Чтение онлайн

С плотно закрытого тучами, а потому казавшегося чёрным неба медленно спускался мой дрон. Он мигал поочередно сигнальными огнями: синий-красный-зелёный-жёлтый. Цикл повторялся трижды, потом часто-часто моргал обычный белый свет, и снова цветной цикл.

Я дождался, когда дрон опустится на минимальную высоту, в другой ситуации я бы, наверное, даже смог до него допрыгнуть, но сейчас просто смотрел, как он висит надо мной. Он четырежды повторил свой сигнальный цикл и стал плавно подниматься. Я подумал, что хоть ребята и идут в режиме снегоходов, в самой нижней точке они дрон могут не заметить, но менять что-то мне было уже просто лень. Я понимал, что стоит, но сил не было. Только ждать. Сидеть, обняв колени, и ждать. Я успокоил себя тем, что у поверхности дрон отпугнёт снежников, если те приблизятся…

Глайдеры снежников опередили. Первый красиво развернулся ко мне бортом, когда был шагах в десяти, и замер почти напротив. Несколько секунд он так и стоял, а потом распахнулся боковой люк и оттуда показался старший инженер:

– Навигатор, жив? – спросил он и, не дожидаясь ответа, стал выбираться.

– Жив, – сказал я радостно, но так тихо, что сам понял это.

Захотел махнуть рукой, но просто не смог. Не было ни сил, ни мотивации. За инженером вышел фиттер, но он не стал бежать ко мне: повернулся к люку и протянул руки, ожидая, что ему оттуда что-то подадут.

– Жив, пацан? – ещё раз спросил старший инженер, когда подбежал и хлопнул меня по спине.

– Да, да… всё хорошо.

– Жив! – радостно сказал он и хлопнул сильнее. – Мужики, жив! – крикнул он уже в сторону глайдера.

Фиттер только поднял руку – услышал – и снова стал ждать чего-то.

– Встать можешь, пацан? Нельзя сидеть, нельзя… – Старший инженер начал помогать мне. – Ох, тяжёлый ты, как купол реактора… Давай-давай… Сокоординаторша жива?

– Да… – Я зажмурился, собрался с силами и сказал громче: – Жива, но… голова разбита.

– Без сознания? В кабине?

– Да…

Он посмотрел нетерпеливо на перевёрнутый глайдер, но остался со мной.

Фиттер доставал из люка скафандры. Один уже лежал на снегу, словно труп, второй только вытаскивали. Кто фиттеру их подаёт, я не видел, скорее всего, один из матросов.

– А ты как? Не ранен?

– Нет, только промёрз… кажется.

– Сейчас… Второй глайдер подъедет, там врач.

Я и сам уже видел, как он приближается. Внешнее освещение они тоже включили на максимум, и теперь их было трудно не заметить.

– Зачем космические скафандры? – спросил я.

Старший инженер посмотрел в сторону люка, а потом перевёл взгляд обратно на меня:

– Точно головой не стукнулся? Там температурный режим стабильный.

И правда…

– Я не знаю, я… я после аварии как отупел. – Я говорил и не смотрел на старшего инженера. Фиттер и матрос-два, это он подавал, несли скафандры к нам. Другой глайдер уже остановился чуть поодаль, и его аппарель медленно опускалась. – Я… я про режим маяка на дроне только недавно догадался. Сидел до этого, мёрз…

– Это нормально, – успокаивал старший инженер. – Это стресс. Чрезвычайная ситуация. Мы сами сегодня… – он замолчал.

Я ждал, что продолжит, но он не стал. Подошли фиттер и матрос-два, похожие на детей с огромными куклами в руках…

Во втором глайдере были первый помощник, врач и сокоординатор-два. Тот, как только подошёл, сразу же спросил, жива ли его коллега и, услышав ответ, понёсся в разбитый транспорт. Врач меня осмотрела бегло, только обошла, словно автомобиль при покупке, спросила, как себя чувствую, и велела лезть в скафандр.

Пока фиттер и старший инженер помогали мне его надеть, началась суета. Приехавшие то не могли решить, кто со мной останется, то не знали, как быть с нашим размещением. Первый помощник с мрачным видом постоял со мной рядом, следя, как я облачаюсь, а потом молча ушёл вслед за врачом. Матрос-два, наоборот, вскоре вышел с пустым скафандром.

– Говорят, нельзя её одевать. Одеялом накроют и прям в глайдере повезём, будем буксировать.

Старший инженер с сомнением посмотрел на мой транспорт:

– А получится?

Матрос-два показал жестом, что понятия не имеет, и перевел взгляд на меня:

– Давай, залезай, а я пока настрою, как врач сказала. И пойдём внутрь, она чуть позже ещё раз тебя осмотрит.

Я уже почти закончил, осталось только опустить стекло гермошлема и дождаться, когда автоматика закроет задний люк. Матрос-два передал пустой скафандр старшему инженеру и встал за моей спиной.

– Закрывайся и дай разрешение на внешнюю настройку.

– Хорошо, – я опустил защитное стекло и на несколько мгновений погрузился в тишину. Потом включились динамики и стали передавать внешние звуки.

Было тепло… Очень приятное тепло окружило меня тут. Я ощущал его бёдрами, плечами, туловищем и головой. Остальное… остальное пока ещё словно отсутствовало, словно пребывало в другом измерении, но по рукам и ногам уже начинало расходиться приятное покалывание, не доходящее, впрочем, до кистей и стоп.

Внешнее управление даже включать не пришлось, всё и так было настроено. Матрос-два повозился немного и сказал:

– Всё, выставил температуру. Пошли внутрь.

– Только доведите, ног не чувствую…

– Доведём, – пообещал старший инженер.

И мы пошли.

Врач заглянула чуть позже, вместе с сокоординатором-два. В этот раз она только спросила, как я себя чувствую, сказала открыть шлем и посветила в глаза.

– У сокоординаторши куртка тёплая до сих пор. Ты аккумулятор отдал?

– Я.

– Дурак, – спокойно сказала врач. Не ругалась, но и благородством не впечатлилась. – Короче, ребята. Вы езжайте на корабль, я всё передам, что надо подготовить… Только идите не в буксирный медотсек, а в прицеп, ладно? Там оборудование получше…

– Да уж конечно, – фыркнул матрос-два.

Врач не обратила внимания и продолжила:

– Повезло тебе, навигатор.

Сокоординатор-два открыл рот, чтобы что-то спросить, но врач даже не дала ему сказать:

– Да, можете забрать, что хотели. Только пусть парень скафандр не выключает. Режим… – она глянула на нагрудный дисплей. – Ага, всё верно. – Потом мне, строго: – Скафандр не снимай, пока не будешь в лечебном модуле, понял? Шлем закрой, и так и сиди.

Я послушно опустил стекло. Снова пауза в звуках, а потом я услышал, как врач проговаривает сокоординатору-два: