Чтение онлайн

Люди собирались, женщины с одной стороны, мужчины — с другой, их одежда была радугой цветов — красные, как мак, жилетки, зеленые, как лес, накидки, расшитые цветами воротники и белые юбки, кружащиеся, когда женщины двигались.

Все эти люди, эти спутанные корни… в коричневом платье и шарфе она пришла в Чернобрег, думая, что сольется, но нужна была не обычная одежда, чтобы быть местной. Все тут были частью старой рощи, а она была пересажена, и ее корни не доставали глубоко.

— Моя Нина недостаточно хороша, юный лорд? — сказал краснощекий мужчина невнятно другому танцору — блондину-художнику? — и все охнули, когда мужчина бросился среди них, схватил художника за тунику и ударил своим кулаком с кольцами.

Он попал по челюсти художника, и тот отлетел на землю, кулон из темного янтаря выпал из-под туники на вытоптанную траву.

Он сплюнул кровь, откатился, не дав ударить его еще раз.

— Вы пьяны, Дариуш Баран. Идите домой и проспитесь, — прокричал он, его голос был низким, но собранным.

Дариуш бросился на него еще раз, но художник уклонился, и Дариуш рухнул лицом на стол горилки.

— Папа, прошу, хватит! — кричала Нина со слезами на темных глазах. Она протянула руку к мужчинам, с которыми он пил. — Можете отвести его домой? Мама позаботится о нем.

Они кивнули, пьяно прошли к товарищу, который не двигался, упав на кружки, бутылки и пролитую горилку. Они взвалили его руки на плечи и увели его с площади.

Когда Бригида посмотрела на художника, он глядел на нее большими глазами, которые были такими голубыми, как василек.

Люди замерли, а он кашлянул, посмотрел на сбитые кружки и бутылки.

— Наш друг уже потратил достаточно горилки этой ночью, да? — крикнул он всем, улыбаясь тем, кто обернулся. — Кто не празднует, того ударит молнией Перун, так что пейте вдоволь!

Люди завопили радостно в ответ. Художник кивнул гусляру и певцам.

— Музыку, — попросил он.

Гусляр заиграл другую мелодию, певцы присоединились.

Художник посмотрел на нее васильковыми глазами, всего на миг, а потом повернулся к женщине с короной изо ржи. Девушка смотрела вслед Дариушу, заламывая нервно руки.

— Роксана, — сказал он. Девушка моргнула, чуть взбодрилась.

— Думаешь, он вернется? — спросила Роксана с дрожью, ее голос был тихим, как сонных шепот деревьев.

— Может быть. Я отведу тебя домой, — нежно сказал он, протянул руку дрожащей Роксане.

Она обвила его руку своей и улыбнулась.

— Мне нужно отдохнуть для завтра, верно? Наша свадьба будет роскошной.

Свадьба? Бригида напряглась, мышцы затвердели, как сухое дерево. Художник женился? Она сжала губы, изображая улыбку, не зная, почему. Она встретила его лишь раз, он был любопытным, беспечным, влюбленным в природу. Он пригласил ее на праздник сам… и она не догадывалась, что его ждала свадьба.

А было именно так.

Она приподняла брови. Не важно.

Художник подражал выражению лица Роксаны, сопроводил ее, оглянувшись через плечо пустыми глазами.

Ладонь нежно сжала ладонь Бригиды.

— Не давай ему портить твой вечер, — тепло сказала Нина, едва слышная за пением и гуслями. — Поверь, наша деревня не всегда такая.

Мама говорила ей о жестокости мужчин, она такого еще не видела. Удар возник из ниоткуда, на его месте мог бы подойти простой вопрос.

— Ты одна из ведьм, да? — прошептала она. — Я видела двоих, когда была там…

Нина знала, могла всем рассказать. Все тело Бригиды стало неподвижным, как в смерти.

— Но я слышала, что их три, и у тебя те же лиловые глаза, что у ткачихи.

Ткачиха. Она говорила о мамусе.

Слабо дыша, Бригида опустила голову и сглотнула, громкая песня пропала за ее мыслями. Это… возможно, вот-вот ее теория будет проверена. Или ее примут, как она надеялась, или… она лично узнает о жестокости мужчин, а они о гневе Мрока.

— Не переживай, — тихо сказала Нина. — Я никому не скажу. Вы помогли мне больше, чем ты думаешь.

Нина была в доме. Мама продавала лекарства, так что это не поражало, но редкие совались в лес, к озеру и ведьмам, если не нуждались в чем-то сильно. В чем нуждалась Нина?

И сколько других могли так сказать? Сколько людей узнали ведьму Мрока, но просто приняли, ничего не сказав?

Нина с печальной улыбкой кивнула на танцующих.

— Идем. Еще не кончилось Торжество Матери. Станцуем на радость Мокоше?

* * *

Напевая песню из деревни, Бригида шла по мокрым от дождя полям в темноте, светила лишь луна и огоньки из домов фермеров неподалеку, направляя ее. Черный силуэт леса нависал впереди, тьма скрывала ее личность.

Вечер оказался счастливым, без проблем. Жаль, что она не смогла поговорить с художником, но Нина отвлекла ее, желала все объяснить насчет праздника, засыпала ее вопросами о жизни в лесу, об озере и лесе. Они смеялись и танцевали, и хоть энергия Нины была безграничной, ноги не могли выдержать всю ночь плясок.

Что она скажет маме и мамусе, чтобы ей дали снова увидеть Нину? Хоть вечер прошел хорошо, мама и мамуся не будут рады. Деревня всегда была под запретом, и хоть жители приняли ее, это не превратит грядущие укоры в праздник.

Она должна была как-то убедить их, что это хорошо. Что это безопасно, но…

Она уже пыталась сказать маме и мамусе, как сильно хотела друзей, с которыми можно было поговорить и посмеяться. Мама говорила, что она могла смеяться и общаться с ними. А при упоминании любви она слышала лекции про опасных мужчин, кошмар мамуси, и что ей еще рано думать о любви… когда многие девушки в деревне уже были замужем.

И когда она упоминала одиночество, она всегда слышала «Потерпи» и «Мы с тобой». Мама и мамуся нашли друг друга, но не все могли рассчитывать на удачу. Когда ей будет восемьдесят, они будут рядом? Или она будет одинокой старушкой, полной сожалений из-за потраченных лет?

Нет, правда не поможет. Мама и мамуся не послушают. Должно быть другое, то, что они послушают.

Ну… Нина приходила в домик за лекарством. Может, если другие жители будут чаще их видеть, мама станет спокойнее? Точно было много историй о том, какими необычными были ведьмы Мрока, но если их будут видеть чаше, расстояние уменьшится, да? И если они приходили за лекарствами, можно было меняться на то, что нужно было для дома. На куриц, еще одну козу, может, на хороший камень, чтобы укрепить камин.