Чтение онлайн

Она толкнула его в грудь. Мысль о том, что они становятся старше, заставляла ее сердце учащенно забиться. У нее и без того перехватила дыхание в сдавившей груди.

— Это не смешно.

— Я же говорил тебе, Эбби. Я не сдамся. Никогда. Я не брошу тебя, как это сделал твой отец. Или отец Дастина. Может когда-нибудь ты расскажешь мне, что с ним случилось, но даже если ты этого не сделаешь, это не имеет значения. Я здесь, и я люблю тебя.

Он просто не слушал ее, но она знала, как сможет его заставить уехать домой. Она глубоко вздохнула и судорожно сглотнула.

— Отец Дастина изнасиловал меня на втором свидании. Я была слишком глупой, чтобы понять, что так не должно было быть. Когда я забеременела, Мак выследил его. Этот мудак сказал моему брату, что я сама к нему лезла, — прошептала она. — Мы даже толком не познакомились, чтобы бросить меня технически. Теперь ты уедешь?

Его плечи поникли.

— Мне жаль, Эбби, — пробормотал он. Затем медленно протянул руки, будто намеревался ее обнять.

Она оттолкнула его, каблуки впились в ковер, когда боль, поднимающаяся в груди, угрожала свалить ее с ног.

— Не прикасайся ко мне. Разве ты не слышал, что я только что тебе рассказала?

Его руки были нежными, когда он прижал ее к своей груди. Она стукнула его по груди кулаками.

— Слышал и я обещал не прикасаться к тебе, но ты должна знать, что сейчас ты такая красивая. — Его тело прижималось к ней. — Ты должна понять, что для меня это ничего не меняет.

Она ударила его кулаком в грудь. Один раз. Дважды.

— Черт возьми! Оставь меня в покое.

Его лицо прижалось к ее шее.

— Нет, я люблю тебя. Я рад, что ты мне все рассказала. От этого я люблю тебя еще больше. Я чувствовал, что кто-то воспользовался тобой, но не знал, что все так плохо. Мне хочется разорвать того мудака на части, оторвать попеременно все конечности, затем оставить в живых, чтобы стервятники его прикончили.

Она прижалась лбом к его ключице, думая про себя: «Прошу тебя, только не отпускай меня».

— Мак тогда разобрался с ним, — произнесла она вслух.

Его руки ласкали ее позвоночник, делая нежные движения вверх и вниз такие же, как и родители, когда пытались успокоить ребенка.

— Хорошо.

Она откинула голову назад, отчаянно ища его глаза.

— Ты только не должен говорить об этом Дастину.

Его лицо смягчилось.

— Я бы никогда этого не сделал.

— Теперь ты понимаешь, почему у нас ничего не получится? — Одинокая слеза скатилась вниз, разрушая ее внутри.

Его палец смахнул ее с щеки.

— Нет, не понимаю. Ты думаешь, я не хочу тебя теперь, когда знаю? Чушь собачья. Это ничего не меняет. Мой отец выбил из меня все дерьмо перед тем, как уйти. Ты думаешь, это сделало меня меньше похожим на мужчину?

Ее губы задрожали.

— Конечно, нет. Я не знала.

Его выдох взъерошил ей челку.

— Это не совсем то, о чем я говорю. Вот почему мы с Маком стали друзьями. Мы как будто были давно знакомы, не в этой жизни, словно встретились два давних друга. Мы оба занялись покером, чтобы выпутаться из неприятной ситуации, которую устроила нам жизнь.

Она шмыгнула носом, вся ее грудь наполнилась жгучей потребностью заплакать — за него, за себя, за них.

Его плечо приподнялось.

— Иногда приходится смотреть в лицо прошлому. Говорить всякую чушь призракам.

Ее губы попытались улыбнуться.

— Чушь собачья. — И в этот момент она поняла, что он был прав. Прошлое не имело значения. Призрак исчез.

Он снова притянул ее к себе.

— Да, чушь собачья. Господи, я люблю тебя, Эбс.

Ответные слова горели у нее на губах. Она с силой сжала губы, чтобы не произнести их вслух. Осознав, что он не собирается от нее отрекаться. Была ли она готова к этому? Ей нужно было все хорошенько обдумать. Она всегда представляла, что сказав ему правду, он тут же уйдет, заявив: «Увидимся, ты не та, как я думал».

— Мама! — закричал Дастин.

Она подскочила на несколько дюймов. Оттолкнулась от Ретта. Разгладила свой пиджак. Потребовалась минута, прежде чем ответить.

— Да, милый?

— У тебя под кроватью дохлый таракан. Я не знаю, как его убрать.

— Не будь слабаком. Он же дохлый! — Ретт выстрелил в ответ.

Дастин появился на верхней площадке лестницы с натянутой гримасой на лице.

— Я обещал вытиреть пыль. Но не убирать дохлых животных.

— Я уберу, — крикнул Ретт в ответ.

Дастин молчал, словно почувствовав настроение между ними в комнате. Его взгляд опустился в пол.

— Ладно. Я уберу совком для мусора.

— Вот это мой мальчик, — ответил Ретт так естественно, как делал это с тех пор, как Дастин был маленьким. Сегодня это звучало болезненно. Боже, как бы она хотела, чтобы Дастин был его сыном.

— Я не знаю, как ему сказать об отце, — прошептала она, вездесущий страх сжимал ее диафрагму.

— Ты поймешь, как лучше это сделать. Кроме моей мамы, я никогда не встречал лучшей мамы, чем ты, Эбс.

Она потянулась за салфеткой Клинекс.

— Ретт, я не…

— Прежде чем ты начнешь говорить что-то о том, что не знаешь, что сказать, позволь мне остановить тебя. Я думаю, что сегодня у нас произошел огромный прорыв. Я собираюсь отпраздновать это событие. Если только ты не хочешь пойти со мной? — Он протянул ей руку.

Желание пойти с ним заставило ее застыть на месте. Она отрицательно качнула головой.

— Тогда в другой раз. Спасибо, что наконец-то доверилась мне настолько, что рассказала. — Он повернулся и направился к двери.

— Ретт, — позвала она, ее рука ласкала пересохшее горло.

Он остановился. Развернулся.

— Да, дорогая?

Нежность пронеслась сквозь нее, как легкий ветерок через апельсиновую рощу в их отеле в Аризоне.

— Спасибо тебе, Ретт.

Его мягкая улыбка выжала всю кровь из ее сердца.

— Увидимся, Эбс.

Она упала на диван, когда входная дверь захлопнулась, поднесла руки к носу, вдыхая его мускусный одеколон, который впитался в ее кожу.

Она не могла отрицать правду.