Чтение онлайн

— Господи, Глеб! Сколько раз я представляла, что придет принц, как приплыл Грэй за Ассоль, и скажет что-то в этом роде, — сказала она, хлюпая носом. — Если бы ты знал, как тяжело жить вот так, не со своим полом, не в своем теле! Каждый день, каждый раз ощущать это (она скорчила гримасу) у себя! Это должно быть у мужчин, а я — женщина, женщина, понимаешь? То есть, ты понимаешь, я знаю. Неужели это, наконец, произойдет?

Она снова разрыдалась. Я не курю уже пять лет, но для такого дела вспомнил прошлый опыт заядлого курильщика, зажег сигарету и протянул Талии. Она затянулась, глубоко вздохнула, и улыбнулась мне сквозь слезы. Я чмокнул ее в мокрый соленый нос. Но ведь я высказал ей еще далеко не всю свою идею.

— Причем как ты относишься к тому, чтобы не откладывать ничего в долгий ящик, а прямо в конце недели поехать со мной в Швейцарию, и там лечь на операцию?

Талия все-таки сбилась на разные "Я даже не знаю" и "Удобно ли?", но я не хотел слушать никаких возражений. На единственный важный вопрос — есть ли у нее загранпаспорт, и в каком он состоянии, Талия ответила, что все в порядке. Но как оказаться в Женеве в одно и то же время, ведь купить для Талии тур можно просто не успеть, да и не дешевы туры в Швейцарию, на покупку его у меня сейчас банально нет денег! А, собственно, моя ли это проблема? Помнится, Шуляев намекал: дескать, глупо в Швейцарию ехать без эскорта? Пусть теперь отвечает за базар. Где там его визитка? Я встал с постели, и набрал номер его сотового.

— Алло, кто это? — раздался в трубке голос Шуляева, приветливый ровно на столько, чтобы ошибшийся номером сразу же раздумал продолжать разговор.

— Добрый вечер, Вадим! Это Глеб, — ответил я. — Извиняюсь за то, что беспокою в воскресенье…

— В любое время дня и ночи, Глеб, дружище! — бурно возрадовался в трубке Шуляев. — Какие проблемы?

Странно, но в его голосе мне почудились нотки неподдельной тревоги.

— Да нет, проблем никаких, — поспешил успокоить я адвоката. — Просто я определился, как ты давеча сказал, с эскортом. Ты подтверждаешь свое любезное предложение отправить меня в Женеву в чьем-либо сопровождении?

Я искоса глянул на Талию, опасаясь за ее реакцию на мое упоминание об эскорте, но она думала о чем-то своем, и явно не слышала моих слов.

— Конечно, конечно, — с явным облегчением захихикал в трубке Шуляев. Выбрал Яну, или нашел кого-то своего? — поинтересовался адвокат.

— Второй вариант, — ответил я уклончиво, чтобы Талия не могла догадаться, о каких гнусностях мы тут судачим.

— Сможешь забросить загранпаспорт и фотокарточки этой дамы завтра ко мне в офис? — уже по-деловому осведомился Шуляев. — То есть, я полагаю, что это женщина?

У меня екнуло сердце, — насколько его шутка оказалась недалека от истины.

— Ты бесконечно догадлив, — съязвил я в ответ.

— Надеюсь, что ничем тебя не обидел, — сквитался Шуляев.

В наличии весьма злого чувства юмора у адвоката я уже успел убедиться еще вчера.

— Спасибо, тогда — всех благ? — попрощался я.

— И вам жить богато, — распевно ответил Шуляев.

С неприятным осадком после разговора я опять нырнул в постель к Таше.

— Ну вот, все в порядке, — тихонько потряс ее за плечи я, чтобы вывести из состояния задумчивости. — Мы вполне можем в конце недели вместе полететь в Женеву. Только мне нужно завтра желательно пораньше с утра забрать у тебя твой паспорт и фотографии для оформления визы. Можно это сделать?

— Да, конечно, — машинально ответила Талия. — Кстати, можешь не волноваться — моя фамилия не склоняется, а за двести баксов паспортистка в ОВиРе проставила мне в загранпаспорте женский пол. Как бы по ошибке.

— Черт, я об этом даже не подумал. Какая же ты умница! — совершенно искренне воскликнул я.

В ответ Талия смущенно улыбнулась, но было видно, что мои слова ей польстили.

А за окном тем временем совсем уже стемнело. Господи, который же теперь час? Я вскинул глаза на будильник, но его табло было темно. Так, а куда я швырнул свои часы, когда раздевался, изображая из себя маленький ураган? Я покрутил по сторонам головой, но вместо часов в поле моего зрения попала электрическая розетка у пола, в которую тянулся черный провод от будильника. Мне показалось, что вилка не до конца воткнута в розетку, видимо, просто зацепили ногой. Я потеребил провод, и точно — табло вспыхнуло яркими зелеными цифрами. Мама дорогая! Так я и знал — уже почти одиннадцать! На самом деле спешить, собственно, было некуда, но не хотелось после выпитого вина ехать совсем уж поздно, рискуя быть остановленным бдительными ГАИшниками. Пока я одевался, мы договорились с Ташей, что завтра в десять встретимся у метро Кутузовская на предмет передачи мне ее бумаг. И, уже стоя в прихожей, мы с ней долго целовались на прощанье.

На улице шел несильный дождь, первый, наверное, за целый месяц. Капли тихо шуршали по листве старых лип, пыль на тротуарах и газонах собиралась в мокрые шарики. Совсем недавно, похоже, дождь согнал и бабушек, — квадратные пятна сухого асфальта на тех местах, где стояли их стульчики-табуреточки, были еще вполне отчетливы. Я поднял голову, чтобы взглянуть на Ташины окна, и получил каплей прямо в глаз. Я поспешил забрался от дождя в машину, завел мотор и выехал из липового двора.

Галина позвонила, когда я уже подъезжал к дому.

— Здравствуй, Глеб, — голосом айсберга, погубившего Титаник, начала жена. — Я битых три часа звоню домой. Можно поинтересоваться, ты вообще где?

Черт, влетел. Что же я никакую отмазку-то не сплел? Возгордился, вознесся, а жена то — ам, вот она, не дремлет! Придется дописывать либретто по ходу спектакля.

— Менял фару в сервисе, — устало-равнодушным голосом сказал первое пришедшее на ум в ответ на безаппеляционное вопрошание супруги я. — Вчера остановили гаишники, сказали, что так жить больше нельзя. Привет, дорогая. Как вы там с Юлькой?

— Нормально, — самую малость помягчев, ответствовала Галина. — Я волновалась. Поменял?

— Конечно, — продолжал врать я, на ходу соображая, где теперь завтра в пожарном порядке на самом деле ремонтировать машину. — Живая очередь, отстоял три часа. Почему на мобильный-то не позвонила?

— Из принципа, — буркнула благоверная. — Хотела выяснить, во сколько ты возвращаешься, когда меня нет дома.

— Выяснила? — съехидничал я, но счел за лучшее сменить тему. — Не хочешь спросить, как прошла встреча?

— Какая встреча? — серьезно не поняла Галина.

Ну да, конечно, — что может произойти на встрече непутевого мужа и его кликуши — тетки с какими-то непонятными людьми? Да, принцип "Да воздастся человеку по вере его" в Галинином случае работает с точностью ровно до наоборот. Ну, дорогая, не обижайся!

— Ты должна помнить, — начал свое ариозо мести я. — Встреча, из-за которой я не поехал вчера на дачу.

— А, эта, — поскучнела Галина. — Помню. И как прошла?

— Хорошо прошла, — принялся с интонациями Хрюши из "Спокойной ночи, малыши" издеваться над Галиной я. — Выяснилось, что мы с тетушкой Эльмирой на самом деле Нарышкины, более того, я — наследник княжеского титула, ну а то, что персонально мне оставлено наследство в шесть с копейками лимонов баксов — это так, на закуску.

Я наслаждался наступившим на том конце провода молчанием. Наконец, Галина нашла слова:

— Глеб, если это шутка, то очень неудачная. На самом деле, что было на встрече?

— Не более того, о чем я уже имел счастье тебе доложить, дорогая, продолжал язвить я. — В конце следующей недели я лечу в Женеву, чтобы официально вступить в права наследования. Я не шучу, это не розыгрыш и не мистификация. Мы богаты.

Галина на том конце провода как-то непонятно хрюкнула, и вдруг заговорила часто-часто, видимо, прикрывая трубку рукой: