Чтение онлайн

Помещение было оформлено в самых лучших традициях ресторанного дела. В стиле харчевни середины девятнадцатого века. За годы издевательств над приезжими офицерами, Соколов накопил приличную коллекцию старинной утвари и массивных элементов декора. Народ в России пьющий, и за пару бутылей первача деревенские охотно давали на прокат давнишнее барахло.

Выложенный деревом пол, резные столики, на многочисленных полочках — старинные самовары. Освещение — масляные лампы. Над главным входом — массивные оленьи рога. Кроме этого: расписанные местными умельцами стены и даже пепельницы ручной работы. Конечно, вся эта красота, по факту отъезда проверяющих демонтировалась и возвращалась законным владельцам. Но генералы то этого не знали. Да и кто мог бы подумать, что все это лишь для потехи.

— Заказываем, товарищи, заказываем, — одобрительно пробасил Соколов и подозвал очередного «гарсона» в кирзовых сапогах.

— Ну, раз молчите, то я, пожалуй, за вас товарищи выберу. Доверьтесь вкусу. — лукаво сказал Андрей офицерам, но судя по их лицам, ровно с таким же успехом можно было вести беседы со стульями на которых они сидели.

Меню, конечно же, было сущей импровизацией. К приезду штабного люда, Соколов отбирал грамотных поваров (в каждом созыве пара тройка таковых находилась), и давал установку придумать самые редкие, изощренные блюда.

— Итак, нам, пожалуйста… — начал Соколов.

И с каждым следующим наименованием челюсти генералов все больше грозились покатиться по полу.

Заказ полковника состоял из: порции тар-тара из тунца с клубникой и авокадо. Нескольких блюдечек с маринованными белыми грибочками, груздями и маслятами. Салата с тигровыми креветками и салата из краба и ананасов. Жульена из телячьего языка и шампиньонов, а так же: четырех порций пармской ветчины, коппы, брезаолы, и еще нескольких, совершенно необычных, напитков из свежевыжатых соков тропических фруктов, разведенных сливками и какао.

В завершении, полковник добавил:

— И, пожалуй, рябчиков нам.

— И рябчики есть? — внезапно ожил самый лысый, и, наверно, голодный генерал.

— Есть и рябчики, — перефразировал Соколов.

Когда принесли блюда и напитки, генералы слегка отомлели и разговорились.

— Нет, я действительно шокирован…

— Поразительно…

Начали делиться они друг с другом впечатлениями.

— Товарищ полковник, — тяжело прожевывая телятину, спросил генерал с орлиным носом, — так как же так? Как вы сумели часть то так преобразить?

— Ну, знаете, веяния нового времени. Да вы еще многого не видели, — ответил Соколов.

Поперхнувшись рябчиком, один из генералов разразился кашлем.

Покончив с трапезой, офицеры вальяжно откинулись на стульях и закурили. Им явно не хотелось уходить, однако, напомнив про их же обязательства, Соколов все же вынудил генералов выбраться из-за столов.

Экскурсия продолжилась и преподнесла инспекторам еще несколько сюрпризов. Местный клуб, вовсе не похожий на место, где солдаты скучающе перекидываются картами и домино. Здание было разукрашено граффити и внутри оформлено, как заправский клуб: с шестами для стриптизерш и довольно богатой светомузыкой. Тысячи диодов разных цветов, смонтированные руками умельцев, покрывали чуть ли не всю площадь армейского клуба. Барная стойка — не что иное, как железное брюхо старой ракеты.

— Товарищи, мы еще зайдем сюда. Только вечером. — многообещающе заверил Соколов, и генералы заулыбались.

Далее был медпункт, больше похожий на жилище кого-то из родни графа Цепеша.

Черные стены, странные знаки, красные простыни кушетки — генералы там не задержались.

— Каким-то сектантством попахивает, — боязливо отметил очкастый генерал.

— Ну что вы, какое сектантство. Просто краски другой не было. Вы же знаете, финансирование штука довольно редкая. — ехидно пожаловался полковник.

Представление Андрея Михайловича затянулось до заката и подходило к концу. Генералы были измотаны, и не только физически. Воинская часть Соколова была отличным средством психической дезориентации. Кроме вышеописанных объектов генералы посетили и разукрашенные всеми цветами радуги шахты старинных ракет, и малиновые комплексы С-300, и вольеры с белыми пуделями, которые по уверению Соколова, «отличные разведчики и чуткие псы».

В общем, первый день проверочных работ полковнику понравился, и последующая неделя выдалась не менее интересной. Два дня штудирования его сумасшедшей документации, затем — три дня веселых учений. И, наконец, последняя ночь — когда Андрей заставил генералов поползать по болотам вслед за разведгруппой, в то время как весь прочий личный состав придавал части нормальный вид.

Отклеивались черные листы со стен медпункта, закрашивались белым обода ракетных шахт, демонтировались карусели, столовая преображалась в столовую, клуб — в армейский клуб. Одним словом, когда генералы измотанные и перепачканные грязью, вернулись на рассвете в часть, их психика окончательно дала трещину. С воплями и трехэтажными матюгами побежали офицеры будить своих водителей, залезли в машины и были таковы. Утром двадцать восьмого числа генеральские зады поехали домой.

Так обычно заканчивалась любая проверка части Андрея Михайловича, и прочий офицер посчитал бы это сущим баловством, но Андрей же, к своим представлениям относился серьезно.

Когда Соколов вернулся из своих воспоминаний, наручные часы показывали четыре утра. Близился рассвет, а значит — новый скучный день скоро наберет обороты.

Полковник нехотя приподнялся над кушеткой. Нужно было идти в часть. Облюбованный Андреем бункер находился за казармами, у самого забора. Подобные сооружения возводились во времена холодной войны. Глубина десять метров, двадцать квадратов жилой площади и еще столько же под склад. Это место было любимой комнатой отдыха полковника. Сквозь толстые свинцовые стены и герметичный люк в бункер не просачивался ни свет, ни звук.

Повалявшись еще немного, Андрей все же заставил себя скинуть теплый шерстяной плед, свесить ноги с кровати и обуться. К тому времени стрелка «командирских» добралась до половины пятого, а значит — там, на поверхности уже рассвело.

Поднявшись на ноги, полковник понял, что впервые за последнюю сумасшедшую неделю он чувствовал себя отдохнувшим. Но было что-то еще. Чувство потери во времени. Словно с тех пор, как Соколов спустился в убежище, прошло не шестнадцать часов, а несколько дней. Стараясь прогнать странное ощущение, полковник надел тяжелую шинель, шерстяную шапку, и вышел из жилого помещения бункера.

«Все дело в усталости. Организм отвык от качественного отдыха», — поднимаясь по вертикальной лестнице бомбоубежища, думал полковник.

Люк, словно негодуя по поводу нарушения своего покоя жалобно скрипнул, но все же открылся. Холодный воздух ударил Андрея в лицо, и он опять пожалел, что выполз из-под теплых одеял.

— Еще слишком рано, — жалея себя, прошипел Соколов.

И действительно, часть подозрительно молчала. Нет, для этого времени суток отсутствие звуков человеческой жизнедеятельности было явлением нормальным. Но вот в молчании окружавшего часть леса, ничего нормального не было.