Чтение онлайн

Должно быть, он заметил мою нерешительность. — Не волнуйся, милая. Я прохожу медосмотр каждый год. Тебе не о чем беспокоиться. Я ни с кем не был с тех пор, как мы познакомились. И…

Шок пронзает меня, заставив почувствовать тяжесть и скованность. — Не был?

Он качает головой.

— Но это было… Мой мозг подсчитывает, все еще не веря. — Много лет назад. Он опускает голову. — Да. Он говорит, что это как будто не имеет значения.

Но это очень важно. Огромное дело, на самом деле. Мои мысли бешено бегут, а эмоции захлестывают меня. Он сжимает мои бедра и снова скользит теплыми ладонями по моей попке.

— Я знаю этот взгляд. Ты чем — то взволнована.

— Ты общался с нами годами и…

Он прерывает меня поцелуем, рассеивая пар, поднимающийся внутри меня.

— И я извинился, и мы договорились, что ты простишь меня за мои идиотские наклонности. Этой его дразнящей стороны не хватало так долго, что я чувствую себя как в первый теплый день весны.

— Не позволяй этому повториться, — пробормотала я, наклоняясь для очередного поцелуя. И еще одного.

— Никогда. Еще одно сжатие. — А теперь пойдем в душ, потому что я хочу попасть в дом твоих родителей к завтраку.

ХАНТЕР

Я ничуть не удивился, обнаружив Джошуа и Мэдлин на крыльце, ожидающих нас. Наши телефоны звонили каждые несколько минут с тех пор, как мы вышли из душа. Пайпер, благослови ее Бог, отвечала несколько раз.

Голова у нее не болит, а порез заживает, швы накладывать не нужно. Но я понимаю их беспокойство. Пайпер — их малышка.

Но она и моя девочка.

Мне нравится, что мне даже не нужно говорить ей, чтобы она подождала, что я подойду и открою ей дверь. Она просто ждет. Смотрит на меня через лобовое стекло моего грузовика, и эта легкая улыбка, которую я так люблю, подрагивает на ее губах.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — пробормотала она, спрыгивая вниз. — Еще не поздно сбежать в Лос-Анджелес.

— Надо было сделать это давным-давно.

— Я люблю тебя, — шепчет она.

Она знает, как сильно я хочу ее поцеловать. Услышав эти слова на ее губах, я превращаюсь в пещерного человека. Морщинки от смеха вокруг ее глаз говорят мне обо всем.

Мэдлин поднимается с кресла-качалки, в руках у нее кружка с кофе. — Привет, милая. Хантер. Как обычно, она улыбается. Вот откуда она у Пайпер.

Хруст гравия заставляет меня повернуть голову. Грузовик Брандта останавливается рядом с моим, и он выпрыгивает из него, одетый в ту же одежду, что и прошлой ночью. Пайпер замечает то же самое, потому что, когда я смотрю на нее, она ухмыляется своему брату.

— Не успел переодеться, братишка? Ей нравится дразнить своего близнеца.

— Неважно, — ворчит он себе под нос. Но он смотрит на Пайпер, проверяя, все ли с ней в порядке, как она утверждает.

— Заходите пить кофе, — говорит Мэдлин и поворачивается к входной двери. На двери висит праздничный венок, а на лестнице стоят растения в горшках. Пирожочек бросает на меня взгляд и следует за матерью внутрь.

Я поднимаюсь по трем ступенькам на крыльцо, Брандт следует за мной.

— С ней все в порядке? — спрашивает он, и у меня возникает ощущение, что вопрос адресован мне, поэтому я киваю.

— У нее крепкая голова.

Джошуа ворчит в знак согласия. Моя грудь напрягается. Знает ли он, что я здесь, чтобы признаться ему? Может, мне стоило остановиться на их длинной придомовой дорожке, чтобы просмотреть сообщения? Что сказала Пирожочек?

— Ты позаботился об этом ублюдке? спрашивает Брандт.

— Следи за языком, — говорит Джошуа, хотя мы все слышали, как он говорил и похуже.

— Да. Мои пальцы дергаются, вспоминая тот момент, когда я схватил его за горло. Но я разжимаю кулаки, потому что все кончено. Пора двигаться вперед.

— Хорошо. Рад, что ты был рядом с ней. Брандт обнимает меня за плечи и крепко сжимает. С того момента, как мы с ним познакомились, он защищал свою близняшку. Я понимаю. Они близки. Они все близки. Именно поэтому я так долго оставался в стороне.

Но не более.

Через секунду появляется Пирожочек с кружками в руках. Она протягивает мне одну с улыбкой.

— Спасибо.

— Завтрак будет готов через несколько минут.

— Вот это другое дело, — ворчит Брандт и направляется в дом.

— Не могу дождаться, — говорит ее отец. В его голосе есть что-то, что я не могу распознать, что странное. Я думал, между нами, ничего не было… Ну, теперь это ложь, не так ли? Между нами есть недосказанные вещи.

Например, как мне нравится его дочь.

Я делаю глоток, любуясь видом. Кажется, будто вчера мы прибивали эти доски. Джошуа и Мэдлин тогда только поженились. Скрип при движении мне знаком. И все же. .

— Значит, это правда? — спрашивает мой лучший друг, его тон одновременно и отцовский, и забавный.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня с вопросительным выражением лица, которое заставляет меня напрячься. По коже пробегает волна беспокойства, но теперь, когда я признался себе в правде, пути назад нет.

— Я так и знал! раздается крик внутри дома. Даже сквозь стены я слышу, как Мэдлин приказывает сыну замолчать.

Здесь, на прохладном воздухе, губы Джошуа подрагивают.

— Что правда? спрашиваю я, желая убедиться, что мы с ним говорим об одном и том же. Я поворачиваю голову в сторону дома, потому что, очевидно, ненавижу оставаться вдали от Пайпер даже на несколько минут.

Джошуа поднимается на ноги и смотрит мне в лицо. Мои мышцы напрягаются, готовые к тому, что он решит замахнуться.

— Ты и Пайпер.

Его взгляд пристально и непоколебимо следит за мной. Я не знаю, что он ищет. Но я знаю, что бы я хотел услышать, будь я на его месте.

— Я люблю ее.

— Я знаю.

Он кивает. Я жду вспышки гнева. Требования уйти с его крыльца, с его земли и никогда не возвращаться. Мои старые демоны шепчут, что я самый плохой человек, пока я жду, что друг всей моей жизни повторит их слова. Моя грудь сжимается, сердце стучит о ребра, пульс бьется по венам.

— Отлично.

Мои колени подкашиваются, и я упираюсь в спинку кресла-качалки.

Входная дверь распахивается, и из нее выходит Брандт. — Вовремя, чувак. Чертовски вовремя. Я уже почти проиграл!

— Проиграл?

В дверях появляется Мэдлин, за ней — Пирожочек. — Возвращайся в дом и садись. Бекон почти готов.

Брандт уходит, а я в недоумении оборачиваюсь к Джошуа. Разве он не собирается кричать на меня? Сделать что-нибудь? Почему он так спокоен?

— Отлично? спрашиваю я.