Чтение онлайн

– В удовольствие, – хмыкнул сантехник.

Осмотрелись. Проверили автомобиль. Ни царапины на нём. Только передними колёсами немного увязли. Чуть сдай назад – выедешь.

У леса они. И на трассе грунтовой никого. Как с федеральных шоссе ушли и дороги областного значения позади оставили, так редко попадаются автомобили. Никого вокруг. Только съезд с дороги в дебри. И у самого леса макушки торчат. Не одна большая, но сразу четыре.

– О, а вот и храм, – обронил Боря, вместо того, чтобы снова начать Стасяну высказывать.

Вроде как не потребовались бы иконки, если бы дебила не вёз. С другой стороны, сам же его и спровоцировал. Никто не суёт под нос бойцовой собаке палец, когда слюной брызжет.

Так чья правда?

– Странный он какой-то, – присмотрелся к верхушкам Стасян. – Маковки не вижу. Ещё и квадратный, судя по всему. Тёмный какой-то. Не находишь? Не похож на канонический.

– О, да что ты заладил? Может просто – скит? – отмахнулся Боря, закрыл автомобиль и пошёл к храму по дороге-съезду. – Может, тут люди как раз без наценок всё делают? Ну или хотя бы берут… по-божески.

Полон сомнений был крановщик, но за другом пошёл. За таким хоть в огонь и воду с медной трубой в руке шагать и шагать. Если за подушки не предъявляет, уже хорошо. А если и про тратил забудет, арбалет не вспомнит, велосипед из головы выбросит, насчёт которого Лаптев ещё вообще не в курсе, и про прочие прогулки в город в ночи больше слова не скажет, то золото, а не человек. У такого могут и крылья следом появится.

Другой, может быть, и расстроился бы. Но только не Боря. А судя по уверенной походке после возможного ДТП, корешок ещё и духовным здоровьем озадачился. Племянника или своего, уже не суть. Главное – намеренье.

Оба путешественника спустились по дороге и замерли у развилки. Теперь приходилось решить пойти ли дальше по дороге и упереться в неплохо замаскированную среди леса парковку на десяток автомобилей или срезать и пойти к строению напрямки по узкой тропинке?

– Господи, дай нам знак! – крикнул Стасян так, что с верхушек сосен попадал снег, а где-то в глуши леса начал выходить из спячки медведь.

– Стасян, не ори.

Боря замер. Прислушались на пару. Поблизости с крыши сиганула в снег ворона. Отряхнулась и довольная, полетела обратно.

– Купается в снегу. А здание использует как трамплин или горку, – добавил крановщик, отметив это птичье развлечение. – Идём! Знак нам уже дали.

Густой лес с почти вековыми деревьями неплохо маскировал объект религиозного значения. Но чтобы понять больше, требовалось подойти ближе и прочесть табличку на здании.

Издали видно лишь начало огромными буквами «Церковь…»

В то же время вокруг не было ни забора, ни указателей. Только само монолитное здание, которое словно пытались спрятать в чаще. На скорости если проскочишь, то и не заметишь с дороги. И съезд расположен так, что сразу не разглядеть. А вот осознанно это сделано или нет – кто знает? Спросить не у кого. Вокруг ни души. Только следы.

Боря снова остановился. Тишина такая, что воздух звенит. Дышится легко, но больше ни птица не пролетит, ни заяц не пробежит. Таинственностью всё заволокло вокруг.

– Говорят, на психику давит, когда вообще ни звука, – заметил сантехник. – Даже снег не хрустнет. Но как такое может быть в лесу?

– Ну так иди и хрусти, – буркнул крановщик и присмотрелся к тропинке. – Мы идём или что?

Фиксируя для себя эти нестыковки строения с окружением, Боря уже хотел повернуть назад, но тут Стасян выдал:

– Слышал криминальную хронику?

– Нет, а что там?

– Банда гопников, повздорившая в электричке с грибниками, бала вырезана под корень.

– Чего? – повернулся к крановщику Глобальный.

А тот с лицом маньяка продолжил:

– У одной половины банды ножки были выкручены, у другой – срезаны!

Богатырский смех раздался по лесу следом, сразу убирая напряжение.

Боря только рукой махнул:

– Ой, да ну тебя! – и сам пошёл по тропинке.

А по той даже провалиться не получается. Снег стоптанный. Люди ходят довольно часто. Вытоптали то, что не убрали.

Так ни разу не провалившись ни в грязь, ни в слякоть, до крыльца храма и добрались на пару. А там полная надпись уже читается: «Церковь адвентистов седьмого выходного дня».

Сама табличка маленькая. И по потемневшей стене видно, что раньше другая висела, побольше. Характерная полоса отпечаталась по контуру, более светлая.

Стасян тут же откопал в снегу старую табличку, а под ней ещё одну. Хмыкнув, крановщик прочитал:

– «Церковь имени старейшины Алагаморова». А тут у нас «Церковь сознания Хари Кришны» была, – сказав это, Стасян снова на новую табличку посмотрел и осуждающе покачал головой. – Братан, это не так церковь.

– А кто такие адвентисты? – не понял Боря, но предпринял попытку это исправить. – Христиане? Я пока про них не в курсе.

– Да вроде христиане, – пожал плечами собеседник.

– Почитают Христа? – уточнил сантехник.

– Да вроде Христа, – скривил брови крановщик. – Но не того Христа, который истинный Христос из Назарета.

– А их что, много было?

– Ну много-не-много, но есть латинский Христос, есть японский, корейский, китайский, есть африканский, – объяснил вдруг Стасян. – А адвентисты – это вообще протестанты. Они против Папы Римского протестуют. А у тех свой Христос. Такой же, но свой. Понял?

– А был же ещё какой-то Христос из Самары? – уточнил Боря. – Не его разве добрым самаритянином звали?

Стасян покачал головой:

– Самаритянином доброго язычника звали, который помог перевязать раны и в беде не бросил. Но ему за это ничего не было, кроме упоминания и уточнения, что все остальные «нормальные люди» проходили мимо,

– Так что с адвентистами по итогу?

– А то, что это не истинная церковь Христа, а подражатели истине, которых на Первом Вселенском соборе уточнили, – попытался объяснить крановщик. – А потом переуточнили до верного на Втором Вселенском соборе. Они там ещё решили, что лучше не упоминать, что Христос говорил про реинкарнацию, чтобы не быть похожими на буддистов. Да и у египтян один и тот же бог каждый день умирал и перерождался. Осирис. Повтор, считается. Ранее христианство ведь верило в переселение душ, а не в рай и ад всех определяло пожизненно до Второго пришествия. Ты думаешь, чего они по катакомбам пережидали, пока время реформации не подошло? А?

– Чего? – повторил Боря.

– Момента подходящего выжидали! – рассказал Стасян. – А то сложно христианство нести, когда палками и камнями тебя забивают, на костре жгут и на крестах распинают. Да и само христианство не от Христа в прямом пересказе вышло.

– Как так?

– А вот так! Даже не от двенадцати апостолов пересказано, что первый последователи Христа, а от ученика одного из апостолов – Павла. От него и поведано миру. Так что это пере-пересказ.

– По сути, это не христианство, а «павлианство» выходит? – прикинул Глобальный.