Чтение онлайн

Профессор сделал паузу, залюбовавшись напряженным вниманием, с которым слушал его Степан.

— Ты уже знаешь, что существуют мельчайшие микроорганизмы — бактерии, — продолжал Макс Браун. — Но есть еще и ультравирусы, о которых даже неизвестно. существа это или вещества. Они настолько малы. что свободно проходят сквозь стенки фарфоровых фильтров, поэтому их называют еще фильтрующимися вирусами. Они вызывают много страшных болезней: трахому, тропическую лихорадку, бешенство, скарлатину, ящур, мозаичную болезнь табака… Э, да все не перечислишь! Я полагаю, что ультравирусы — просто гигантские молекулы, — помнишь я показывал теое формулу? Среди вирусов есть так называемые бактериофаги — они могут разрушать других микробов и вирусов, сами размножаясь при этом… И вот я, изменив строение вируса «Д» — кристаллического белка, создам универсальный антивирус, новый бактериофаг, который сможет уничтожать почти всех микробов. Я уже нащупываю окончательную формулу и скоро — очень скоро! — в этой лаборатории из неорганических веществ я создам живую молекулу! Создам жизнь! — профессор гордо вскинул голову.

В дверь постучали. Вошел Валленброт. Его настороженный колючий взгляд обежал лабораторию, ощупал Степана и погас. Валленброт поклонился профессору.

— Герр профессор, шеф недоволен работой отдела. — Он понизил голос. — Нашим войскам приходится сокращать линию фронта, и из ставки фюрера можно ежедневно ждать приказа об окончательной апробации вируса «Д».

Профессор упрямо склонил голову:

— Ну, так что вам угодно?

Валленброт попросил разрешения сесть и развернул какие-то бумаги. Видно было, что он не в состоянии разобраться в чем-то очень важном и нужном ему.

— Согласно вашему, repp профессор, указанию… согласно вашим предположениям… — доносился заискивающий шепот в дальний угол лаборатории, где сидел Степан.

А профессор, откровенно издеваясь над Валленбротом, говорил флегматично:

— Ну, что вы, дорогой! Ведь это же так просто! Над этим надо лишь немного поразмыслить. Я, к сожалению, сейчас не располагаю временем, но для вас это сущие пустяки!

Степан видел, как у Валленброта вздувались на шее жилы, как он бледнел и закусывал губы, стараясь сдержать себя. Наконец, он не вытерпел и, собрав листки, медленно пошел к двери. Он не сказал ни слова, но в его взгляде Степан прочел, что Валленброт готов растерзать профессора.

Едва закрылась за Валленбротом дверь, с профессора мигом слетела маска добродушия. Он зябко поежился и, потирая руки, зашагал по комнате.

— Гомо гомини люпус эст! — говорил Браун, не глядя на Степана. — Да, это волк… И тем более страшный, что это волк-людоед… Я боюсь его… А ведь Отто считался моим лучшим учеником, и было время, когда я в нем души не чаял… Теперь я знаю, что Валленброт когда-нибудь меня убьет… Да, да, убьет! Я им еще нужен, я буду нужен им до тех пор, пока не дам сыворотки против вируса «Д». А затем меня уничтожат… Я это хорошо знаю, они меня уничтожат…

Он бормотал уже бессвязно, забыв о Степане. Степан с болью и тревогой смотрел на профессора.

Ночь. Тишина. Неяркие блики ночника ложатся на желтоватые листы толстой книги. Степан Рогов, нахмурив лоб, строка за строкой медленно и напряженно читает «Введение в микробиологию» профессора Брауна.

Прошло уже три года с тех пор, как Степан попал в этот каземат. Три года, и каждый — как вечность!.. Парню скоро исполнится шестнадцать лет, но никто не дал бы ему столько слишком уж мал он и тщедушен. Лишь глаза — черные, блестящие — и придают взрослое выражение бледному, изможденному лицу.

Угнетают юношу мысли. Угрызения совести терзают его сердце: никак не удается вырваться из этого подземелья. Сколько было планов побега — не счесть! Но все они не стоили ломаного гроша.

Может быть, Степан все же предпринял бы самую бессмысленную попытку к бегству, да запала ему в голову мысль заполучить чудесный антивирус или хотя бы уничтожить весь подземный город. Профессор Браун еще не закончил свои исследования. И Степан Рогов, выжидая удобный момент, настойчиво изучает физику и химию, вызубривает книгу профессора Брауна, юноша хочет любой ценой овладеть тайной антивируса, чтобы передать ее советским ученым.

Ах, как много непонятного в этой книге, как трудно найти в словаре соответствующие слова, как трудно понять, что же именно хотел сказать профессор!

«…Микробы — вечны. Они таковы, какими их создала природа в начале своего творческого пути, когда химические элементы случайно соединились в определенную комбинацию, уже в первый момент проявившую себя жизнеспособной.

…Живую молекулу можно рассчитать как механизм; можно добиться определенного сочетания атомов, составляющих ее, следовательно, можно создать жизнь искусственно. В этом нас убеждают волнующие опыты Стефана Ледюка, создавшего неподражаемые модели живой клетки; мы, преклоняемся перед Литлфильдом и Мартином Кукуком, создавшими „соляные существа“;

мы до конца еще не разобрались, что же в сущности представляют собой нашумевшие „радиобы“ Беттлера-Берке: механическую модель или же истинное проявление жизни в ее новой форме; но не вызывает сомнения утверждение, что хотя упомянутые ученые и защищали забытую проблему самозарождения жизни, они помогли нам поставить вопрос об искусственном воспроизведении условий, благоприятствующих химическому процессу, адэкватному первичному…»

Ах, как много непонятного в этих строках! Что такое «адэкватный»? Почему микробы «таковы, какими их создала природа», если существует дарвиновский закон отбора? Какие же это «определенные комбинации?»

Много, очень много возникает вопросов у Степана. Он хотел, чтоб книга профессора Брауна раскрыла ему секрет создания искусственных микробов. Может быть, хоть чем-нибудь удастся помочь профессору. Ведь прошел почти год, как старик рассказал о чудесном антивирусе, а успеха все нет и нет… И уже начинает закрадываться в мозг юноши беспокойная мысль о том, что, быть может, пройдут долгие годы, прежде чем Брауну удастся осуществить свой замысел. А если не удастся? Но Степан подавляет в себе сомнения. Антивирус должен быть создан, и он должен попасть в руки советских врачей!

Степан вновь склоняется над книгой. Скучное, непонятное, нелюбимое он затверживает наизусть, не зная, что почти все, написанное профессором Брауном в этой книге, никому не нужно, давно отброшено передовой советской наукой; не подозревая, что профессор Браун — ученик Пастера и Коха — вместе с ценными познаниями перенял у своих учителей все их ошибки, развил эти ошибки и идет дорогой, которая приводит в тупик.

Юноша не знает всего этого. Он медленно и напряженно штудирует абзац за абзацем, а черная стрелка часов неслышно движется по циферблату. Без пяти четыре. Степан подбегает к приемнику.

Здесь, в подземном городе, в затаенном углу Германии, еще глубокая ночь, а там, на востоке, в родной стране, начинается новый день. Вот еще минута — прозвучит величественная песня, диктор передаст последнюю сводку Совинформбюро, и Степан начнет высчитывать, сколько километров осталось пройти советским войскам до границ Германии.

Но сводку прослушать не удалось. На полуслове оборвалась торжественная песнь о Родине, и зеленый глазок, мигнув последний раз, погас. Степан бросился к приемнику, лихорадочно дергал за проводнички, проверяя прочность соединений. Он все еще надеялся, что можно устранить повреждение. Но вскоре понял — перегорела лампа.