Чтение онлайн

— Да.

— Я слышал о них.

— Тебе стоит послушать их альбом «Sunshine on Leith». У них есть несколько песен, которые, я думаю, тебе понравятся. Знаешь… от твоего страха перед вертолетом.

— Я послушаю.

Он подмигивает, и его губы изгибаются в улыбке.

Эта улыбка… она стоит того, чтобы на нее смотреть.

Чтобы запомнить.

Чтобы лелеять.

Но именно звук закрывающейся за ним двери и ощущение удара в живот приводят меня к…

Стадия 5: Принятие.

Наша история могла бы стать любовным романом. Я имею в виду, у нас были задатки чего-то великого — я нашла своего Того Самого Парня. Влюбилась в него. Он тоже…

У нас была химия. Влечение. Секс. Мы узнали его на шестьдесят процентов, выяснив, почему Джейк вел себя как мудак. Затем он искупил свою вину.

Я примерила на себя роль девицы в беде.

Он делал всякое милое дерьмо, например, перебирал мои волосы, купал меня в ванне и шептал: «шшш, я рядом».

Мы танцевали. Ходили на свидание. Смеялись. Разговаривали. Сближались.

Я теряла голову. Он ухмылялся.

Я падала. Он ловил.

Я носила его рубашку. Он надевал ее на меня.

Да. Все это было у нас.

Почти.

Проблема в том, что мы упускаем самое лучшее…

Гребаное «долго и счастливо».

Глава 29

— Он не приедет за мной! И не позвонит! Он меня не любит!

Я падаю поперек кровати рядом с Эмили и утыкаюсь лицом ей в плечо. Мне нужны ее объятия. Вместо этого она отстраняется и встает.

— Ради всего святого, Пенелопа. Ты дома всего три часа. Остынь.

Я знаю, что Эмили злится на меня. Черт возьми, я сама на себя злюсь. Сбежать, даже не попрощавшись? Типичная е*анутая героиня. А я всегда гордилась тем, что не являюсь типичной героиней. Но при первой же возможности я сбежала. И вот я здесь — снова дома, в Миссисипи. Грустно, потому что я скучаю по Джейку. И злюсь, потому что он еще не примчался умолять меня вернуться.

Какого хрена со мной не так?

Миллионы женщин убили бы за свободные отношения с таким мужчиной, как Джейк Суэггер. Я? Неееет… Я влюбилась…

Почему я считаю, что мое сердце так важно? Кого волнует, если его раздавят? Джейк — красавчик. Великолепен в постели. Богатый. Умный. Веселый. Милый. Сколько замужем за мужчинами, которые даже наполовину такие?

Дурацкое сердце.

Но сейчас речь не обо мне, а об Эмили, которой нужно протянуть мне руку и стать лучшей подругой. Если это означает лгать или сделать что-то экстремальное, лишь бы заставить меня чувствовать себя лучше, то именно это от нее и требуется. Но когда я говорю ей об этом, она закатывает глаза.

— Чего ты хочешь? Хмм? Чтобы я полетела в Чикаго и подкинула пакет с горящим собачьим дерьмом ему на крыльцо?

— Да, — выпаливаю я, не раздумывая.

Она прислоняется к комоду и, прищурившись, смотрит на меня. Даже после всех этих лет я все еще не привыкла к тому, какими жуткими становятся ее светло-серо-голубые глаза, когда она так щурится.

— Знаешь, кто ты, Пенелопа? Лицемерка.

В шоке я сажусь на кровать.

— Ли-лицемерка? Т-ты только что назвала меня ли-лицемеркой?

— Именно так я тебя и назвала. И прекрати свое театральное заикание. Здесь нет никого, кроме нас.

Со скучающим видом она затягивается вейпом. Она даже не вейпит. Она делает это просто потому, что у него вкус черники, и она утверждает, что это помогает обуздать ее аппетит. Она также утверждает, что ей нужно сбросить пятнадцать фунтов. Что просто смешно.

— Какая же я ли… ли… я даже не могу этого произнести. — Скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь от нее.

Она раздраженно выдыхает — чересчур драматично, если хотите знать мое мнение, — и перекидывает свои длинные черные волосы через плечо.

— Ты злишься на него за то, что он назвал то, что у вас было, несерьезными отношениями, но сама ни разу не сказала ему, что хочешь большего. Ты злишься, потому что он не сказал тебе, что любит тебя. Даже, несмотря на то, что сама ему этого не говорила. И ты злишься, что он не примчался за тобой. И все же именно ты ушла, даже не попрощавшись.

Я знаю все это. Это правда. И это я тоже знаю. Но это не значит, что я хочу ее слышать.

— Ну, и прекрасно. — Я хватаю ключи и телефон и протискиваюсь мимо нее.

— Так ты возвращаешься?

— Нет. — Спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, пока не добираюсь до гаража.

— Тогда куда ты?

Я поднимаю глаза и вижу, что она прислонилась к двери моей квартиры. Еле сдерживает улыбку. Что укрепляет мое решение сделать то, что я должна была сделать, как только вернулась домой.

— Иду искать нового лучшего друга.

***

Бросаю взгляд на пустую упаковку голландского шоколадного мороженого «Блю Белл», стоящую на кофейном столике, и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.

Я съела своего нового лучшего друга.

После покупки мороженого, я пришла в мамин дом, который находится буквально у меня во дворе, так как я живу в квартире над ее мастерской на заднем дворе. Я планировала дуться и шмыгать носом, пока она не спросит, что случилось. Потом собиралась рассказать ей все, пока она обнимала бы меня и гладила по волосам. Она бы сказала все правильные вещи. Мы бы посмотрели девчачий фильм. И мое пропитанное слезами мороженое стало бы результатом чьего-то другого разбитого сердца, а не моего собственного, потому что моя милая мамочка заверила бы меня, что Джейк действительно придет.

Проблема в том, что ее не оказалось дома. Так что я была вынуждена есть мороженое, пропитанное своими слезами, пролитыми над собственным разбитым сердцем, в полном одиночестве.

Боже, я такая жалкая.

А что делают жалкие люди? Они надевают свою лучшую безразмерную одежду — футболку размера 100XL и поношенные эластичные брюки — объедаются нездоровой пищей и в полном одиночестве смотрят «Красотку», свернувшись калачиком на мамином диване и жалея себя.

90 минут спустя