовника?!

— Вашего? — Антонина Григорьевна снова побелела и начала трястись.

— У неё был приступ паники, — Анна Леонидовна успокаивающе погладила тещу по плечу. — Не стоит обсуждать это сейчас.

Мы были готовы уже отступиться, но мать Вики, вцепилась в ладонь дочери.

— Эта правда?! Витя, работает на вас?!

— Витя?! — хором вопросил с женой.

— Ты его знаешь?! — воскликнула Вика.

— Я бы всё на свете отдала, чтобы не встретиться с ним никогда. Это твой отец, Вика. Настоящий, — дрожа губами молвила женщина. Вика отпрянула от неё, угодив прямо в мои руки. Дрожь в теле жены и такая истина о её новой родне дико обеспокоили.

— Ты чего несёшь?! — голос супруги сорвался на гневный.

— … а я… Я та проститутка, которая бросила своё чадо у дверей больницы. Тебя…, - проронила Антонина Григорьевна и, уронив лицо в ладони, зарыдала.

Ноги жену больше не держали, и я поспешил усадить её в кресло.

Что это всё, черт возьми, значит?!

Вика

Секундная стрелка часов била меня по спине с каждым своим шагом по циферблату. В унисон ей всхлипывала эта женщина, которая тридцать лет звалась мне матерью, но не хотела ей быть. Сказать, что я неродная. Что может быть проще и больней? Больней, затем, что ненавидит. Проще, затем, чтобы скрыть своё низкое прошлое.

Надежда Дмитриевна подала ей стакан с водой, но я лишь слышала жадные глотки, так как абсолютно не могла сейчас смотреть на ту, что вроде мать.

Герман стоял у окна и, сцепив руки на груди, слушал исповедь, когда мне хотелось умереть, сбежать, испариться.

— Я тогда была ещё совсем юной. Родители рано умерли. Воспитывалась бабушкой. В пятнадцать и она скончалась. Я была одна. От соцопеки сбежала. Позже встретила Виктора, — мать судорожно сглотнула. — Я понравилась ему да и сама без памяти влюбилась в него. По незнанию. Только чуть позже поняла, что это был за человек. Воровство, разбой, сбыт наркоты, убийства. Он и меня подсадил на них. Заставил заниматься проституцией. Я отказывалась, но он зверски избивал меня. Около пяти лет жила под его гнетом. Пару раз пыталась убежать, но Виктор всегда находил меня. Когда забеременела тобой, запер нас в комнате на несколько месяцев, требуя выносить и родить. Он собирался продать тебя на чёрном рынке, но не успел. В одну из вылазок произошла облава и его взяли. Упекли за решетку. Я родила тебя, но мечтала избавиться, потому что видела в тебе лишь его. Да и дать будущее не смогла бы. Я была всего лишь глупой и жалкой проституткой. Убить рука не поднялась. Я подбросила тебя в больницу, моля, чтобы Господь подарил тебе хорошую семью.