Тот еще тролль
Шрифт:
— Господа, — радостным голосом предложил полковник Кацман. — Не ругайтесь, господа! Лучше деритесь!
— Я вообще не знаю, кто это! — вдруг решил мой давешний оппонент и наниматель дюжины рынд. — Мною вызван этот… Который…
— Глава клана Сары Тау, — подсказал киборг на русско-татарском.
— Да! Он! — согласился визгун.
— Начнем с того, — все тот же скучный вид Баал дополнил еще более скучным голосом, — что право на вызов ты, Кандалинцев, утратил. Вместе с прямизной носа. Как, кстати, не болит?
— Я! Я! — все сильнее заводился битый аристо.
— Далее, как представитель рода-покровителя, принимаю на себя долг чести и крови… — Баал немного оживился. — И намерен стребовать с тебя, Кандалинцев, и кровь, и честь. Прямо здесь и сейчас. На белом, как ты и хотел, оружии.
— Да кто ты такой есть? — удивился вызванный, забыв даже завизжать. — По какому праву…
— По праву владетеля юридики Ометьево, — просто ответил Рикардо Алонсович. — Ближайшей, как ты понимаешь. Куда ближе твоего Грязовца, или где ты там засел, пока наследник…
— Давно? — одними губами спросил я полковника.
— Со вчерашнего утра, — так же тихо ответил мне Кацман.
Ну, понятно. Опять какая-то интрига, и я в ее центре!
Вскоре сидели у Гвоздя.
Ресторан этот назывался как-то еще, но то название я позабыл, уточнять было лень, Гвоздь же — вот он, во всей своей снажьей красе.
Сидели втроем: полковник Кацман, белый урук Зая Зая и ваш покорный слуга.
Спросите — «Что же Гвоздь? Отчего ты его не посчитал?»
От того и не посчитал, что Гвоздь не сидел, Гвоздь бегал.
Целый полковник жандармерии, да в скромном заведении… Такая честь, такая честь!
— Не тот пошел аристократ, — Дамир Тагирович изволил отдыхать: впервые на моей памяти.
Полковник принял вальяжную позу, отключил служебный связник и сейчас потягивал из баночки что-то вроде жидкого пюре — особого корма для киборгов. Надпись «Premialnyi», идущая крупными буквами по всей окружности банки, давала понять: не для простых киборгов. Впрочем, за счет заведения-то…
— Ох, не тот, — продолжил полковник. — Раньше дуэли были… Танки, винтокрылы, заклинания высшего порядка, батальон на батальон, чуть ли не стратегические бомберы! Теперь — потыкали друг в друга острым железом, и всего поединка.
— Это вы о Шереметьевых? — уместно уточнил я.
— И о них тоже, — согласился Кацман, и тут же, без всякого перехода, продолжил: — Я ведь зачем тебя позвал.
— Вот и мне интересно, — обрадовался я. Неужели наконец что-то расскажут, и жизнь станет яснее…
— Этот ваш Кандалинцев… — протянул киборг, — он, как будто, не просто так. В смысле, явился. Знаешь, когда он оказался в сервитуте?
— Интересно, — немного напрягся я. Кацман назвал дату.
— Интересно, — пришлось повторить. — За два дня до первой жертвы. Гоблина, да? Это если мне не изменяет память.
— Не в этом случае, — прорезался Зая Зая, до того молчавший. — Точно, за два дня! Только это ведь ничего…
— Не доказывает, да, — согласился Дамир Тагирович. — А вот то, чем наш недобитый аристо все это время занимался, с кем был на связи…
— Например? — вот интересно так интересно! И отчего мне кажется, что я уже знаю ответ?
— Гурбашев, — коротко ответил полковник.
— Мало ли, что Гурбашев, — возразил я. — Нет, мне он тоже не нравится… Оба они, ну, эти. Только это же…
— Это, Ваня, вишенка на торте, — порадовал меня жандарм. — Солидном таком тортике, с айсберг размером!
Ну, не дурак же, аналогию уловил.
— Прослушка, наружка, аналитика… — продолжил полковник, — Системная работа — не ваши веселые старты и прочие гениальные озарения — результат дает всегда! Скорее, поздно, чем рано, но дает.
Киборг или малость помедлил, или о чем-то плотно задумался: наверное, «говорить или нет, и если говорить, то сказать ли все».
— Девять встреч провели эти двое — и это только те, о которых мы знаем. Каждый раз, что характерно, за два дня до новой жертвы. Сегодня ждали десятую — встречу — но вот дуэль… Кстати! — полковник посмотрел на настенные часы, будто не имея встроенного хронометра — Время!
— Время — что? — удивились мы с Заей Заей хором.
— Время звонить, — туманно пояснил Кацман. — Насколько я знаю Баала-младшего, дуэль на белом оружии в его исполнении — это всегда ровно шестьдесят минут, и час этот только что прошел.
Полковник извлек откуда-то мобильный телефон, ткнул не глядя пару кнопок, включил громкую связь.
— Радомиров, — ответила мембрана динамика. — У аппарата.
— Доклад, — потребовал Кацман.
— Полминуты назад, за явным преимуществом. Один-ноль в нашу пользу.
Ого, а Ингвареша, кажется, азартен!
— Ну все, — Полковник поднялся на ноги. — Нам пора.
И как человек, внутри которого под центнер боевого железа, может так грациозно двигаться?
— Куда — пора? Кому — нам? — решил уточнить я.
— Всем нам. Снага своего только оставьте, — киборг усмехнулся, — на хозяйстве. Вы двое — со мной. Транспорт у дверей.
— Ничего не понял, — спорить я не стал, но отношение обозначил. — Ну, надо, так надо.
— Кандалинцев кончился, — сжалился надо мной полковник. — Остальных или уже взяли, или плотно ведут… Нам осталось самое интересное. — Кацман решительно двинулся к двери.
— Идем в адрес, брать Гурбаша!
Глава 24
Тяжелые в адресе — это очень хорошо. Особенно, когда адрес — не твой собственный, и хорошо вооруженные граждане явились не по твою душу, а по чью-то еще.
В адрес мы поехали на барбухайке — Зая Зая настоял. Сделал он это правильно.
Начнем с того, что оставлять машину посреди некоего нигде, то есть, в центральном районе сервитута, таки можно — но только один раз, без всяких гарантий найти ее комплектной и на том же месте, где оставил.
Потом, с таинственного адреса еще надо было как-то уехать. Вряд ли опричники… Это что, дежа вю? Если да, то отчего мне кажется, что все это я уже объяснял, и даже не раз?
— Уверен? — Кацман окинул наш транспорт таким взглядом, будто впервые тот видел, и даже сомневался немного в способности эсомобиля ездить. — Тормозить не будем. Или догоняете, или…