Чтение онлайн

344

Солдаты же (или бойцы, как они тогда официально именовались) были в основном выходцами из деревни, где только что прошла кровавая коллективизация, которая у большинства крестьян вызвала ненависть к Сталину и его режиму. Напомним, что в 1936 году была отменена общественная категория лишенцев, то есть на военную службу теперь призывались и сыновья кулаков, и раскулаченных ссыльных, и дворянства, и духовенства. Таким образом мы получаем по меньшей мере идеологически весьма ненадежную армию. Наконец взглянем на комиссаров, которых в этой чистке было уничтожено в процентном отношении даже больше, чем офицеров. Первоначально институт военных комиссаров был создан Троцким, когда он был вынужден мобилизовать царских офицеров для грамотного ведения Гражданской войны. Поскольку к этим офицерам у большевиков доверия не было, то, чтобы они не бежали к белым и не занимались вредительством, к ним приставлялись верные большевики в качестве комиссаров-надсмотрщиков. Естественно, вначале между офицерами и комиссарами было взаимное недоверие. Но за почти два десятка последующих лет в большинстве случаев появилось взаимное доверие и сотрудничество. Многие комиссары за эти годы получили правильное военное образование в военно-политических академиях, где в военной науке их учителями были те же офицеры. Если учесть, что в институт комиссаров во время Гражданской войны отбирались самые идейные юные большевики и что для большинства из них кумиром был Троцкий — создатель Красной армии, то беспокойство Сталина было вполне оправданным. Он отлично понимал, что оснований для любви к нему у армии не могло быть. И уж если кому-либо удастся прорвать стену энкаведистского террора против Сталина, то только армии. И в панике он набросился на нее, вероятно, предполагая, что у него достаточно времени для замены расстреливаемых свежими выпускниками военных училищ. Тут он просчитался. В зимней войне 1939-1940 годов против маленькой Финляндии Советский Союз потерял около полумиллиона убитыми и замерзшими, и примерно столько же попали в плен. На каждого убитого финна приходилось чуть ли не десять погибших красноармейцев. Новые неопытные комиссары мешали воевать, их ненавидели офицеры и солдаты, и за

345

время финской войны значительное число комиссаров было убито не внешним врагом, а своими. Двоевластие — ведь приказ офицера был по тогдашним правилам недействительным без подписи комиссара — убийственно отражался на боеспособности Красной армии.

Очевидно, заключая союз с Гитлером, Сталин думал, что в его распоряжении достаточно времени для воссоздания нового командного корпуса, уже выводков его школы и совершенно ему преданных. Гитлера он слишком уважал, чтобы предполагать, что, находясь в войне с Великобританией и Францией, он пойдет на безумный шаг войны на два фронта. Чего Сталин не учел, это впечатления, которое произвела на Гитлера неудачная война СССР с Финляндией. Гитлер и не собирался воевать на два фронта. Позорная демонстрация небоеспособности советской армии в Финляндии убедила Гитлера в том, что он покончит с СССР задолго до открытия Западного фронта. Своих генералов он заверил, что это будет всего лишь летняя прогулка в Москву. Гитлер не учел, что когда встал вопрос национальной жизни и смерти, и стало понятно, что Гитлер несет народам СССР рабство, а не освобождение от большевизма, то русский боец повел себя совсем иначе, чем в Финляндии. Оба диктатора просчитались, и это обошлось народам Советского Союза почти в 30 миллионов жизней! Однако бытует еще иллюзия, что какой бы ценой это ни было достигнуто, но сталинская система оправдала себя созданием той промышленной мощи, без которой Советский Союз не справился бы с гитлеровскими полчищами. Но вот постсоветские экономические историки подсчитали, что в связи с близорукой политикой Сталина, который накануне немецкого нападения сосредоточил чуть ли не всю свою авиацию у германской границы[7] и срыл укрепления вдоль границ СССР 1939 года, немецкое наступление было столь

346

молниеносным и вызвало такой хаос в советском тылу, что чуть ли не две трети всего вооружения СССР было либо уничтожено врагом, как, например, самолеты, уничтоженные на прифронтовых аэродромах, где они стояли на приколе, либо попало врагу в руки. Иными словами, Советский Союз победил немцев с менее чем половиной всей военной продукции 1930-х годов. А такое количество ее было бы произведено и при бухаринской «полукапиталистической» системе. Причем, если бы не было голода 1933 года, коллективизации и террора, красноармейцы относились бы гораздо лояльнее к советской власти, не было бы власовского феномена — перехода на сторону врага миллионов советских граждан, и вряд ли немцы получили бы 4 миллиона военнопленных за первые несколько месяцев войны. Наконец война, несомненно, велась бы талантливее, и жертв с советской стороны было бы гораздо меньше, если бы был цел довоенный офицерский корпус.

Так сталинская система не оправдала себя ни в чем, кроме построения модели власти, наиболее приближающейся к идеалу тоталитаризма.

Избранная библиография

Волкогонов, Дмитрий «И. В. Сталин. Политический портрет». 3 т. М., Новости, 1989. Как и его книга о Ленине, этот труд Волкогонова страдает теми же проблемами — неумением организовать и «выстроить» материал, отсутствием последовательного анализа и неуместными лирическими отступлениями, уместными в романе, но не в историческом исследовании. К тому же автор медленно отходит от ленинского гипноза, и в этой книге еще Сталин — «бяка», а Ленин — «хороший». Однако книга богата уникальными архивными документами.

Daniels, Robert V.. ed. The Stalin Revolution. Lexington, D.C.Heath & Co.. 1990. Составитель сборника —американский профессор-марксист, в связи с чем большинство соавторов сборника набраны из «левого» лагеря западного академического мира. А описать результаты коллективизации вообще было предоставлено советским историкам — и это в советское время: книга

347

переиздана без изменений с издания 1972 года. Даниэльс — апологет сталинской индустриализации, хотя, конечно, осуждает «чрезмерную жестокость».

Конквест, Роберт «Большой террор». Firenze, Edizioni Aurora, 1974. Нашумевшее в свое время исследование сталинских чисток 1930-х годов известным британским ученым. Когда книга появилась в английском оригинале в 1968 году, это было, несомненно, самое полное исследование предмета. Не утратила книга своего значения и сегодня.

Он же «Жатва скорби». London, Overseas Publications Interchange, 1988. He менее тщательное исследование голода 1932-1933 годов со статистическими данными. Недостатком книги является попытка дать исторический очерк об Украине и казацком «государстве», в котором допущен ряд исторических ошибок и во всем обвиняется «Москва». И в толковании голода и советской политики на Украине чувствуется антирусское направление автора, пытающегося придать сталинской политике конкретно антиукраинский характер, в то время как на самом деле искусственный голод был направлен на уничтожение крестьянского сопротивления коллективизации, которое, естественно, было самым упорным со стороны более зажиточных крестьян, будь то на Украине или в других черноземных районах СССР (Западная Сибирь. Черноземный центр, Северный Кавказ, Поволжье).

Он же Kolyma: the Arctic Death Camps. Oxford University Press, 1979. Поразительное по тщательности исследование Колымских лагерей, учитывая, что никаких официальных данных в те годы не было. На основании рассказов какого-то десятка бывших заключенных Колымы, сумевших вырваться во время или после войны на Запад, ему удалось высчитать соотношение количества добывавшегося там золота и смертности заключенных, цену человеческой жизни в золоте (очень низкую).

Редлих, Роман «Сталинщина как духовный феномен». Франкфурт-на-Майне, Посев. 1971. Анализ феномена Сталина и его системы. Автор работы известный зарубежный русский философ и социолог, доктор философии Берлинского университета, один из идеологов российского солидаризма (НТС). «Советскому человеку, — пишет автор, — остается открытым

348

только ... путь изгнания самостоятельной мысли, фиктивного признания теории и фиктивной веры в догматы».

А. И. Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ» в любом издании, а также его романы «В круге первом», «Раковый корпус» и повесть «Один день Ивана Денисовича». Комментарии излишни. А для тех, кто не помнит советское время или не замечал его машину террора, все книги Солженицына открывают суть коммунистической власти.

Tucker, Robert, ed. Stalinism: Essays in Historical Interpretation. N. Y., Norton, 1977. Составитель и редактор сборника — профессор Принстонского университета, бывший американский дипломат в Москве в годы дружбы с СССР, так и не сумел избавиться за последующие годы от симпатий к советской власти. Он[8] и большинство участников сборника разделяют линию советской историографии после 1956 года, то есть все зло советской системы сваливается на Сталина, причем обеляются Ленин, Бухарин, Зиновьев, Троцкий и пр. В сборнике решительно не согласен с таким толкованием выдающийся польский философ и марксолог Лешек Колаковский, который в своей статье в сборнике, а еще гораздо глубже в своем трехтомнике о марксизме, видит источник зла и террора в основах марксизма.

Ulam, Adam Stalin, the Man and His Era. N. Y. The Viking Press, 1973. Личная и политическая биография Сталина. Солидный труд. Автор — мастер пера и стилистики, книга читается легко и с интересом. Улам ни в коем случае не преуменьшает сталинский террор и бесчеловечность, но в книге проскальзывают остатки симпатий Улама к большевистским революционерам, остатки из его юности, когда сам был левым социалистом или даже коммунистом в довоенной Польше.

Fainsod, Merle Smolensk under Soviet Rule. N. Y., Vintage Books, 1963. Страшная книга по архивным документам Смоленского областного НКВД, которые местные органы не успели уничтожить при стремительном наступлении немцев в 1941 году. Архив попал в руки немцев, а после войны — американцев. Был перевезен в библиотеку Гарвардского университета, где находится по сей день. В этих документах уж действительно

349

террор «без прикрас и умолчаний». Книга издана в России на русском языке (кажется, в сокращении). Schapiro, Leonard The Communist Party of the Soviet Union. Cambridge University Press, 1970. Детальная история КПСС от зарождения и I съезда РСДРП в Минске до 1966 года. С богатой библиографией и диаграммами структуры администрации Компартии. Книга настолько насыщена фактами, их анализом и разъяснениями, что читается трудно. Но это необходимый справочник для любого историка или политолога Советского Союза. Существует русский перевод.

Примечания к Главе 18

1

Пример того, как появление плюрализма неизбежно приводит к развалу всей тоталитарной коммунистической структуры — перестройка Горбачева. Ведь он не собирался разваливать коммунизм, он попытался лишь сделать его более толерантным к инакомыслию и ввести некоторые элементы рынка в его экономику, и ... все рухнуло. Это закономерно, если вспомнить, что тоталитаризм — карикатура на демократию, ее искажение, ее вырождение. Иными словами, если в тоталитаризм вспрыснуть долю демократии, то она действует как прививка какой-нибудь сыворотки, вызывающей исцеляющую реакцию организма на болезнь.