Чтение онлайн

Неясно, насколько добровольным было участие в этом конкурсе; в первый год некоторые лауреаты узнали о своем участии по звонку из ФСБ накануне церемонии награждения [821] .

Все упомянутые выше конкурсы были заявлены именно как возрождение андроповских традиций. Об этом давалось понять в соответствующих публичных выступлениях, это намеренно подчеркивалось в соответствующих церемониях.

Фильмы, созданные в условиях этой восстановленной модели сотрудничества между ФСБ и культурным миром, играют в чекистском возрождении особенно важную роль. Примером тому могут служить два блокбастера постсоветской эпохи: «Личный номер» и «Код апокалипсиса».

«Личный номер» (реж. Евгений Лаврентьев, 2004) — одно из самых странных проявлений текущего чекистского ренессанса. Во многом это обычный боевик в голливудском стиле, но со своеобразным сюжетом. Очевидно, целью создателей фильма было показать истинную версию событий, существенно повлиявших на репутацию ФСБ, а именно взрывы жилых домов в 1999 году и захват заложников в 2002-м на Дубровке (эти сцены снимались в здании Московского цирка) [822] .

В фильме присутствуют «архетипический образ настоящего российского героя», воплощенный в офицере Смолине [823] , и «враги» нового поколения: изгнанный олигарх, который похищает героя, одурманивает наркотиками, пытает с помощью чеченских наемников и заставляет сделать ложное признание, что это он взорвал дома в 1999 году (чтобы очернить имя чекистов, или гэбистов, как уничижительно он их называет). В фильме Россия в конечном итоге спасает западный мир от международных террористов, несмотря на явное безразличие руководителей НАТО к ее судьбе («У них уже был один Чернобыль», — говорит один из них). Подразумевается, что фильм основан на реальной истории из жизни офицера спецслужб Алексея Галкина, захваченного чеченцами, а впоследствии объявленного Героем России.

«Личный номер» создан по заказу российского Федерального агентства по культуре и кинематографии и при поддержке Общества чекистских ветеранов; на его премьере в декабре 2004 года присутствовали Путин и Патрушев. Однако конечный продукт, очевидно, не вполне удовлетворил ФСБ: фильм получил лишь поощрительный приз на ежегодном вручении премий ФСБ в 2006 году. Возможно, именно этот фильм имел в виду в 2004-м Черкесов, когда жаловался, что даже положительные образы чекистов в кино иногда получаются слишком «западными», слишком амбициозными, а порой даже криминальными [824] .

«Код апокалипсиса» (реж. Вадим Шмелев, 2007) был создан при содействии новой организации — Фонда поддержки патриотического кино, учрежденного в 2004 году при участии Администрации Президента РФ, Государственной думы, ФСБ и других органов. Его директор Сергей Баженов перечислил три главных направления работы фонда: спорт, балет и специальные службы. Последнему и был посвящен первый проект фонда — фильм «Код апокалипсиса», получивший несколько наград от ФСБ в 2007 году [825] .

Фонд поддержки патриотического кино тесно связан с ФСБ. Заместитель директора ФСБ Вячеслав Ушаков заседает в совете попечителей фонда, также принимал участие в создании «Кода апокалипсиса» в качестве официального консультанта. В ноябре 2007 года Баженов в интервью объяснил, что «непочтительное» отображение военных и спецслужб в российском кино послужило стимулом создания фильма «Код апокалипсиса», который замышлялся в противовес эпопее о Джеймсе Бонде [826] . Баженов отметил, что самым ценным уроком, полученным в процессе работы над фильмом, стало освоение новых механизмов: «Мы научились объединять задачи государственной политики с требованиями рынка» [827] .

Голоса, раздававшиеся в поддержку восстановления взаимоотношений между миром культуры и органами госбезопасности по андроповской модели, зазвучали еще громче после трагедии в Беслане в сентябре 2004 года. Как уже упоминалось, директор ФСБ Патрушев ответил призывом изменить отношение общества к информаторам посредством популяризации позитивного образа тайных осведомителей [828] . Снова заговорили о том, что органы госбезопасности должны указывать создателям культурной продукции верное направление, а творческая интеллигенция обязана раскрывать темы, предлагаемые органами госбезопасности, и нужным образом формировать общественное сознание.

Наиболее уязвимой фигура Андропова становится в контексте его борьбы с диссидентами [829] . У большинства Андропов ассоциируется прежде всего с затяжной идеологической борьбой, которую возглавляло его детище — Пятое управление КГБ [830] . Однако в панегириках последнего времени отношения Андропова с героями диссидентского движения рисуются совсем иначе.

Создатели культа Андропова путинской эпохи стремятся представить Андропова своего рода тайным покровителем и защитником диссидентов и выдающихся представителей либеральной интеллигенции, которых он якобы ограждал от партийных лидеров, ратовавших за более жесткие меры [831] .

Андропов как латентный либерал — образ не новый; еще при его жизни ходили слухи о том, что он вступался за таких людей, как Александр Зиновьев, на что указал Буковский [832] . На Западе этот образ подкреплялся сообщениями из ненадежных источников о том, что Андропов любит антисоветские политические анекдоты, общается с либеральными диссидентами, коллекционирует произведения абстрактного искусства и слушает джаз [833] . Но сегодня эти слухи и легенды обрели статус исторической правды. Акцент, сделанный на том, что КГБ оказывал благоприятное воздействие на диссидентов, напоминает советскую концепцию, согласно которой чекисты представлялись своего рода духовными пастырями, направлявшими на путь истинный тех, кому грозила опасность. В подтверждение этого утверждения приводятся в пример Владимир Высоцкий и Александр Солженицын, с которыми в силу их известности было особенно сложно работать.

Утверждение о том, что Андропов тайно защищал Солженицына, особенно анекдотично в свете существования архивных материалов, которые ясно свидетельствуют о личной неприязни Андропова к Солженицыну и доступны любому пользователю Интернета [834] . Тем не менее в документальном фильме «Андропов: бремя власти», вышедшем на телеэкраны в декабре 2003 года, доказывается эта популярная сейчас точка зрения. По словам собеседника ведущего, бывшего чекиста Вячеслава Кеворкова, Андропов был глубоко обеспокоен тем, что Солженицын может стать жертвой жестокой атаки. Она будет вызвана тем, что о Солженицыне пошла дурная слава (между прочим, по инициативе самого же Андропова) и что Андропов в связи с этим издал указ выделить писателю охранников, которым лично повелел беречь Александра Исаевича, чтобы ни один волос не упал с его головы [835] . Зрителям рассказывается: Андропов считал, что политбюро стремится заставить его придерживаться более жесткой линии по отношению к Солженицыну, чтобы вбить клин между Андроповым и интеллигенцией и в конечном счете дискредитировать Андропова и КГБ [836] . (В реальности именно Андропов настаивал на депортации Солженицына, тогда как политбюро предлагало «зажать его» и так попытаться на него воздействовать [837] .)

В доказательство либерализма Андропова приводится прежде всего то, что в борьбе с диссидентами он предпочитал депортацию тюремному заключению [838] . Если не принимать во внимание сомнительные утверждения о том, что Андропов руководствовался «либеральными» принципами (а не соображениями о международной репутации Советского Союза), тот факт, что принудительная депортация считается признаком либерализма, сам по себе свидетельствует об образе мышления создателей нового культа Андропова. Александр Зиновьев, к примеру, один из тех, кого якобы благодаря вмешательству Андропова депортировали за границу, а не отправили в трудовой лагерь, выступал против тех, что считал это человечным поступком со стороны Андропова [839] .

В других недавно опубликованных воспоминаниях также утверждается, что Андропов готов был позволить Сахарову вернуться из горьковской ссылки при условии, что он признает свои ошибки (по словам Виктора Шарапова, экс-чекиста и бывшего помощника Андропова, Сахаров делать этого не хотел, поскольку ему «выгоднее было оставаться диссидентом» [840] ).

Подобные же идеи выдвигаются сейчас в связи с отношениями Андропова и Высоцкого, кумира молодежи и самого выдающегося представителя контркультуры той эпохи [841] . Сейчас подчеркивается, что КГБ (Андропов) старался защищать Высоцкого от партии (Суслова) и успешно предотвратил его арест в 1973 году [842] . Возможно, в данном случае так оно и было, но любые утверждения о постоянной поддержке Андроповым Высоцкого звучат неискренне. Высоцкий действительно избежал ареста, ему даже позволили выехать за границу, но он также испытывал постоянное давление со стороны КГБ [843] , осложнявшее его жизнь — песни и стихи не публиковали, и это Высоцкий переживал особенно болезненно [844] .