Торжество справедливости
Шрифт:
– Ну может, и не самый, – хмыкнул герцог, – но могу гарантировать: в течение трех секунд замок-музей сложится как карточный домик.
– Но ведь здесь… – Я в сомнении обвёл руками мощные, нависающие над нами подвальные своды.
– Никаких трудностей! Размеры нам известны, глубины тоже, взрывчатые вещества у меня чуть ли не с собой…
– А если кто-то останется в живых и всё-таки даст старт ракетам?
– Исключено! Если какой счастливчик и выживет под обломками, – герцог саркастически усмехнулся, – то я устрою ему амнистию и он до конца своих дней будет жить на моём довольстве, ходить со мной в казино и приносить удачу.
– Ты все слышал? – Я дотронулся до плеча Арматы, который со всем вниманием продолжал рассматривать внутренности главного зала.
– Да! И это единственный выход!
– А ракеты сами не взорвутся?
– Нет! «Кастет—сорок» не патрон, который может взорваться от удара или большой температуры окружающей среды…
– А где взрывчатка? – повернулся я к герцогу.
– Носорог! – тут же скомандовал Лежси. – Сбрасывайте с себя тяжести и с ребятами мчитесь во флаеры и тащите сюда все, что есть из наших запасов! А я начну размещать те заряды, что при мне.
– Хватит?
Похоже, мои сомнения только раззадорили нашего нового союзника:
– Сам увидишь, как от замка только одна пыль останется! Кстати, ответственность на тебе всё-таки лежит большая, за такие действия…
– Да мне никого из этого отребья не жалко. Вот только бы генерала живьём взять для информации…
– Да я не об этих подонках, я о другом. – Лежси двумя большими пальцами рук указал наверх. – Ведь над нами бесценные сокровища живописи, скульптуры и других не менее ценных произведений искусств!
– Да… Вот этого упускать из виду не стоило… – загрустил я. – Меня потом по головке не погладят…
– А кто должен гладить? – Нотки излишней заинтересованности послышались в голосе герцога.
– Да есть и надо мной начальство…
– Разве начальству обязательно знать всегда и обо всём?
– Может, и необязательно… но знать будет! – При этих словах я вздохнул так тяжело, что Малыш счёл нужным меня подбодрить:
– Не волнуйся, Ревнивец! Мы тебя прикроем и разделим твою тяжкую участь. Никакой музей не стоит целой столицы. Тут даже и сравнивать нечего!
– А мы не поверили той информации, что у генерала может быть некое страшное оружие! – напомнил Армата, прислушивающийся к нашему разговору.
Тем временем Носорог с десятком бойцов почти полностью сбросили с себя все оружие и на максимальной скорости устремились в обратный путь, к флаерам. А герцог, сверяясь с планом, принялся распоряжаться «кротами» и «бурёнками», которые стали выжигать шурфы в разных местах древней и слежавшейся кирпичной кладки.
Если быть до конца честным, то масса сомнений всё-таки не покидала меня ни на мгновение. И переживания об утере исторических и художественных ценностей меня занимали меньше всего. Более важной для меня была уникальная специализация Мишеля Лежси как минёра и подрывника. Алоис, искавший информацию о нём, не сообщил мне таких данных. Утешало лишь то, что и Носорог не сомневался в профессионализме своего нынешнего шефа.
Ну а если ракеты всё-таки успеют взорваться? Что будет тогда? Ведь даже попытка предупредить или начать эвакуацию из столицы может заставить генерала запустить жуткую летающую смерть.
Первые лучи солнца принесли в окрестности столицы существенное исправление погоды. Дождь прекратился, и только лишь из низин да с мест, поросших лесом, тянулись шлейфы дымного тумана. Наш маленький прогулочный флаер неспешным курсом двигался в северо-восточном направлении, и ни у кого не должно было появиться подозрения, что мы направляемся к окружённому строительными лесами замку-музею. Мы двигались по касательной, а значит, пролетали мимо музея на расстоянии полтора—два километра.
В тесном салоне, рассчитанном лишь на двоих пассажиров, нас разместилось пять человек.
Малыш небрежно пилотировал флаер.
Герцог Мишель Лежси с излишним напряжением сжимал в руках пульт дистанционного управления взрывом. Видимо, и он волновался изрядно.
Армата сидел с прибором на глазах и продолжал наблюдение за главным залом музея, сообщая о малейших изменениях. Неимоверно дорогим «жучком» мы решили пожертвовать без особых сожалений. Хотелось до последнего момента наблюдать за действиями генерала и его подчиненных.
Роберт, стоя на коленях между сиденьями и боковой дверцей, с ловкостью жонглёра управлялся с несколькими видеокамерами, с помощью которых мы намеревались снять тот момент, когда замок-музей сложится как карточный домик. Если верить обещаниям герцога.
Ну а я осуществлял, так сказать, общее руководство. Все ещё терзаясь сомнениями и тут же находя массу оправданий для совершаемых нами действий, то есть для самого себя.
И в этот момент первые лучи нашей центральной звезды озарили показавшийся на переднем плане замок. Весьма красивый, между прочим, и действительно достойный любования. Но, увы, участь этого шедевра зодчества была предрешена!
Разве вот только…
Глава третья
Куда идём?
Разве вот только…
– Генерал проснулся! – Голос Арматы стал напряженным. Он всей своей сущностью находился в главном зале музея. – Вернее, его разбудили. Докладывает дежурящий у окон часовой. Генерал встаёт… Потягивается… Недовольно морщится, но идёт в сторону окна.
– Мы ведь уже в пределах досягаемости их радаров! – напомнил Малыш, – Видимо, Савойски приказал докладывать обо всём, что зашевелится в округе…
– Он ведь сейчас далеко от приборов?! – Нервный зуд так распалил моё тело, что Булька принялся интенсивно проводить успокоительные массажные поглаживания.
– Да! – подтвердил Армата. – Смотрит в бинокль куда-то наружу… До приборов ему бежать секунд пять…
Думать дальше было некогда, да и в ближайшее время, скорее всего, не представится лучшей возможности. Я выдохнул всеми своими лёгкими:
– Взрывай!!!
Сразу же после моей команды Мишель Лежси с секундным интервалом нажал пять кнопочек на длинном пульте дистанционного управления взрывами. И мы замерли, буквально впиваясь взглядами в кажущийся несокрушимым замок.
– Внутри все дрогнуло! – воскликнул Армата. – Генерал бежит к приборам! Обвал!!! Все рухнуло куда-то вниз!!! Ничего больше не вижу!..
В тот момент, когда он произносил слово «обвал», из огромных и величественных печных труб замка вырвались реактивные струи пыли, а секундой позже все здание завибрировало и плавно стало оседать вниз. Затем приостановилось на ещё более короткое мгновение и как-то враз, окутавшись клубами мелкого кирпичного крошева и пыли, рухнуло само в себя. Словно навсегда провалившись в преисподнюю.