Чтение онлайн

А еще нужны провода. Медные и «люминевые»… Нет, проволоку на Руси тянули с незапамятных времён Царя Гороха. Кольчуги то ведь из чего-то вязать нужно было? И процесс этот в те времена выглядел довольно оригинально. Надо сказать, что волочильщики в те времена отличались ногами бегунов на длинные дистанции, настолько у них были развиты икроножные и бедренные мышцы, поскольку заострённый конец нагретого добела железа вставляли в закалённую до упора металлическую доску с отверстиями, волочильщик садился на качели. Затем хватался клещами за кончик прутка и напрягая ноги изо всех сил начинал тянуть. Первое отверстие, нагрев. Затем второе, чуть поменьше, и так далее, и так далее. Всё длиннее и длиннее становится пруток. Всё тоньше и тоньше, становясь постепенно тем, что можно с некоторым допущением назвать проволокой. Но ведь не посадишь всю Россию за такие вот волочильни? И уже в эпоху Петра-Реформатора проволоку для кораблей начали делать полупромышленным путём, используя силу водяных мельниц. Тянул металл не хомо волочильщикус, а водяная мельницы. Дальше – больше. Паровая тяга. Но принцип оставался прежний – доска и клещи. И в принципе, его хватало до последнего времени, пока не появилась Мурманская Социалистическая Республика, у которой совершенно случайно завалялась в загашнике Кольская Атомная Электростанция. А у той оказалась мощность такая, что увеличь полуостров потребление ВЧЕТВЕРО, и то этого оказалось бы совершенно недостаточно, чтобы станция могла работать в НОРМАЛЬНОМ ЭКСПЛУАТАЦИОННОМ режиме. Но тут в дело вмешался его Величество Прогресс. И дело сдвинулось с мёртвой точки. Как было сказано выше – понадобились провода. Процесс изготовления, в принципе, северян не касался. Господа подрядчики, получив контракт, исполнить его брались качественно и в срок. И надувать мурманчан никто не собирался. Уж слишком хорошо была известна история о некоем еврейском дельце, который получив от северян подряд на поставку рельсов, решил скрыться и прокутить полученные деньги. Увы и ах. Он не подумал о том, что бежать, ему, собственно говоря, некуда. Беглец был отловлен в Палермо, где прятался среди небольшой колонии соплеменников. Причём настолько быстро, что даже и не успел прокутить полученные средства. Деньги изъяли. Затем конфисковали всё движимое и недвижимое имущество у него И ВСЕХ ЕГО РОДСТВЕННИКОВ. А напоследок вывезли на аэроплане и высадили на Парижском Озере. И это было страшнее всего, поскольку фотографии того, во что он превратился, передавались всеми коммерсантами из под полы, правда те не ведали, что к подобному приложило руку всемогущее КГБ, организация на порядок страшнее, чем Жандармерия Государства Российского. Словом, надувать северян никто не собирался. Себе дороже. Другое дело как раз за «люменем» и «медяхой», из которой провода делать нужно. Суть то в чём? Медь есть. Но – дорога, чёрт её побери. Всё же методы добычи практически полукустарны. Добывают и алюминий. Но… Опять же, методы добычи того… Допотопные. И что делать? Как говорится – и бокситы есть, да ванн нету. И энергия есть – да не передать. Не по чему. Словом, круг замкнулся. Возник извечный для каждого русского интеллигента вопрос: Что делать? И выяснилась тут удивительная вещь: оказывается, медной проволоки можно произвести много. Причём именно столько, сколько требуется. И даже – больше чем требуется. Но не хватает сырья. Причём остро не хватает. Опять вопрос Чернышевского на горизонте возникает. Значит, требуется руда. А где у нас самые крупные месторождения купрума? Правильно! На территории Чили. А ещё – вы не поверите, в доблестном будущем Таджикистане. Ну и в Сибири опять же кое-что имеется. И что мы будем выбирать? Естественно, то, что поближе, скажете вы. Ан не тут то было. Чтобы освоить сибирские месторождения, требуется построить дороги, по которым эту руду нужно вывозить, аффинажные заводы, которым опять же электричество требуется в неимоверных количествах. Да и рабочие нужны. Чешем репу, то бишь затылок. Затем начинаем мыслить по новой. Но куда ни кинь – везде одно упирается в другое. Так что же делать то? И тут кому то стукнула в голову элементарная мысль: Товарищи! А на кой ляд, извиняюсь, нам тыкаться в эти цветные металлы?! Ведь простое железо оно, извиняюсь, тоже электричество проводит! Ну, пусть потери побольше будут. Но за неимением гербовой, как говорится, пишем на простой! Используем как временную меру ОБЫЧНЫЙ феррум. А потом, когда заработают у нас алюминиевые заводы и медеплавильные, ЗАМЕНИМ железо на то, что положено! Восприняли идею на «ура», забыв об одной простой аксиоме – нет ничего более постоянного, чем временное… И потянулись вдоль карельских лесов просеки, и поволокли, надрываясь заживо пожираемые злющими чухонскими комарами лошадки столбы, нефтью от гнили пропитанные. И вооружившись кошками, полезли на них сотни бывших крестьян, ныне гордо себя монтажниками называющие. И двигалась ветка линии всё ближе и ближе к сиятельному Санкт-Петербургу, и расцветали невиданными доселе огнями города и городки, деревни и селения. И, наконец, настал тот день и час, когда с новенькой подстанции побежали по кварталам линии и ветки северной энергии невиданной дешевизны, ровности подачи и характеристик. И пали ниц конкуренты, и посыпали они себе головы остатками спаленной изоляции, ибо не ведали они такого понятия «встречный ток», а хитрые северяне его знали, и горели поэтому на конкурирующих станциях генераторы и изоляторы, и лопались с треском реле и предохранители. И уходили от них пользователи и потребители, несущие неприятные и ненужные потери. И квартала не прошло, один стандарт в Столице – МУРМАНСКИЙ! Да и по всей Империи… Но на лаврах мурманчане не собирались почивать, и двинулись дальше. Вначале – медь. Затем – алюминий. А там и вольфрам для спиралей ламп электрических, на которые спрос невиданный возник. И прочее, прочее, прочее… Так что прав оказался вождь пролетариата, сгоревший в Женеве под ядерным дождиком – электрификация страны выведет её из застоя и разрухи. Ну, последнее понятие, Слава Богу, Империю не коснулось, но вот киловатты и амперы шевелиться её заставили…

Крайний Север – это «суровое детство и деревянные игрушки». В отличие от «большой земли» – у подростка не так много развлечений. Впрочем, детство у детей на Севере и на «большой земле» проходит почти одинаково, но чем старше ребенок, тем он дальше от песочницы и ближе к подъезду. Когда из ребенка получается подросток, то большую часть времени он начинает проводить в чужих подъездах и подвалах – подальше от глаз родителей и знакомых. Он уже не ходит с гвоздем и камнем вдоль стен панельного дома и не ищет плитки облицовки, которые можно отковырять от стен себе в коллекцию. Ему это неинтересно. Подоконник в подъезде или труда в подвале. Кассетный магнитофон. Разговоры ни о чем. Умение делать «жорики"*, «наскальная живопись» эротического содержания.

Однако взросление продолжается. Сигареты. Болгарские с фильтром. Наивная вера в то, что семечки забивают запах табака. «Жорики» уже кажутся нелепостью. Несерьезно. В ход идут автоматные гильзы, набиваемые серой от спичек. На одной стороне гильзы делается прорезь. После набивки гильзы заклепываются. К прорези привязывают шесть спичек пирамидкой – три, две, одна. Типичная петарда эпохи социализма. Достаточно опасная петарда, ибо куски разорвавшейся гильзы действуют как осколочные элементы. Дальше – больше. Смесь сурика с «серебрянкой"**. Один к одному. В бумажном пакете. Сверху и снизу привязываются камни. Если сильно ударить или сбросить с крыши – бабахнет неслабо. Даже дырку в асфальте проделает.

Конечно же вино. Поначалу «сухач» или «токайское». Потом портвейн ибо он крепче и лучше вставляет. Селитра. Мечта подростка! Какие возможности она открывает! Главное сделать раствор покрепче и найти горячую трубу теплоцентрали на улице или в подвале. Макаешь газеты в ведро с раствором и сушишь их на горячих трубах. Полученным материалом забиваешь пустой баллон из-под «дихлофоса"*** или освежителя воздуха. В днище пробиваются три дырки. Верх закатывается как тюбик зубной пасты. Фитиль из такой же проселитрованной скрученной бумаги и примитивная баллистическая ракета сверхмалого радиуса действия готова. Если же в носовую часть ракеты набить чего-нибудь «веселого» – например той же серы от спичек…Но тут слава богу природа берет свое – гормоны бьют в голову, и подросток вылезает из подъездов-подвалов и начинает «ходить с ней», напрочь забывая о потенциально опасных пиротехнических опытах. Или не напрочь, но почти забывая. Но некоторые продолжают химичить. В «моде» смесь опилок магния и марганцовки. Продавцы аптеки в шоке – запас марганцовки иссякает! Приходиться вводить ограничения, уменьшать вес расфасовки. Но это – так, почти шалости. Хуже когда «тройка» по химии. Что будет, если машинного масла налить на вскрытый регенерирующий патрон от изолирующего противогаза? Правильно! Ожоги лица не менее чем второй степени с возможной потерей зрения, а возможно и жизни!

Но «химиков» – единицы. Все начинают «ходить с…». И очень многих здесь ждет первое разочарование и обида. Все симпатичные одноклассницы (или с параллельного) разобраны парнями постарше! Или одноклассниками пошустрее и покрасившее. Если же парень умеет играть на гитаре и исполнять пару песен – он в глазах девчонок «самый-самый». И им наплевать на то, что у него в дневнике одни тройки и двойки. Он такой-такой-такой замечательный….А остальные? Остальные одноклассницы теперь прячутся по подъездам и подвалам – с теми, кто постарше, и что самое обидное с какими-то матросами и солдатами. И приходится «спускаться ниже» – искать «ту» среди тех, кто на год или два моложе. А вот там! Ха! Да и плевать на этих дур-одноклассниц! Сколько симпатичных девчонок! И все незаняты! Ну не на своих же недотеп-одноклассников им смотреть!

У девочек были свои фишки. Стремление к более старшим по возрасту мальчикам – вполне естественно. Но сразу же после окончания школы у многих из них наступало «прозрение». Причинами «прозрения» были неудачные попытки поступления в институт по окончании школы, а также знакомство с жизнью на «большой земле». Девочки узнавали реальную цену денег и внезапно начинали понимать, что большая зарплата папы-военного – это скорее исключение, чем правило – большинство людей на «большой земле» жило на гораздо меньшие зарплаты и обладали меньшим достатком. И что тот застенчивый и неуклюжий одноклассник, который давал списывать уроки, но который абсолютно не умел целоваться – самый перспективный жених в классе! Что толку от того красавца Васи, по которому сохли все девчонки? Да, он играет на гитаре, но и что с того? С его оценками в аттестате – его даже в ПТУ не взяли! А вот этот застенчивый Петя – он поступил в высшее военно-морское училище. И через пять лет станет офицером, и будет много зарабатывать. Но нужно подсуетиться сейчас, ибо на «большой земле» слишком много конкуренток! Но эти конкурентки абсолютно незнакомы с жизнью в военном гарнизоне – и это можно использовать как козырь….

Но привычное течение жизни было нарушено. И не только в «мировом масштабе», но и в мелочах. И эти бытовые мелочи производили более сильное впечатление, чем какой-то там «перенос» в прошлое. Да, где-то там царь, свергнутый в семнадцатом большевиками во главе с Лениным, где-то еще дальше – ядерное пепелище в которое превращены страны НАТО. Но это все где-то там. А вот непосредственно здесь…Блин! Сигарет с «ниппелем"**** днем с огнем не сыщешь! Смели с полок даже кишиневское «Мальборо» по рубль пятьдесят за пачку! Про «болгарию"***** даже и разговора нет – исчезла еще раньше. Следом за сигаретами с обычным фильтром, исчезли и сигареты с бумажным фильтром. «Королем» среди девчонок считался тот парень, у которого было хоть что-то с фильтром. Потом дошла очередь и до овальных сигарет – «Ватра», «Прима», «Памир» – стали котироваться так же, как раньше – «БТ», «Золотое Руно», «Ява». Кто-то курил прямо так, но многие перешли на мундштуки. И сразу выяснилось, что у юных курильщиков использующих мундштук меньше желтеют пальцы – то есть выше шансы, что не спалят родители. Только это открытие было слишком запоздалым – большая часть родителей была озадачена проблемами «мирового масштаба», и как-то перестала обращать внимание на желтые пальцы и запах табака от своих юных чад.

Однако было и «полезное» открытие! Поначалу, все эти папиросные пачки с «ятями» и вензелями и странными названиями «Фабрика Константина Месаксуди», «Фабрика Иосифа Стамболи», «Фабрика Самуила Крыма», «Товарищество Самуила Габая» обходили стороной. Спасло появление папирос от фабрики «ДукатЪ» – выяснилось две вещи – первое, это то, что к пиастрам и пиратам название «Дукат» отношения не имеет оно произошло от фамилий двух учредителей – Эзры Дувана и Абрама Катыка, второе – это то, что курить эти папиросы можно, и что они получше «Беломора» будут. Только после этого открытия перешли на «Иру» и «Сэра» и вспомнили стихи: «От старого мира – папиросы «Ира»!

Впрочем, комплексы юных курильщиков – это неизбежные проблемы переходного возраста. Проблема табакокурения была гораздо глобальнее, чем переживания инфантильного подростка на тему «учуят родаки или нет?». «Минздрав» может предупреждать сколько угодно о вреде курения, но он абсолютно не прав в государственном масштабе. Табак – стратегическое сырье, влияющее абсолютно на все сферы деятельности государства. В 1944 году, во время Второй Мировой войны командующий экспедиционным корпусом США во Франции генерал Джон Першинг заявил: «Вы спрашиваете, что нам нужно, чтобы выиграть эту войну? Я отвечаю: много патронов и столько же табака. Его нам нужно тысячи тонн и без задержки!». И этого табака жителям Мурманской области требовалось не меньше, чем солдатам генерала Першинга. Однако именно с табаком в Российской империи была серьезная проблема. В мае 1909 года III-я Дума приняла закон о повышении акцизов на папиросы, но и на табачные гильзы и папиросную бумагу на 20 – 25%. Такое решение сразу же сделало нерентабельным производство папирос с качественным табаком, и большинство крымских фабрик стали терпеть убытки. В выигрыше оказались фабрики, производившие дешевые папиросы с махоркой вместо табака. Но тут… Тут случился «перенос». Откуда-то «вынырнуло» огромное количество людей, жаждущих курить хороший табак, а не махру. Чуть ли ни миллион курильщиков, выкуривающих по пачке в день! Новому рынку требовалось около семи миллиардов папирос в год. И это при том, что во всей России в 1912 году было произведено примерно тринадцать миллиардов папирос. Желающих поучаствовать …но вопрос поставки табака был взят под военный контроль. Контроль качества продукции осуществляла военная приемка, укомплектованная в том числе и северянами. Эти северяне оказались через чур придирчивыми, дотошными, и въедливыми. А еще они очень быстро нашли «стукачей» среди крымских фабрикантов. Караимы очень быстро смекнули, что за счет такого заказа можно не жадничать с закупочной ценой, и не химичить с качеством – проще настучать на производителей папирос из махорки. Тем более, что Особым Манифестом Государя, исполнителям «Северного заказа» снижались акцизы на производимую продукцию. И процесс, что называется пошел…

Со спиртным было гораздо проще. Изобилие хлынувших марок с незнакомыми этикетками, и надписями «Поставщик Двора Его Императорского Величества», тоже поначалу пугало, но ведь есть те, с кого можно брать пример – взрослые. Именно они в своих застольных разговорах высказывали точку зрения о том или ином пойле с «Ъ»-ми на этикетке. Так что здесь все тоже устаканилось. До того момента, когда в школах не объявили, что приезжают «старорежимные», для «обмена опытом». Первыми всполошились местные барышни: как же – графья, бароны, князья… Какой шанс! Не то, что местные, которых знаешь, как облупленных с самого детского садика! Затем задёргались и местные отроки – как же, новые чудохи! Пообниматься, поласкаться, а то, глядишь, какую-нибудь и «раскрутить» на большее, предел мечтаний, удасться… Местные то, они уже приелись. Как говорится, знаешь всё что можно и что нельзя… Так что шум по деревне пошёл большой. Правда, ненадолго. Как выяснилось, приезжают то точно оттуда, да только не целая толпа, как ожидалось, а всего одна, да и то, собственно говоря, к Профессору. Того в деревне уважали. Как-никак, далеко парень пошёл. Аж в самый Комитет попал, и тинейджеры приуныли. Кое-кто, правда, хорохорился, но… После того, как Сашка после долго отсутствия измордовал местного «шишкаря» до потери памяти, его стали побаиваться. А, явившись летом на побывку с настоящим Орденом Красной Звезды, он вообще убил всех наповал. Новенькая форма с лейтенантскими погонами, скромные тёмно-синие петлицы и погоны с такого же цвета рельсами заставили наиболее шумевших быстро замолчать. Со всемогущим КГБ предпочитали по старой памяти не связываться. Да отец его, как призвали тогда, в первую мобилизацию, так и остался на службе, и носил уже ранговые погоны, правда, всего лишь кап-два, но для бывшего колхозника это тоже было… Как говорится. Впрочем, уныние прошло моментально, когда однажды утром возле новенького здания Правления колхоза, только что сданного в эксплуатацию остановилась колонна из четырёх потрёпанных львовских автобусов и двух «УАЗиков». Из вездеходов выбрались наружу с десяток солдат с малиновыми погонами внутренних войск. Из автобусов вывалилась наружу разномастно одетая куча девиц и женщин, тут же начавших обмениваться мнениями и впечатлениями на некоем, несомненно славянском, но ужасно шипящем наречии.

– Кончай языки чесать! Строиться!

На чистом рязанском наречии рявкнул старший среди конвойников, и дамочки шустро выстроились в шеренгу. Пока сержант проводил перекличку, привлечённые суетой начали собираться местные аборигены.

– Шептицкая!

– Я!

Закончил зачитывать по списку старший команды, затем аккуратно убрал список в полевую сумку и быстрым шагом поднялся по ступенькам и исчез внутри…

Председатель почесал затылок, глядя на бумагу, украшенную печатями и подписями. Не было печали, как говорится, да принесло… Словом, чего-чего, а этого он не ожидал никак. Указанием свыше, за подписями и печатями предписывалось ему, главе колхоза, определить отпущенных на условно-дословное освобождение ссыльных полячек и русских уголовниц на работу, обеспечив жильём и проживанием, а несовершеннолетних, которых из присланного контингента была большая часть – и обучением. Впрочем, с последним как раз проблем не было. Школа в деревне имелась, и господа учителя последнему только обрадуются, так как уже не раз заходил вопрос о переводе учащихся в соседний гарнизон. Но вот что делать с остальными? Впрочем, выйдя наружу, чтобы ознакомиться с прибывшими, Председатель повеселел – девчонки, как на подбор, рослые, румяные и крепкие. Так что – потянут. Ну а полячек… Они то и есть малолетки. Ладно. Задаром никого кормить не станем, а уж на хлеб они себе заработают. А поселить их можно в здании старого исследовательского института, как раз эта сотня там с комфортом и разместиться, да и охрана имеется. Выход к Заливу огорожен, все коммуникации, короче – решено. Правда, от деревни далековато, да ерунда. Девчонки здоровые, доберутся, если что. А нет – всё-равно автобус рабочих на плавмастерскую каждое утро возит. Подхватит по дороге. Рассуждения здравые, но если бы только знал старый колхозник, что его ждёт в скором времени…