Чтение онлайн

434

Впервые Черчилль употребил термин «холодная война» 12 мая 1945 года[4], через 5 дней после капитуляции, имея ввиду самоизоляцию сталинского блока. В те же дни Черчилль пишет президенту США Трумэну, что, учитывая агрессивную политику Советского Союза и тот факт, что теперь граница государств советского блока проходит фактически по центру Европы, необходимо, чтобы Америка отказалась от первоначального намерения, озвученного Рузвельтом на Ялтинской конференции, — убрать свои войска из Европы не позднее, чем через два года после окончания войны. Сталин, несомненно, рассчитывал на расширение своей власти на всю Германию и дальше, на Францию и Италию, где коммунисты были самыми большими партиями, после того, как американские войска уберутся из Европы, и США вернутся к своей довоенной политике изоляционизма. Черчилль убеждал Трумэна оставить значительный контингент американских войск в Германии и сохранить за собой ведущую роль в западном союзе. Трумэн не сразу ответил на инициативу Черчилля, хотя согласился с ним в необходимости новой конференции с участием Советского Союза. Конференция состоялась в июле-августе 1945 года в пригороде Берлина — Потсдаме с участием Сталина.

Хотя Трумэн почувствовал всю несостоятельность Стеттиниуса и заменил его на посту госсекретаря гораздо более способным и здравомыслящим Джеймсом Бернсом, тем не менее и новая после рузвельтовская администрация никак не хотела расставаться с легендой о «добром дяде Джо». Гарриман и Трумэн считали, что все беды происходят от того, что Молотов дезинформирует Сталина. Вот встретимся в Потсдаме и договоримся! Неопытность Трумэна сказалась в том, что послом своим в Великобританию он отправил того самого Дейвиса, который, будучи послом в СССР, получал богатые подарки от ГПУ и был де-факто, если не де-юре, советским агентом влияния[5]. С Черчиллем Дейвис, естественно, общего языка не нашел. Все еще веря в доброго дядю Джо, Дейвис предложил, чтобы на Потсдамской конференции переговоры велись наедине между Трумэном и Сталиным.

435

Черчилль взорвался. Возмущенный советским поведением и террором, Черчилль говорил об угрозе захвата Советским Союзом всей Европы, если американцы выведут из Европы свои войска. Дейвис свалил все с больной головы на здоровую, обвинив Черчилля в своем рапорте Трумэну в разжигании вражды и угрозы войны. Правота Черчилля подтверждалась все более страшными вестями из-за «железного занавеса». В Болгарии летом 1945 года было официально осуждено и расстреляно около 2 тысяч политических деятелей, университетских профессоров и журналистов плюс от 15 до 20 тысяч расстрелянных без суда. Аналогичная картина наблюдалась в Албании и Румынии, и чуть в меньшей степени в остальных восточно-европейских странах, не говоря уж о сталинском терроре в СССР, особенно в тех областях, которые были оккупированы немцами во время войны. Сталин консолидировал свою власть единственным ему понятным методом — террором.

Американцы были наивны не только в отношении Советского Союза, но и в отношении обустройства послевоенной Европы. Так, для послевоенной Германии у них был приготовлен план советника президента Рузвельта по экономическим вопросам Генри Моргентау, назначение которого было предотвратить на веки вечные возможность развязывания Германией войны. План предлагал разрушить до основания всю немецкую тяжелую промышленность и превратить Германию в страну землепашцев. Естественно, если бы этот план проводился в жизнь систематически, добрая половина немцев вымерла бы с голоду, поскольку страна с плотностью населения более 200 человек на квадратный километр, к тому же не имеющая чернозема, не могла бы прокормить 70-миллионное население. Нацисты использовали этот план для запугивания немецких граждан повальным голодом, который-де уготовили Германии западные союзники. Как считает Рой

436

Даглас, план Моргентау только усилил немецкое военное сопротивление и, возможно, затянул войну на какое-то время, а когда союзники столкнулись с реальным положением вещей, им пришлось от него отказаться не только из гуманных соображений, но и ввиду необходимости существования промышленно динамичной Германии для общего экономического здоровья Европы. Наконец отношения с Советским Союзом так быстро и бесповоротно портились, что крепкая и экономически динамичная Германия была необходима как важное звено будущего оборонительного союза Европы[6].

Естественно, на Потсдамской конференции отношения были гораздо более натянутыми, чем в Ялте. Трумэн советской стороне сразу не понравился своей прямотой. Известны слова Молотова о том, что если бы Рузвельт был жив, споры в отношении Восточной Европы не достигли бы такой остроты. Такого же рода высказывания можно найти и в мемуарах Хрущева. Что они имели ввиду, — это, конечно, уступчивость Рузвельта советской стороне и его слова в Ялте о послевоенном уходе войск США из Европы. В этом смысле Потсдам поставил Сталину заслон. Не имело успеха и поразившее англичан и американцев предложение Сталина в Потсдаме предоставить Советскому Союзу колонию в Африке. Естественно, это предложение Сталина осталось без ответа. Американский историк Крокатт считает, что даже если бы Рузвельт и дожил до Потсдамской конференции, вряд ли это что-нибудь изменило. Ведь уже в письмах Рузвельта Черчиллю после Ялты звучат нотки разочарования в Сталине, хотя он и предлагает Черчиллю не заострять «советскую проблему», а в его последнем письме Сталину содержится резкая критика Сталина из-за нарушения им обещаний, данных в Ялте, в отношении демократии в Польше. Ко времени Потсдамской конференции накопилось уже столько информации об ужасах за «железным занавесом», что вряд ли Рузвельт занял бы более мягкую позицию, чем Трумэн[7].

437

Итак, признаки холодной войны были налицо еще до окончания войны. Выдающийся историк-аналитик Джордж Лихтгейм в своей «Истории XX века» считает, что холодная война началась (или, если пользоваться хронологией Фонтейна, возобновилась) к концу Крымской конференции в споре о Польше из-за ее коммунизации вопреки обещаниям Сталина не распространять коммунистическую систему на Польшу. Дело в том, что, поскольку восточноевропейские страны были уже оккупированы советской армией, у дипломатии западных союзников не было иных рычагов, способных остановить процесс насильственной коммунизации восточно-европейских стран, кроме как применением военной силы, что было невозможно хотя бы потому, что без психологической готовности к этому граждан западных демократий начинать войну демократии не могли. Знаменитый французский политический мыслитель Алексис де Токвиль писал, что демократическим государствам требуется много времени, чтобы начать или закончить войну. Он имел ввиду необходимость считаться с общественным мнением, необходимость больших усилий и пропаганды, чтобы склонить общественное мнение либо в пользу войны, либо в пользу мира. В случае с Советским Союзом значительное большинство граждан западных стран и до войны имело некоторое представление о гонениях на веру в СССР и о кровавых чистках. Поэтому потребовались очень большие пропагандистские усилия, чтобы склонить общественное мнение Великобритании и США к союзу с СССР. Тут и приезд в СССР в 1943 году высокой делегации Англиканской церкви с последующей затем дезинформацией британской общественности со стороны ее участников о свободе вероисповедания в Советском Союзе[8], и статьи Дюранти в американских газетах о «добром дяде Джо» и о том, что он подлинный друг Америки, да вот только в его Политбюро есть враги Запада, с которыми Сталину приходится считаться. В этих статьях американскую

438

публику убеждали, что Верховный Совет аналогичен западным парламентам и т.д. Как же вдруг объяснить общественности, что Сталин совсем не друг Запада, что советский режим кровав и бесчеловечен? Путь изменения отношения западной общественности к Советскому Союзу в сторону его осуждения был на Западе очень постепенным и окончательно восторжествовал только после распространения на Западе так называемой «тайной речи» Хрущева на XX партсъезде весной 1956 года. Но тогда у власти в СССР был уже улыбчивый и «миролюбивый» диктатор, игравший в ленинскую «демократию» и провозглашавший мирное сосуществование. Куда уж тут отвоевывать Польшу или Чехословакию! Удержать бы только Западный Берлин, который Хрущев не раз обещал захватить силой.

Итак, у нас уже две возможных отправных точки начала холодной войны — ноябрь 1917 и февраль 1945. Однако традиционно собственно холодную войну считают следствием следующего ряда событий 1947-1948 годов. Это, во-первых, знаменитая статья Джорджа Кеннана в самом влиятельном американском политологическом журнале «Форейн Афферс» под псевдонимом «X», в которой без обиняков говорилось о Советском Союзе и вообще коммунизме как врагах демократических государств, но в качестве палиатива предлагалась система сдерживания агрессии. Причем Япония и Филиппины были обозначены как зона защиты Америки, в то время как Китай Чан Кайши он не включал в перечень американских интересов и был готов отказаться от Кореи. Вывод статьи, позднее изложенной в качестве стратегической платформы США, был таков: из-за сдерживания и недопущения глобальной агрессии коммунизма коммунистическая система в конце концов взорвется изнутри. Что касается Европы, то тут согласно переписке двух деятелей американского Госдепартамента — Кеннана и Болена еще в 1945 году, долг западных демократий — не допустить дальнейшее расширение советской зоны влияния. Иными словами, несмотря на все протесты Рузвельта против идеи сфер влияния, послевоенная Европа была все-таки разделена на две сферы влияния. Только если на Западе это было не более, чем сфера влияния, на коммунистическом Востоке была не сфера влияния,

439

а железная и кровавая диктатура. Следующим шагом к холодной войне было создание в 1947 году Коминформа. Вспомним, как много значения западные союзники — весьма ошибочно — придавали ликвидации Сталиным Коминтерна в 1943 году по просьбе Рузвельта. Точно также, но отрицательно, отреагировали западные союзники на появление Коминформа. Это рассматривалось как повторная консолидация коммунистических сил в противостоянии Западу. Агрессивная направленность Коминформа как бы подтверждалась его составом: все правящие коммунистические партии Европы, а из неправящих — только французская и итальянская компартии, что воспринималось как намерение Сталина добиться победы коммунистов в этих странах[9]. В 1948 году был разработан план восстановления Европы, так называемый «план Маршалла» (по имени его создателя). Он был принят всеми странами Европы, принимавшими участие в войне, кроме советского блока. В Ялте было достигнуто соглашение о том, что, поскольку Советский Союз пострадал больше всех во время войны, ему пойдет львиная доля немецких репараций и поскольку такое количество репараций не сможет одолеть одна советская зона Германии, часть репараций будет идти и из западной зоны. Но поскольку советский блок бойкотировал план Маршалла, теперь не было оснований для поставок репараций из Западной Германии, восстанавливаемой с помощью американских субсидий. Поэтому вскоре после начала реализации плана Маршалла западные союзники решили закрыть границы между западной и восточной зонами. Сталин ответил Берлинской блокадой. С этого момента, уже бесспорно, началась «холодная война», определяемая как противостояние двух враждебных друг другу держав, сил или блоков, применяющих друг к другу все формы борьбы, кроме непосредственной военной конфронтации.

440

Но если мы обратимся снова к вышеприведенным словам Ленина о сосуществовании с капиталистическим миром, то убедимся в тождественности терминов «сосуществование» и «холодная война». Однако хрущевское толкование сосуществования радикально отличалось от ленинского тем, что Хрущев отказался от ленинского тезиса о неизбежности войны на полное поражение между социализмом и капитализмом. В «Программе КПСС», принятой на XXII съезде партии в 1961 году, говорится:

«Мирное сосуществование социалистических и капиталистических государств — объективная необходимость развития человеческого общества. Война не может и не должна служить способом решения международных споров. Мирное сосуществование или катастрофическая война — только так поставлен вопрос историей... Мирное сосуществование предполагает отказ от войны как средства решения спорных вопросов между государствами, разрешение их путем переговоров; равноправие, взаимопонимание и доверие между государствами, учет интересов друг друга; невмешательство во внутренние дела, признание за каждым народом права самостоятельно решать все вопросы своей страны; строгое уважение суверенитета и территориальной целостности всех стран; развитие экономического и культурного сотрудничества на основе полного равенства и взаимной выгоды».