Тотальный контроль
Шрифт:
Еще страшнее, когда суицидовирус поражает глаза и смотрит на тебя как бы извне, искажая окружающую действительность. Выставляя на обозрение уродливые искаженные лица прохожих и все ты в ловушке. Куда бы ты не побежал – видишь мерзость и спрятаться не можешь, и даже так ожидаемый спланированный уход не спасает. Дверка падает, и демоны души твоей навечно становятся твоими спутниками, пока так желаемое тело медленно пожирается червями.
Нина отвлекла меня от мрачных мыслей, позвав пить чай. Она сидела на табурете скрестив поднятые ноги, а задравшийся край моей футболки, показывал отсутствие нижнего белья, утерянного утром.
Она качалась и задумавшись водила по губам чайной ложкой, что сразу же напомнило мне вчерашний поцелуй. Заметив мой взгляд, стала это делать более интенсивно, проводя языком по ободу и заглатывая ее, и я заменил один прибор на другой, погружаясь в ночные ощущения.
«Мне надо будет сейчас уехать», – сообщила она, закончив, чем тут же обрушила меня оземь. Все внутри меня сжалось, и я, опустившись перед табуретом на колени поинтересовался зачем, боясь услышать очевидный ответ.
Оказалось, планировалась поездка за вещами, которых у нее совсем нет и даже колготки с трусиками она нигде не может найти, а значит ей придется ехать в юбке, сапогах и пальто. Она смеясь рисовала картину, в которой наглый таксист будет всю дорогу пялится в зеркало заднего вида, на то, что сейчас лицезрею я.
Чувство ревности, бессилия и тихой ярости овладели мной. Чертова Система превращала меня в заключенного, даже не планировавшего преступление.
Вернувшись в комнату, я запутался в колготках, торчавших из-под комнатной двери и озорно помахал ими отъезжающему такси. Я знал – она вернется.
Сон
Мы неслись по проселочной дороге на автомобиле и я, настроившись на удар, вжался в кресло. Браслет пронзительно запищал и замолк.
Это там, потащила она меня за руку к пригорку. Обойдя его, мы уткнулись в ржавую дверь. «Надо ломать, не успеем», – сказал я. Нина хитро улыбнулась и достала из сумки массивный ключ. «15секунд», – констатировал я, входя в бункер. Дверь захлопнулась и загорелось аварийное освещение.
«Надо ниже, – толкала она меня в спину- пока совсем не отрубит».
Мы оказались в затхлом помещении, в котором пахло плесенью. Вытяжку занесло землей и листвой, которая понемногу осыпалась по стене на пол.
«Все и спутник не берет. Давай руку, – сказала она, держа в руках скальпель, – терпи».
Я сжался и закрыл глаза. Боль нарастала с каждым движением, и я отключился. Она била меня по щекам и повторяла; «Вставай, мало времени!».
Контролер умирал, мигая потухающими лампочками. На месте браслета расплывался электрический ожег, который был тут же накрыт коллагеновой повязкой.
За 10 минут, мы должны были пересесть в другую машину и все – СВОБОДА!
Они будут искать долго и тщательно, поэтому надо было спрятаться где-то в глуши, где нет коммуникаций и даже люди абсолютно редкое явление.
Мы готовились к побегу полгода. Разобрались в устройстве браслета, который при потере сотовой связи переходил на спутник. Для этого ездили к реке – «отдыхать», предупредив об этом всех окружающих.
Мы исколесили весь пригород пока не нашли то самое место.
За это время я вспомнил запах библиотеки, в которой был в последний раз еще школьником. Я заново учился читать, не крутя, а листая, и писать, ручкой в тетрадке.
Карты – это отдельная символьная природа. Вглядываясь в них, я искал островки безопасности и прокладывал пути нашей свободы. Я научился запоминать быстро и запутывать следы, зная, что будет расследование и они придут сюда и будут перечитывать все, следуя за мной по желтым, истлевшим страницам.
Система сделала меня преступником.
Телефоны были уничтожены еще в бункере. Радио вырвано. Нужны светлые головы, они не должны вслушиваться в крики погони и терять контроль.
Ночевали мы в лесу, готовили на костре и радовались мокрой, животворящей весне. Было холодно и мерзко, но еще немного и там за горизонтом появится он – дом, милый дом!
«Спишь?», – резко тряхнул меня за плечо старший брат.
Семья
Мама, ее муж и старший брат нашли время в плотном графике себялюбия, чтобы вернуть на путь истинный и так обиженного богом родственника.
«Ты в своём уме?» – вопрошала мама, сидя в единственном кресле, а два сопровождающих стояли наготове схватить, свернуть и увезти. С ее уст это звучало пошло.
Конец ознакомительного фрагмента.