Чтение онлайн

Мы продолжали устраивать засады на небольшие отряды. Теперь действовал уже не только я, а все, в том числе долбили из пулемёта. Собирать трофеи удавалось не всегда, приходилось быстро уходить, так как поднимали много шума. Тем не менее число наших невеликих побед росло, что нас радовало. При этом мы не несли потери, хотя один раз на нас устроили облаву, но и в этом случае оторвались. Похоже, не только мы тут партизанили, потому что враги опасались соваться глубоко в лес.

Само собой, налёты делали в разных местах, а не в одном, иногда даже уходили с ночёвкой. В одном из таких походов мы вышли к небольшой речушке, где обнаружили сожжённый мост, над восстановлением которого трудились советские пленники. Их охраняло с десяток немцев, и они же охраняли сам мост. По всей видимости, его сожгла другая группа партизан, как я уже говорил, не только мы тут орудуем.

На обоих берегах находились будки для часовых, перейти по мосту можно, его почти отремонтировали. По мосту тоже ходил часовой, подгоняя советских пленных. На ночь их куда-то увозили, наверное, недалеко расположен лагерь для военнопленных. Кстати, среди работяг имелся один солдат, кого бы я нашим никак не назвал, кто-то вроде бригадира. Он тоже был в советской форме, но выглядел опрятнее, что ли, а в воду не лез, только подгонял пленных. Когда из наскоро сколоченного сарая или караульного помещения выходил немецкий офицер, тот угодливо ему кланялся, смотреть противно.

Наш план был прост, большая часть отряда вместе с пулемётом перебрались на другой берег выше по течению, а мы с Юрой остались на левом берегу. Моей задачей было снять часового в будке и на мосту, остальное должны сделать мои товарищи.

Тут я сильно рисковал, потому что подобраться было трудно, но ничего, справился. Удар мы нанесли ранним утром, когда пленных только привезли, причём привозили одних и тех же. Часового в будке снял без проблем, он вообще не шевелился и смотрел в другую сторону на дорогу, что было большой ошибкой. С тем немцем, который бродил по мосту, вышло хуже, получив ранение в брюхо, он успел заорать, а потом ещё и упал в воду.

На другом берегу что-то заорал немец, но сделать ничего не успел, хотя успел меня увидеть. Ударил пулемёт, а потом к нему присоединились выстрелы из винтовок и шмайсеров, разнося будку и караульное помещение. Оттуда даже никто выбраться не успел, всё было закончено очень быстро. Пленные так и замерли в воде, разбегаться никто не стал, а тот, кто был у них старшим, начал затравленно озираться. Бежать ему было некуда, с одной стороны моста шёл я со своим охранником, а с другой майор с бойцами, правда, всего с двумя, остальные уже собирали трофеи.

— Чего ты так смотришь? На колени и руки за голову! — Приказал я бригадиру, после чего посмотрел на работающих в воде бывших пленных. — Вы можете выбираться на берег, только покойничка того достаньте. Ну, и винтовку его тоже захватите.

Только сейчас до изнеможённых пленных дошло, что их освободили. Они радостно загалдели. Хорошо, что не стали выбрасывать инструмент. Этих людей можно было понять, выглядел я не как советский человек, вот и смотрели, не понимая, чего от меня можно ожидать, тут подоспел и майор.

— На фашистов работаешь, гадина! — Заорал он на «бригадира», стоящего на коленях.

— Меня заставили! — Взвизгнул «бригадир». — Я не хотел.

— Врёт, тварь, он сам вызвался! — Подал голос один из строителей. — Чуть ли не ноги немцам целовал!

— Ничего, судим тебя по всей строгости закона, — пообещал майор. — Тоже с нами пойдёшь.

Пограничник, подошедший вместе с майором, пнул бригадира по морде, после чего тот упал и заскулил, не нравились ему такие резкие перемены в жизни.

— Чего замерли? — Обратился я к освобождённым. — Помогите бойцам, тащите всё ценное и побыстрее, времени у нас в обрез, стрельбу наверняка слышали.

Дважды повторять не пришлось, началась суета, немцев быстро обобрали, из помещений вынесли всё, что нам могло пригодиться, даже бинокль нашли, больно майор печалился из-за его отсутствия. Только когда мы услышали рык двигателей вдалеке, углубились в лес, снова запалив мост, даже не успели его полностью отремонтировать.

В караульном помещении имелся кое-какой провиант, который освобождённые хотели тут же съесть.

— Не вздумайте! — Рявкнул я на них. — Вас часто кормили?

— Только по вечерам, — сообщил мне один, — чтобы с голоду не сдохли.

— Животы заболят, если налегать будете, — предупредил я, а после майор спохватился и начал наводить порядок.

Углубившись в лес и убедившись в том, что преследователи сбились со следа, группа остановилась. Надо сказать, я вообще не понимал, с какой целью майор тащит с собой предателя, ладно бы как носильщика, но нет, справлялись сами. Конечно, мы видели, как он относился к своим же землякам, могли бы приговорить его прямо там.

— Товарищ майор, разрешите вопрос, — сказал я, заставив командира насторожиться. — Зачем мы тащим с собой вот этого товарища? Не пора ли бойцам сделать объявление?

— Ладно, — кивнул мужчина, а после обратился к освобождённым людям. — Бойцы, сейчас у вас есть выбор, вы можете вступить в наш партизанский отряд, а можете уйти. Никто вас удерживать не станет, но если вы примете решение присоединиться к нам, обратного хода не будет. Вы станете подчиняться мне и выполнять мои приказы, будем вместе громить проклятых фашистов.

— Нам сказали, что Советский Союз капитулировал, — заявил один из бойцов. — Вроде бы уже подписали мирный договор.

— Врут, — тут же заявил я. — Из вас пытались сделать послушных рабов. Да, Советский Союз понёс огромные потери, но война продолжается и мы её выиграем, можете не сомневаться.

Почти все согласились пойти за нами, ушли всего три человека, сказали, что попытаются добраться до своих, но в это слабо верилось. Они ушли сразу, взяв в дорогу немного еды. Хорошо, что убедил майора не тащить всех в лагерь, а сначала хотя бы вот так людей проверить. Было бы гораздо хуже, если бы они сбежали позже, были пойманы и указали, где наш лагерь.

— Теперь нужно решить, что делать с предателем, как старший по званию я этим и займусь. Значит, вы утверждаете, что этот человек добровольно вызвался служить немцам и обращался с вами жестоко?

Солдаты загалдели в разнобой, майор хотел сказать что-то ещё, но я его прервал.

— Юра, предателя в расход, — приказал я, после чего мой охранник перерезал вражине глотку. — Майор, не надо так смотреть, у нас нет времени с ним возиться, да и прокурора с судьёй поблизости тоже не вижу. Незачем отвлекаться на всякую падаль.