Тот, кто был всегда
Шрифт:
Что-то внутри меня шептало остаться. Я ещё не знал, почему, но знал одно – я не уйду.
Рождение девочки стало началом чего-то совершенно нового для меня. Я, вечный наблюдатель, теперь имел цель, даже если она была всего лишь побочным эффектом моего бессмысленного существования.
Прошло несколько месяцев. Я не отходил далеко от дома, где произошли роды. Было что-то притягательное в этом месте – его простота, тёплая атмосфера, наполненная звуками смеха, голосами и движением.
Время в деревне текло размеренно. Жизнь была тяжёлой, но люди справлялись. Мужчины уходили работать на поля или в лес, женщины работали дома, дети носились по улицам, поднимая пыль. Но моя точка внимания оставалась на одном – маленькой девочке, которая только начинала открывать для себя этот мир.
Каждое утро мать брала её на руки и выходила на крыльцо, прижимая к себе.
– Смотри, солнышко моё, – говорила она, указывая на луга, простирающиеся вдаль. – Это всё для тебя. Расти большой и сильной.
Отец, суровый мужчина с загорелыми руками и грубым лицом, старался проводить больше времени дома, чем это было принято. Он делал для неё игрушки из дерева, даже несмотря на усталость.
– Вот, смотри, Маша, – говорил он, показывая вырезанную деревянную лошадку. – Это для тебя.
Девочка смотрела на лошадку широко раскрытыми глазами и тянула к ней маленькие ручки, издавая неуверенные звуки, похожие на смех.
Вечерами в доме зажигали свечи, и родители, укладывая ребёнка спать, пели тихие песни. Я сидел в тени, почти растворяясь в углах комнаты, но ощущал тепло этого момента.
Однажды ночью, когда деревня затихла, я наблюдал, как девочка спит в своей люльке. Лунный свет освещал её лицо, делая его похожим на что-то неземное. В этот момент я впервые за долгое время почувствовал, как внутри что-то отзывается. Это была не боль, не грусть, а что-то мягкое, тёплое, почти забытое.
Дни сменялись ночами, недели – месяцами. Девочка начала ползать, неуверенно, но целеустремлённо, исследуя дом. Её первые шаги были встречены радостью родителей. Отец, стоя на коленях, звал её к себе:
– Иди сюда, малышка, давай, смелее!
Она шаталась, падала, но упорно поднималась и, наконец, дошла до него. Он подхватил её на руки и закружил.
– Молодец! Ты у нас такая умница!
Эти моменты, такие простые для них, для меня становились чем-то сакральным. Я не помнил своих первых шагов, да и вообще, был ли у меня такой момент? Я пытался вспомнить, но воспоминания ускользали, как вода сквозь пальцы.
Наступила зима. Морозы пришли неожиданно, сковав деревню белым одеялом. Жизнь замерла, но в доме, где жила девочка, царило тепло. Огонь в очаге горел почти круглые сутки, обогревая комнату. Девочка, сидя на полу, играла с игрушками, которые сделал ей отец.
Я заметил, как она начала произносить первые звуки. Сначала это были простые «ма-ма», «па-па», но потом слова начали соединяться в неуклюжие фразы. Её голос, звонкий и мелодичный, разносился по дому, и даже я, сидя в своём незримом кубе, не мог не улыбаться.
Мать, занимаясь стиркой, бросала взгляд на неё и смеялась:
– Егор, послушай, наша малышка уже говорит!
– Да, – отвечал он, не скрывая гордости. – Она у нас смышлёная.
Каждый день приносил что-то новое. Девочка начинала задавать вопросы, сначала простые, но с каждым разом всё более любопытные. Однажды она спросила у отца:
– Папа, а почему снег холодный?
Он, сидя у очага, задумался, а потом ответил:
– Потому что он из воды, милая, а вода замерзает, когда становится холодно.
Конец ознакомительного фрагмента.