Чтение онлайн

— Очень приятно, — сказал Баррент. — У вас есть одежда моего размера?

— Безусловно, есть! — воскликнул Уондерсон. — Вам нужна Регулярная или Особая?

— Регулярная подойдет.

— Большинство новых Опросчиков предпочитает Особую. Небольшая надбавка в цене обеспечит лишнее уважение.

— В таком случае я возьму Особую.

— Да, сэр. Хотя, если бы вы могли подождать… Через пару дней мы получим новую фабричную модель — Домашняя Пряжа с натуральным браком!

— Я, пожалуй, зайду за ней, — решил Баррент. — А пока хотел бы купить то, что есть.

После нескольких примерок Баррент подобрал себе черный деловой костюм с белой тонкой каймой на лацканах.

— Пожалуйста, сэр! Прекрасно сидит, с гарантийным сроком. И всего тридцать девять девяносто пять.

— Превосходно, — сказал Баррент. — Теперь насчет денег.

— Да, сэр?

— У меня их нет.

— В самом деле, сэр? Это весьма необычно.

— Да, — согласился Баррент. — Тем не менее у меня есть ценности. — Он извлек из кармана три кольца с бриллиантами, которыми его снабдила Группа. — Это настоящие бриллианты, что подтвердит любой ювелир. Если бы вы взяли одно из них, пока я не достану денег для уплаты…

— Но, сэр, — удивился Уондерсон, — бриллианты больше не имеют самостоятельной ценности. С двадцать третьего года, когда фон Блон написал решающую работу, уничтожающую концепцию нехватки…

— Естественно, — глухо заметил Баррент, не зная, что делать.

Уондерсон посмотрел на кольца.

— Они, наверное, дороги вам как память? Я не позволю себе лишить их вас. Пожалуйста, не спорьте, сэр! Я не смогу спать по ночам, если отниму вашу семейную реликвию.

— А как с оплатой?

— Заплатите, когда вам будет удобно.

— Вы хотите сказать, что поверите мне, даже не зная меня?

— Конечно. — Уондерсон улыбнулся. — Испытываете свои методы, Опросчик? Даже ребенку известно, что наша цивилизация основывается на доверии. К незнакомцу следует относиться как к честному человеку, пока он полностью и бесповоротно не доказал обратного.

— Вас никогда не обманывали?

— О нет. Преступлений в наши дни не существует.

— А как же Омега, планета заключенных? Вы, должно быть, слышали о ней?

— Возможно, — осторожно проговорил Уондерсон. — Ну, точнее было бы сказать, что преступлений почти не существует. Наверное, всегда найдется горстка прирожденных злодеев, но не больше десяти-двенадцати в год из населения в два миллиарда. — Он широко улыбнулся. — Вероятность, что я нарвусь на преступника, очень мала.

Баррент подумал о кораблях, регулярно курсирующих между Землей и Омегой… Интересно, откуда Уондерсон взял такие цифры? И, между прочим, интересно, где же полиция?

— Очень вам благодарен, — произнес он. — Я заплачу как можно быстрее.

— Конечно, конечно, — согласился Уондерсон, с чувством тряся руку Баррента. — Когда вам будет угодно, сэр. Не стоит торопиться.

Баррент снова поблагодарил его и вышел из магазина. Потом нашел отель и снял комнату — на неделю, в кредит.

Утром Баррент отправился в библиотеку. Форма Опросчика позволила пройти к закрытым для доступа полкам, где хранились книги по истории. Но сами книги его разочаровали: в большинстве своем они охватывали период лишь до начала атомного века. Баррент просматривал их, и к нему возвращались смутные воспоминания. Он мог перепрыгнуть от Древней Греции к Римской империи, через Темные века к норманнским завоеваниям и Тридцатилетней войне, к быстротечному игу наполеоновской эры. Внимательнее он прочитал о мировых войнах…

После долгих поисков Баррент нашел небольшую работу «Послевоенная дилемма. Том I» Артура Витлера. Она начиналась там, где кончались остальные, — со взрыва бомб над Хиросимой и Нагасаки. Баррент сел и стал читать.

Миновала угроза войны. Страны развивали новейшие методы пропаганды. Необходима была безоговорочная вера в официальные доктрины. Давление на личность, однако, становилось все сильнее и утонченнее. Различие во мнениях могло стать смертельно опасным — слишком много групп имели теперь доступ к чрезвычайно мощному оружию. В этих условиях стало нетерпимым поведение, отличающееся от нормы.

Унификация наконец была завершена. Продолжалось завоевание космоса, но земные учреждения закостенели. Цивилизация менее гибкая, чем любая другая, подавляла всякую оппозицию существующим обычаям, привычкам, воззрениям. Оппозиция считалась не менее тяжким преступлением, чем убийство или поджог. И так же наказывалась. Секретная полиция, информаторы — использовалось все. Каждый человек и каждое устройство были поставлены на службу одной великой цели — ликвидации несогласных.

Смертная казнь была давно запрещена, и преступники переполняли лагеря. Наконец их решили перевезти в отдельный мир, скопировав систему, которую Франция использовала в Новой Каледонии, а Англия — в Австралии. Так как управлять Омегой с Земли было невозможно, власти и не пытались делать это. Они просто позаботились о том, чтобы заключенные не сбежали.

Здесь первый том кончался, второго на полках не оказалось. Библиотекарь сказал, что том был уничтожен в интересах общественной безопасности.

Баррент вышел в маленький сад, сел на скамейку и, уставившись вниз, стал думать. Он ожидал увидеть Землю как раз такой, какой она была описана в книге Витлера. Он был подготовлен к полицейскому государству, изощренной слежке, жестоким репрессиям и растущему сопротивлению. Но все это осталось в прошлом. До сих пор он не видел даже постового. Люди, которых встречал, вовсе не казались угнетенными. Наоборот… Это был совершенно иной мир.

Если не считать того, что год за годом на Омегу прибывали партии ничего не помнящих о Земле заключенных. Кто арестовывал их? Кто судил? Какое общество их породило? Ответы ему предстояло найти самому.

С раннего утра Баррент начал расследование. План был прост. Он звонил в двери и задавал вопросы, предупреждая, что серьезные могут перемежаться странными и глупыми, предназначенными для определения общего уровня развития. Таким образом Баррент мог затрагивать любые темы, не возбуждая подозрения.

Результаты оказались самыми неожиданными.

(Гражданка А. Л. Готхрейд, возраст 55 лет, занятие — домохозяйка. Женщина чопорная, но вежливая.)

Вы хотите спросить меня о классе и статусе, Так?

— Да, мадам.

— Так как все равны, есть только один класс. Средний. Вопрос только, к какой части среднего класса относится индивидуум — высшей, низшей или средней.

— А как это определяется?

— По манерам: как человек ест, одевается, ведет себя на публике…