Чтение онлайн

«Но комфорта-то хочется!» — заключил внутренний голос.

Тщательно отмывшись шампунем с ромашкой и закутавшись в полотенце, Боря принялся ходить из угла в угол по комнатам, прикидывая квадратуру и слушая скрипящий пол. Местами так просто проваливался.

— Да уж, опасное место, — протянул сантехник.

— А я про что! — воскликнула Леся с кухни.

Этот дом был из того периода постройки, когда вместо бетонных перекрытий ставили деревянные для экономии в производстве или по недостатку ЖБИ-изделий. Но с этим можно было работать. Например, снять прохудившийся деревянный пол, убрать бессмертные лаги из лиственницы, залить черновой пол под гидроизоляцию, а сверху сделать наливной

«А там уже хоть паркет класть, хоть линолеум ложить, хоть с плиткой выначиваться», — добавил внутренний голос, развивая предпринимательские мыслишки.

Главное, на что обратил внимание Глобальный, это отсутствие посторонних звуков. Он не вообще слышал соседей средь бела дня. Ведь даже экономя на перекрытии, стены при этом заливали как в бункерах. Их ровнять не приходилось как в хрущовках. И шумоизоляцией обеспечивать не требовалось.

Подойдя к старой деревянной оконной раме и проверив чугунные батареи с таким слоем краски, что по ним можно было при разрезе определять годовые кольца, Боря закончил осмотр и вынес свой результат.

— С учётом ремонта я легко поменяю тебе эту старую, убитую трёшку на просторную однушку в новостройке с ремонтом и обставленную. По системе «вошёл-живи». Даже с учётом твоего нежелания платить налог на продажу, что-то придумать можно. Например, расписку сделать, а три года спустя уже официально купить-продать.

— Ну-ка, ну-ка, — прикинула Леся, вернулась из кухни и отключила телевизор. — То есть не зря я тебя от холодной смерти на вокзале спасла? Выручишь?

Глобальный припомнил молящий взгляд на крыльце закрывшейся конторы «Светлый путь», где стояли растерянный охранник, диспетчерша и один рыжий певун, но спорить не стал.

Зачем напоминать людям? У всех бывают моменты слабости.

— А если тебе горит, то могу на свою квартиру в центре поменять, — тут же предложил он. — Я там как раз там ремонт сделал и мебелировал.

— Ты квартиру купил? — снова удивилась Леся и даже немного пожалела, что не пошла до конца в битве за Глобального.

— Ага, купил… но ещё не отработал, — припомнил Боря. — Давай маме позвоню. Думаю, легко переедет сюда после ремонта. Кто ж не захочет жилплощадь побольше?

— Так уж и будет она ждать твоего ремонта, — ответила Василькова, уже наслушавшись от стариков столько, что сделала вывод — «их всё устраивает, главное без перемен». — И с чего ты решил, что вообще переедет?

Боря почесал нос. Ну да, захолустье. До центра семь остановок. Пешком на пруды не прогуляться, парк у дома культуры на любителя. Но едва сантехник заглянул в сумку, как невольно снова улыбнулся. Всё можно обустроить как в пансионате. Было бы на что.

Глядя на нетронутые запечатанные пачки, аккуратно прикрытые его семейными трусами, он тут же нашёл другой вариант:

— А если хочешь, то прямо сейчас у тебя её куплю. И сама уже любую квартиру купишь. За наличку. Сразу выселять не буду. Свои всё-таки люди. Что-нибудь придумаем, — и Боря подмигнул, как будто только что не валялся в изнеможении.

А Леся приподнялся брови:

— Так, погоди. Как это за наличку? Кредит брать вздумал? — всё ещё не верила подруга в лучшее. — Потом двадцать лет отдавать? Зачем?

— Слушай, скажу честно, — не стал разбивать её веры Глобальный. — В этом состоянии твоя квартира стоит максимум три миллиона. За район знаю. Тихий, спокойный. Рядом гаражи. Соседей не так много. Тут на улице семь сталинок в ряд стоят, людей почти нет, остановка рядом. Люди дружные, под окнами либо садики, либо огородики за гаражами. Дальше улицы с коттеджами начинаются. Кто участок у муниципалитета урвал. Кто сам купил, кто свалки расчистил за гроши. Там по-разному. Но когда я сделаю тут ремонт и немного поработаю с округой, в цене всё подскочит. Так что всё отобью при продаже.

Боря уже хотел показать следом пачки с крупными купюрами, но рука дрогнула. Только трусы достал с самого верха, закрыл плотно и добавил, пытаясь припомнить, как они там оказались:

— Я пока труханы на руках простирну. И пока будут сушиться, подумай. А пока думаешь, ты мне лучше вот что скажи… есть у Нины Альбертовны золото? Драгоценности всякие, старьё в шкатулке.

— Конечно есть! — даже обрадовалась Леся и полезла рыться в шкатулках. — А ты что теперь, ещё и скупщик сокровищ?

— Я бы взял на реализацию, если хочешь, — добавил Боря уже из коридора, немного подумав, не став развивать и этот момент.

Судя по внедрённым в общество Вишенкам, болтун — находка для шпиона. Но если Леся даже не заикнулась о содержимом сумки, значит не заглядывала.

«Такой не то, что жизнь надо облегчить, такую замуж с ходу надо брать!» — предложил внутренний голос: «Вот только с Наташкой сначала бы разобраться. И о Дашке подумать. А той вообще бассейн сначала построить надо. Это если о её сестре не вспоминать, да?»

Дел как всегда — невпроворот. И лишь одна фраза Степаныча на ум приходит: «хочешь жить — умей вертеться». И если сам наставник следует этому совету, то вертит Зою как хочет. В конце концов кто сказал, что после пятидесяти секс отсутствует?

Зинаида Фридрих так и не успела стать Князевой, зато успела схлопотать срок за убийство. Полное раскаянье, однако, помогло слабо, а сотрудничество со следствием даже не предлагали. И так всё очевидно: месть на фоне семейных ценностей. Суд учёл все потуги Зины скосить себе срок, но живых людей ценил больше жмуриков. И цифра оглашения приговора всё равно состояла из двух чисел, без права УДО в ближайшие десять лет.

Вот и получалось, что вместо любимого массажа отныне Зину заставляли строчить платья. Совсем не от Кардена или Габанна. Скорее робы от Гобы. Он же — Гоблин. Так называли начальника тюрьмы за глаза.

Князь был отомщён, но это не радовало. Колония строго режима и близко не стояла по сравнению с коттеджем Князевых. Вместо пиццы с пеперрони под телевизор в личном кинотеатре теперь давали лишь макароны по-флотски и возможность читать потёртые книги или писать длинные письма на честно заработанные в колонии деньги.

«Труд сделал из обезьяны человека» — честно предупреждал плакат на входе в рабочую часть зоны.

Жизнь словно не успевала смеяться над Зиной. Казалось бы, ещё до Нового года

любила делать людям массаж и выходила замуж за столько выгодную партию, как пухленький ОПГ-медвежонок. И вот на тебе — переигровка и теперь каждый вечер пишет письма Кире. Причём даже не электронные.

Но единственному человеку, который не только не бросил, но и упрямо называл её «мамой», не писать она просто не могла. Своих детей у Зинаиды никогда не было. Всю жизнь работа на ногах или скиталась по салонам, а жила исключительно на съёмные квартирах или ютилась в комнатках, сколько себя помнила.