Чтение онлайн

На следующий день я остался в Иокогаме, так как мне предстоял прием гостей в лице Сано, Матиды Хисинари (первое слово должно по-нашему означать фамилию), преемника мистера Сано в качестве директора Императорского музея в Токио куратора Танаки Ёсио и Сэкисавы. Мистер Матида предложил мне посмотреть замечательную коллекцию антиквариата, числящуюся личной собственностью микадо, размещенную в Наре в здании, в котором эта коллекция хранится на протяжении больше тысячи лет. Мы договорились с ним о встрече в Наре 26-го числа текущего месяца. Он к тому же сообщил мне о том, что микадо предоставит мне аудиторию до того, как я покину эту область Японии.

С приходом новогодних праздников все коренное население города предалось чревоугодию и веселью. Все дома, магазины и хибары хозяева украшали по-своему; но обязательно для этой цели использовали бамбук и хвойные деревья. Два бамбуковых ростка с роскошной листвой на верхушке и высотой приблизительно около 6 м сажают в землю на расстоянии 3,5 м, а сразу перед ними устанавливают ветку ели. На высоте 2,5–3 м от земли между этими бамбуковыми стеблями натягивают густую бахрому сплетенной рисовой соломы. По центру этой бахромы подвешивают забавную группу предметов, состоящую из речного рака, апельсина, ветвей папоротника, сплетенного из соломы каравая, нескольких плодов сушеной хурмы на палке, а также куска древесного угля и каштана, обернутых бумагой. Составленную самым живописным способом композицию из перечисленных предметов подвешивают к верхнему краю соломенной бахромы, с которой к тому же свешиваются ленты нарезанной белой бумаги. И это считается символом религии синтоистов. Кое-кто из горожан побогаче устанавливают по обе стороны двери своего дома три толстых бамбуковых стебля со срезанной наискосок вершиной, а перед ними размещают еловые пеньки. В этих случаях высота центрального бамбукового стебля составляет около метра с небольшим, а боковых – около 90 см. Еловые ветки достигают высоты 70 см. Размер этих новогодних украшений зависит от доходов населения, но даже самые бедные его представители стараются запастись бамбуком и ветками деревьев хвойных пород, пусть даже самыми маленькими, точно так же, как европейские бедняки на Рождество добывают для себя побеги остролистого падуба и веточку омелы.

На следующий день в Токио до меня дошли слухи, что пожарные проводят тренировку и это мероприятие заслуживает внимания, поэтому я направляюсь к месту такого зрелищного события. Эти упражнения заключаются главным образом в том, чтобы поставить лестницу в вертикальное положение при помощи крюков, накидываемых на «кругляки», опустить ее на землю, а также в исполнении странных акробатических трюков. Один человек поднимается на лестницу и устраивается на ней с одной стороны вниз головой; за ним поднимается еще один человек и, ухватившись обеими руками за одну из боковых опор, располагается в горизонтальной плоскости; третий пожарный цепляется за перекладины лестницы ногами, наклоняет тело в сторону, а в руках держит рубящий инструмент, который используют для разрушения стен для прекращения распространения пламени. Перед строем каждой пожарной бригады несут специальное устройство: полое внутри, использующееся в качестве фонаря. Оно представляет собой своего рода отличительный знак бригады, а также религиозный символ, так как с него свешива ются ленты нарезанной бумаги, символизирующей синтоистскую религию. В их конструкции воплотилась большая изобретательность, и их декоративное оформление показалось мне таким же интересным, как сами упражнения пожарных команд.

Я заметил, что многие нарядились в новую одежду, а когда я обратил на это внимание японского приятеля, он сказал мне, что все японцы, кто может себе это позволить, к Новому году покупают себе одежду. Бедняки, однако, одетые предельно скромно, выглядят выносливыми и стойкими. Штаны, сшитые из своеобразного набивного ситца цвета индиго, служат им единственной одеждой для нижней части тела. А свободная синяя блуза, с нанесенным на нее строго определенным рисунком или символом диаметром фут (30 см), завершает платье бедноты. Эта категория населения либо ходит босиком, либо в соломенных сандалиях, которые носятся совсем не долго; лично мне известен один случай, когда кули за один день протяженного пути износил три пары соломенных сандалий. Кое-кто из сельских мужчин носит пальто из шкуры буйвола золотистого цвета. На эти пальто наносится рисунок более светлого оттенка. Они представ ляют собой одновременно колоритный и ноский предмет одежды.

Притом что мы в Европе постоянно превозносим удобство нашей одежды, приходится признать, что японское платье имеет одно важное преимущество перед моим. Причем по крайней мере одной своей особенностью. Полы в японских магазинах застилают циновками, а не рогожами, так как под рогожные половики подкладывается расправленная солома слоем 1,5 см или больше. Если европеец ступает на пол с таким покрытием, высокие каблуки его ботинок приводят циновки в негодность. Поэтому европейцу приходится садиться на край приподнятого над общим уровнем пола и снимать свои туфли. Зато японцу совсем не составляет труда скинуть свои деревянные башмаки в любой момент, причем без помощи рук, так как они удерживаются на ноге с помощью своего рода ремешка, который проходит между большим пальцем ноги и его четырьмя меньшими соседями, и штрипкой.

Во время моих вылазок за покупками меня иногда удивляло поведение мужчин, которых местные жители называли английскими купцами. Эти «купцы» входили в помещение магазинов в своих тяжелых ботинках и топали по полу так, будто нарочно хотели порвать застилавшие его циновки. Беспокойство несчастных владельцев магазинов при появлении таких посетителей вызывало сострадание, и я наблюдал, как спешно они приносили половики или другие подстилки, чтобы бросить их поверх циновок, тем самым пытаясь предотвратить их разорение бесцеремонными англичанами. Все туристы, как мне кажется, кто побывал в Японии, обратили внимание на бездушие многих так называемых иноземных купцов, причем наихудшим образом ведут себя как раз мои соотечественники. Кое-кто из них откровенно находит особое удовольствие в том, чтобы досаждать японцам. Иностранцы зачастую разговаривают с японцами как с однозначно неполноценными существами; если же им приходится общаться с представителями низшего сословия, относятся они к ним как к собакам, а не к людям. Такие гости Японии наносят вред стране своего происхождения, так как именно они вызывают у местного населения ненависть ко всем иноземцам.

6 января я отправился из Иокогамы, чтобы несколько дней погостить у сэра Гарри Паркеса в Токио. Господа Сано, Сэкисава и Асами встретили меня на станции с двумя экипажами, в ходе поездки на которых они собирались показать мне достопримечательности их города. К этому моменту я уже знал, что мистер Сэкисава занимается основанием для правительства стройной системы рыбного хозяйства. В Америке он договорился о доставке в Японию оплодотворенной икры лосося и прочей рыбы ценных пород, которую как раз получил, и теперь собирался вывести из нее мальков, чтобы выпустить их в японские реки. Первым делом мы посетили дворец Хамаготэн, расположенный в живописной местности, граничащей с бухтой Эдо. Служивший изначально резиденцией даймё (барона), позже он превратился в летний дворец императрицы, а теперь используется для забавы сиятельных иноземных гостей. Дворец представляет собой старинное здание исконно японской архитектуры, но стены комнат и коридоров завешаны европейскими коврами с рисунками, несущими мало смысла. На европейский взгляд его комнаты выглядят обставленными скудно, так как в них находятся одни только стулья и столы. Стулья покрашены черным лаком, снабжены старинной спинкой круглой формы, считавшейся у нас модной лет двадцать назад, когда их использовали в столовой и спальной комнате.

В саду, окружающем дворец, расположено озеро с чистейшей водой, быстрой речкой и небольшим водопадом. Реку пересекает весьма замысловатый мост, причем в середине он поворачивается под прямым углом налево, а потом снова продолжается в прежнем направлении. Перила между тем до поворота находятся с одной только правой стороны, а после поворота продолжаются с противоположной стороны.

Вокруг озера высится череда курганов, на которых стоят низкорослые, но при этом старые деревья, а с вершины этих курганов открывается вид на всю бухту Эдо. Одна старая и искривившаяся сосна, ветви которой спускаются и извиваются среди камней, формой напоминает ползущую змею. Такие деревья вызывают у японцев особое восхищение, поскольку они ассоциируются у них с изображением дракона, извивающегося среди скал и валунов, с которыми они знакомятся в самом младенчестве.

Над водной гладью озера, поддерживаемые с помощью легкой бамбуковой решетки, нависают побеги глицинии, которые в цвету должны выглядеть совершенно очаровательно. Причем тут следует привести забавный для Японии факт: на всей этой территории воспроизводится китайский пейзаж в миниатюре.

Следующим мы посетили живописный храм в парке Уэно, где, как в парке Сиба, главное здание было уничтожено пожаром. То, что осталось, на самом деле представляется великолепным; но сохранившиеся здания в некотором смысле выглядят не такими прекрасными, как в Сиба, ряды больших фонарей (подаренных кое-кем из принцев или даймё) смотрятся более утонченно.

Описав одну из великих буддистских святынь Токио, я воздержусь от попытки предоставления подробностей, касающихся красот парка Уэно, поскольку мне еще предстоит их отметить во время разговора об архитектуре Японии. Однако о некоторых его архитектурных особенностях можно составить представление по декору двух потолков, приведенных на рис. 17 и 18.

Вечером в нашем посольстве проходила вечеринка, посвященная Рождеству. Своим присутствием прием почтил премьер-министр Японии господин Сандзё Санэтоми с супругой, своим заместителем мистером Ивакурой и прочими видными японскими сановниками, дамами и детьми. Все дети пришли исключительно в японских одеяниях.

Подарки для дам и детей развесили на большой рождественской елке, занимавшей центр зала; господ японцев развлекали с помощью проекционного фонаря через демонстрацию им видов европейских городов и отдельных сооружений. Европейские гости пошли танцевать. Знатные японцы сами никогда не танцуют, потому что предпочитают нанимать других людей, чтобы те перед ними танцевали. Придворные дамы, прибывшие на мероприятие в своих национальных костюмах, выглядели очень яркими и привлекательными: особенно красивым мне показалось платье на одной из дам. Оно выглядело скорее балахоном, чем тем, что мы называем платьем; его основа была белой, но по всей ее поверхности были рассыпаны мелкие летние цветы нежнейших красных оттенков с вкраплениями умеренного зеленого цвета, а в целом она сияла золотом. У всех японских дам были черные как антрацит волосы, и в этот вечер подавляющее большинство из них уложили их по придворной моде в крупную бабочку в виде дуги.