Чтение онлайн

— Я думаю, что в этом красивом городе следовало бы кое-что изменить, — вдруг громко заявил, встав со скамейки, стодесятилетний сельский пастух Джарназ Арыш. — Всякое новое дело только тогда интересно и нужно, если оно лучше старого. Вы затеяли очень большое дело — заново выстроить целый город, да еще, как ты сказал, дад Нестор, — социалистический! Значит, он должен быть лучше, то есть удобнее, красивее, чище, чем, скажем, наш старый Очамчире...

— Все это так, — прервал пастуха другой старик. — А что предлагаешь, уважаемый Джарназ?

— Скажу, скажу!.. Местность наша, как все вы знаете, горная, скотоводческая. Вряд ли люди быстро откажутся от добрых старых обычаев и традиций... Что ж, наши сыны и внуки будут и уголь добывать, и скот разводить. Большинство семей в нашем новом городе, надо думать, заведет своих коров, чтобы для детей всегда было в достатке свежее молоко. А ведь каждое утро эти коровы будут идти на горные пастбища да возвращаться вечером через весь город. И, ничего не поделаешь, они каждый день станут загрязнять наши чистенькие улицы — вот как еще бывает в Очамчире... Я и предлагаю поэтому провести вокруг города отдельную особую улицу да еще маленькие переулочки, ведущие к этой большой окружной дороге, чтобы только по ним гнали скот, не нарушая чистоты и порядка на главных городских улицах и в парках.

— Чудесное предложение! — воскликнул Нестор Лакоба.

— Правильно! Верно! — раздались отовсюду одобрительные возгласы.

— Умное предложение! — вновь сказал Лакоба, подошел к старику, обнял его и торжественно произнес:

— Живи еще сто лет, почтенный Джарназ! И всегда учи нас своей мудрости!..

Когда русским гостям перевели слова Джарназа, они также одобрили предложение старика, а академик Щуко подошел к нему, крепко пожал ему руку и попросил переводчика перевести пастуху свои слова:

— Почтеннейший! Я и мои коллеги, составлявшие этот план, признаем непреложную справедливость ваших слов. Ваши замечания, абсолютно правильные, мы принимаем с большой благодарностью. В ближайшие же дни это упущение мы исправим: окружная дорога и переулочки для скота будут внесены в план. Большое спасибо вам!..

Возвращаясь вечером в Сухуми, архитекторы и Нестор Лакоба не раз вспоминали сельского пастуха и его несколько удивительное, на первый взгляд, но весьма дельное и целесообразное — конечно, по тем временам — предложение.

— Он преподал нам сегодня хо-ороший урок! — сказал Щуко. А затем, обращаясь к Лакобе, добавил: — Вы очень верно сказали, что в народе могут подать нам ценную мысль.

— Это мое постоянное правило, — ответил Лакоба. — Когда трудно решить что-либо самому, обязательно надо посоветоваться с людьми. Мудрость народа всегда выручит.

Эстафета.

Перевод автора

В старину, когда не было ни поездов, ни самолетов, ни электричества, срочные письма посылались особыми конными нарядами. Передавали вести друг другу быстро, едва успев соприкоснуться стременами.

"Стафа" — итальянское слово, означающее стремя, а "стафета" — гонец. Передать эстафету еще означало — передать наказ от поколения поколению.

Об одном случае такой своеобразной эстафеты — эстафеты аламыса — мне и хочется сейчас рассказать.

История эта берет свое начало в обороне города-героя Севастополя в дни Великой Отечественной войны. Черным кольцом в 1941 году окружили немецкие фашисты этот прославленный город. Шли ожесточенные бои.

У Мекензиевых гор, на холме, имевшем важное стратегическое значение, стояла наша батарея, где наводчиком одного из орудий служил молодой абхаз Нури Смырба. На этом участке враг стал усиленно нажимать, и наши бойцы были вынуждены временно отступить. Случилось так, что под ураганным огнем фашистов вышли из строя все бойцы батареи. В живых остался только Нури. Он понимал, почему враги так обрушились на этот холм, и знал, что если им удастся его занять, то с высоты они еще больше усилят свой уничтожающий огонь. И юноша твердо решил ни за что не подпускать фашистов к холму. Он быстро заряжал орудие и стрелял, стрелял, сдержав фашистов до подхода высадившейся с кораблей гвардейской Чапаевской дивизии. Гвардейцы разбили врага, выручили и Нури, и его орудие, с которым он так и не расставался потом до самого Берлина.

Об этом подвиге молодого артиллериста-абхаза писала фронтовая газета. Вступив в Чапаевскую дивизию, Нури встретился здесь с другом детства, Джарназом Абухба, с которым вместе учился в сухумской школе, жил в одном интернате. С тех пор они стали и вместе воевать.

Под самым Берлином Нури был убит и посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Джарназ тоже отличился в боях за Берлин и был награжден боевым орденом.

Вернувшись после окончания войны в родное село, Джарназ часто рассказывал односельчанам о своем друге.

Однажды в колхоз "Апсны Капш" приехал из Сухуми работник абхазского литературно-художественного журнала "Алашара". Услышав от колхозников про рассказы Джарназа о подвигах Нури, он обратился к нему с просьбой написать свои воспоминания о герое для журнала.

— Вы были свидетелем его подвигов, — сказал он Джарназу. — Опишите их, пожалуйста. Если одной статьи будет мало, напишите несколько. Мы обязательно напечатаем.

— Я не писатель и не журналист, — ответил Джарназ. — Но хочу, чтобы светлая память о моем друге, беззаветно защищавшем Родину, сохранилась, и постараюсь, как смогу, написать...

Спустя некоторое время Джарназ принес в редакцию свои воспоминания. Вскоре они были опубликованы в журнале. Редакция перевела ему гонорар в колхоз через сельскую почту.

Как-то вернувшись с поля домой, Джарназ узнал, что на почте для него получены деньги из Сухуми.

— Я стал журналистом, — похвалился он своему деду за ужином.

— Каким образом? — спросил старый Лагустан.

— Помнишь, я показывал тебе абхазский журнал. Там рассказывалось о Нури Смырба, моем фронтовом товарище.

— Да, да, помню, как же! Хорошо ты написал о своем друге. Славный был малый!

— Мне прислали за эти воспоминания солидные деньги. Завтра утром пойду получать их.

— Какие деньги? За что? За эту самую статью?

— Да, — ответил Джарназ.

— И ты возьмешь их? — серьезно спросил Лагустан.

— А почему бы и нет?

Дед задумался, а затем, нахмурив брови, произнес:

— Получишь деньги за воспоминания о человеке, с которым дружил с детства и который погиб на твоих глазах, защищая Родину... Нет, дад, ты не пойдешь за этими деньгами и не возьмешь их ни завтра, ни послезавтра — никогда, слышишь? Разве аламыс тебе это разрешит?..

Перевода Джарназ не взял, и деньги спустя месяц ушли обратно в Сухуми.

В редакции "Алашары", где мне рассказали об этом случае, знали, почему Джарназ отказался от гонорара, но не смогли сообщить всех подробностей. А меня они очень заинтересовали, и я стал искать случая встретиться с Джарназом Абухба из села Ахуца. К счастью, он не заставил себя долго ждать.

Встретились мы с Джарназом в сельском клубе в воскресный день на собрании колхозников, где оглашали итоги соревнования двух табаководческих бригад. Одну из них возглавлял он сам. Кстати сказать, его бригада вышла первой в соревновании.