Чтение онлайн

Конечно, в это время Годерих делал все возможное, но я понимал, что тонизирующие средства и микстуры от кашля не могли устранить корни болезни Дэни. Наконец, я рассказал Годериху о странных звуках. На это он мягко заметил: - Хэпгуд, на вашем месте я бы избавился от этого Рауля... Я бы в самом деле от него избавился.
– А что вы знаете о нем? Не был ли он как-то связан с семьей вашей супруги? Может, служил у них и воспользовался этим, чтобы попасть к вам. Но это лишь мое предположение...

– Нет, - с уверенностью ответил я. Дэни был просто очарован красотой поселка Вэньона в Оверне, вот и все.

– А эти звуки. Не находили ли вы сразу же после шумов что-нибудь разбитое или беспорядочно перемешанное?

Нет. Хотя подождите... Я вспомнил, что однажды нашел разбитую вазу и несколько раз замечал выдвинутые ящики общий беспорядок. Об этом я сказал Годериху.

– Дайте мне знать, если что-нибудь подобное произойдет опять.

И вот что. Я бы вытурил этого типа. Конечно, юноша огорчится, но все равно, я бы рискнул.

После ухода Годериха я с тяжелым сердцем размышлял над его бесспорно разумным советом. Мне не трудно было понять, почему Годерих спрашивал меня о чем-то разбитом или передвигающемся, хотя до сих пор я не думал о полтергейсте. Могло быть и так, но даже это не было бы достаточным объяснением.

Наверное сотни раз я убеждал себя, что Рауль должен покинуть нас. Но несмотря на мои решения, все оставалось без изменений. Звуки в комнате Дэни усиливались, их слышали даже слуги. Да и сам Дэни наконец признался, что слышал странный шум. Но эти звуки не беспокоили и не пугали его.

– Не будят ли они тебя, не мешают отдыху?

– Ну... Иногда. Но я не обращаю внимания и снова засыпаю.

Во время моих расспросов он выглядел обеспокоенным. Дэни одевался в эти дни и вел себя так, словно готов был выпорхнуть за дверь, как только появится солнышко. А так почти все время он проводил в шезлонге, либо в своей комнате, либо вместе с Раулем на веранде с застекленной крышей. Обычно они сидели и тихо беседовали. Этот человек строгал деревяшки, делая из них грубые куклы. А мой сын очень внимательно следил за ним, будто сейчас здесь решалась судьба мира.

Дэни просительно взглянул на меня:

– Обещай мне одну вещь.

– Какую?
– спросил я, заранее зная ответ.

– Обещай, что не отошлешь Рауля.

– Но я уже говорил: он не может оставаться здесь всегда. Почему ты думаешь, что я не должен его отсылать?

Его глаза были широко открыты и выражали грядущее несчастье.

– Это убьет меня, - сказал он.

Я начал успокаивать его, хотя и не совсем искренне. А что еще я мог сделать? Конечно, Дэни преувеличивал и был не в себе. Но такие слова, от ребенка!...

За последнее время он заметно похудел. Достаточно было сравнить эти восковые щеки и бескровные губы с его пышущим здоровьем лицом еще месяц назад, чтобы понять, как быстро он сдал. Тщетно старался я доказать, что причина этому - Рауль. Я был убежден, что именно из-за него все это началось. А это ничтожество - марионетка, пустая кукла, служившая еретическим инструментом для распространения страшной инфекции, поразившей Дэни физически и морально...

Наблюдая за этой парой, а я мог следить за верандой из окна, я напряженно думал, что же связывает их. Обычно я не видел лица сына с задумчивой или зачарованной улыбкой, которую я все больше не любил. Но иногда замечал в выражении его лица глубокую поглощенность или отрешенность, что мне становилось жутко. В присутствии своего обожателя существо по имени Рауль казалось вернувшимся к жизни. Оно становилось менее недоразвитым и отталкивающим. И если оно само увеличивалось, становилось сильнее, то это происходило за счет Дэни, за счет истощения его жизненных сил. Казалось, один чахнет, тает, а другой - растет, набирается сил...

С трудом скрывая тревогу в связи с этими мыслями, раз-другой пытался я нарушить подозрительное уединение, но вскоре понял, что это бесполезно. Они сразу замолкали. Дэни смотрел на меня полувиновато, полусердито. В то же время я знал, что их загадочные беседы с глазу на глаз сразу же возобновлялись, как только я уходил.

Несмотря на постоянную нервозность и растущую тревогу жизнь моя внешне была обычной и спокойной. Меня, как и прежде, навещали друзья. Думаю, они не замечали ничего особенного. Разумеется, они вспоминали о болезни Дэни и сочувствовали мне.

Однако они редко сталкивались с Раулем и, как я полагаю, слухи о странном недуге моего сына распространяли главным образом слуги. Клара и старая Дженни не могли не знать, что происходит у них под носом. То, что они старались держать язык за зубами, свидетельствовало только об их преданности и долгому терпению.

Что касается официального статуса Рауля, то все образовалось раньше, чем я ожидал. Как я с удивлением узнал, по настоянию Дэни через неделю после прибытия он отправился в Винчестер и с помощью Дэни в роли переводчика зарегистрировался в полицейском участке, как иностранец.

– В качестве кого он представился?
– забеспокоился я.
– надеюсь, не в качестве моего служащего.

– Да нет, - успокоил меня Дэни.
– Просто, как гость.

Все это выглядело неплохо, и я вынужден был отдать Дэни должное за инициативу. Правда, чтобы убедиться, на следующий день я отправился в Винчестер. Мне сказали, что все в порядке. Конечно, мне хотелось познакомиться с паспортом Рауля, но я не стал этого добиваться. Я просто рассказал обо всем Годериху.

– М...
– пробормотал он, выражая сомнение.
– Независимо от того, является ли этот зануда законченным холдеем или нет, - все равно ему надо указать на дверь. Как я уже говорил, я ничего не могу понять... Это случай, подлежит психологическому расследованию, здесь нужен психиатр. Понимаю, что вы предубеждены против таких врачей и с этим можно согласиться, но меня беспокоите вы и Дэни. Так что вместо одного у меня теперь два пациента...

И правда, эта история добивала меня. С каждым днем я все больше чувствовал, что не выдержу и решусь применить силу.

Когда, наконец, я пришел к этому выводу, то на какое-то короткое время почувствовал облегчение.

А обстановка продолжала ухудшаться. В результате общения со своим милым другом Дэни выглядел вконец измученным. Мысль, которая раньше лишь возникала, теперь полностью овладела мной и самым чудовищным было то, что столь оберегаемый мною Дэни достался этой аморфной кукле, стал пищей этого жуткого шута.

Он что-то теряет, думал я, что-то отдает. Но не хочет делать это добровольно, просто так. Он должен получать что-то взамен, быть заинтересованным. Но что, что?

Я жил в страшном кошмаре. Детали и подробности этой дьявольской сделки были выше моего понимания. Но то, что тайный обмен производится и его жертвой является Дэни, я чувствовал.

Кем был этот Рауль? Как только он у нас появился, я попытался выяснить это, но его неразборчивый овернский диалект оказался мне недоступен. Когда я видел его через оконное стекло строгающим свои деревяшки и похожим на раскормленное чучело, меня охватывала безмерная злость. Мошенник он или просто деревенщина? Многими часами самодовольно, с тупой настойчивостью восседал он здесь, подобно гигантской жирной мухе, почти неподвижно. От злости у меня сжимались кулаки. "Если бы я его сейчас схватил, - приходила шальная мысль, - если бы я только поймал его с поличным, я бы задавил его..."