Чтение онлайн

Цигарка прижгла пальцы. Доцент швырнул ее в угол, сел за стол и разгладил лист желтоватой бумаги. Он разбирал формулу за формулой, и брови его сдвигались все более и более. На листке были промежуточные реакция с короткими объяснениями по-латыни. Завершающая формула, видимо, также давала структуру полупродукта, потому что под ней стояла латинская фраза: «Присоединяя к полученному указанное ранее»…

Заключительная формула была чем-то знакомой доценту. Бензольные кольца… Цианистые группы… Аминокислоты… Но их расположение было странным, необычным.

Таинственные формулы раздражали, как иероглифы исчезнувшей письменности, — они могли скрывать в себе все, что угодно — и гениальные догадки, и бред маниака.

Доцент Великопольский не верил в этот антивирус. Слишком смелой, даже нелепой была идея создать средство против всех болезней. Если бы Степан Рогов не сообщил, что профессор Браун в конце концов оказался сумасшедшим, можно было надеяться найти в ампуле какой-нибудь антибиотик нового типа что-нибудь вроде пенициллина. Но теперь…

И все же рассказ Степана о том, что крыса, которой был влит препарат Брауна, оказалась невосприимчивой ко многим вирусным заболеваниям, интриговал Великопольского. Как бы то ни было, антивирус необходимо исследовать со всей тщательностью.

Но доцент медлил. С неизвестным микробиологическим препаратом надо обращаться очень осторожно.

Часы пробили пять. В коридоре послышался шум шагов, голоса людей — окончился рабочий день института. И когда установилась особенная, настороженная тишина, которая всегда водворяется в больших зданиях после ухода людей, доцент вошел в свою лабораторию.

Он надел респиратор, закрывающий почти все лицо, осторожно взломал кончик ампулы и, набрав капиллярной трубочкой капельку жидкости, рассмотрел ее под микроскопом. Поле было абсолютно чистым — следовательно, это или чистейший раствор, или вирусный препарат. В таком случае необходимо увеличение 50–60 тысяч, обычный же микроскоп увеличивал только в две тысячи раз. Электронный микроскоп, недавно установленный в институте, все еще не был отрегулирован, значит придется исследовать на животных.

Доцент задумался над тем, какой вид вирусных болезней взять для исследования. Скарлатина, корь, грипп, трахома, сонная болезнь, тропическая лихорадка — все они вызывались ультравирусами — живыми частицами, которые во много раз мельче самых мелких микробов. Но одни из этих вирусов свойственны лишь человеку, — а на людях эксперименты не производятся, — другие были недостаточно активны. В этом отношении наиболее подходящим для исследования являлся вирус бешенства: в последних стадиях бешенство неизлечимо.

Были еще причины выбрать именно этот вирус: Рогов сказал, что препарат Брауна изготовлен, в конечном счете, из вируса бешенства — значит, в силу родства, будет наиболее сильно взаимодействовать с этим вирусом. К тому же, и методика исследований Великопольскому близка: совсем недавно он пытался, — правда, безуспешно, — создать новую вакцину против бешенства.

Доцент вспомнил, что накануне в институт привезли бешеную собаку во второй стадии болезни. Она обречена, и если антивирус Брауна подействует, можно с уверенностью сказать, что этот препарат действительно всемогущ.

Собрав необходимые инструменты, доцент спустился в полуподвал. Едва лишь он открыл дверь, из угла послышалось рычание. Большая рыжая собака, истекая слюной, грызла железные прутья решетки.

Великопольский равнодушно посмотрел на животное и сосредоточенно наполнил шприц.

Пришлось порядком повозиться, прежде чем удалось прикрутить собаку к прутьям клетки и сделать ей вливание. Затем он сел на свежеоструганные доски у стены, вынул кисет, закурил, наблюдая за медленно тающими кольцами табачного дыма.

Прошел час, другой, третий…

Собака бесновалась по-прежнему.

Досадуя на то, что напрасно потеряно так много времени, Великопольский ушел из института.

Когда позади закрывалась тяжелая институтская дверь, Великопольский обычно старался забыть о волнениях и неприятностях, связанных с работой. Ему не хотелось думать о повседневных делах, которые поглощали уйму энергии, но были незаметными и неблагодарными.

Совсем недавно он выдвинул гипотезу противогриппозного иммунитета. Вначале она казалась неуязвимой и стройной, но сегодня утром окончательно выяснилась ее полная несостоятельность. Затем этот антивирус… День прошел впустую.

Ему захотелось отвлечься от мыслей, рассеяться, и он направился к парку.

Великопольский гордился собой: получить в тридцать восемь лет место заведующего отделом не всякий сумеет. К тому же, он выглядел по-юношески молодо, и когда — чисто выбритый, в безукоризненном кителе — проходил по улицам города, девушки улыбались ему.

Великопольский долго сидел на скамейке, жадно вдыхал терпкий весенний воздух, вслушивался в задорный смех молодежи, всматривался вдаль, туда, где по главной аллее, залитой светом, проходили нарядно одетые люди, — сидел, смотрел, слушал и чувствовал, что уходит беспокойство, исчезают мысли о неудачной гипотезе, об антивирусе Брауна.

Наконец он поднялся и пошел по главной аллее. На пути ему встретилась группа девушек, — взявшись за руки, они шли, лукаво посматривая на красивого демобилизованного офицера.

Он хотел сделать вид, что испугался, что сдается в плен, а затем, разорвав девичью шеренгу, взять их под руки и пойти вместе, но вдруг подтянулся, погасил улыбку и торопливо свернул в боковую аллею: из-за киоска появилась Елена Петровна — доцент института. Она медленно шла в глубь парка.

Великопольский устремился за ней, но не подошел, а остановился в нескольких шагах, в тени деревьев. Елена Петровна, сев на скамью, изредка посматривала вдоль аллеи, словно ожидая кого-то.

Она давно нравилась Великопольскому. Умная, молодая, красивая, она держалась с ним по-дружески, но казалась недоступной. И все же он был достаточно опытен, чтобы понять: Елена Петровна любит его. Великопольский давно заметил, что ей хочется бывать с ним, что у нее радостно вспыхивают глаза, когда он играет с Галочкой, ее дочерью.

Завтра она уезжает в Сочи. Он заволновался. Ему показалось, что представился удобный случай для сближения. Весна, парк… Разыграть случайную встречу…

Но в этот момент к Елене Петровне подошла пожилая женщина; они долго беседовали и ушли вместе.