Чтение онлайн

— Теперь убедился? — тихо спросила Талия.

— Да, — хрипло ответил я, отчетливо понимая, что вся Ташина прелесть и красота не перечеркнет для меня наличие у нее этого.

И, похоже, Таша в очередной раз угадала, о чем я думаю. На ее красивые глаза опять навернулись слезы. Господи, похоже, я сам, или, по крайней мере, мое отношение к ней, было Таше в высшей степени небезразлично! Но поделать с этим я ничего не мог. И не хотел.

Минуту Таша просто тихо сидела на постели. Я уже начал опасаться, чтобы ее тонкие нервы не выкинули чего-нибудь, но ни ступора, ни истерики не последовало. Она вдруг провела рукой по лицу, как будто стирая с него грусть-печаль, и снова улыбнулась. Потом запахнулась в простыню и, проползя по кровати на коленках, опять прижалась ко мне. Я снова обнял ее за плечи.

— Можно, я задам тебе очень важный вопрос, — спросила она и, не дожидаясь дозволения, продолжила. — Если бы ты знал, что я… ну, не вполне женщина, но у меня уже не было бы всего этого, это как-то изменило бы твое отношение к сексу со мной, и вообще ко мне?

Да, серьезный вопросик! И отвечать на него надо серьезно, в соответствии с тем, что мой ответ может для этого существа значить. А значить он мог, кажется, очень много. Я взял Ташино лицо в свои руки, и сказал, абсолютно честно глядя в ее глубокие, как галактики, глаза:

— Таша, если честно, ты и так — самая красивая и самая женственная женщина, какую я встречал в своей жизни!

— Спасибо, — благодарно улыбнулась в ответ Таша. — На мой вопрос ты, правда, не ответил, но говорить женщинам галантности ты умеешь безупречно!

Ну, слава Богу, минор прошел, передо мною снова была прежняя остроумная Таша.

— Антон, может, ты сходишь в ванную, а я пока прибрала бы тут, — в подтверждение этого вдруг засуетилась она.

— Конечно, конечно, хотя, вроде, и не после чего, — съязвил неизвестно в чей адрес я, получил в отместку высунутый язык, и пошел мыться.

Я стоял в маленькой сидячей ванне за пластиковой шторкой в веселеньких корабликах, и поливал себя горячим душем. Мысли вяло, как осенние мухи, жужжали в голове. Я направил струю из лейки на гордо поникшего головой товарища, и он отозвался довольным гудением во всем теле. "С тобой все ясно, — обратился я к нему, — претензий и вопросов к тебе никаких". М-да, а вот к его хозяину, то есть к себе самому, вопросы были. Наверное, целых четыре. Первый — ну, и кто ты после всего этого? Ах, что случилось? Случилось то, что секс, пусть только оральный, у тебя все-таки был? Был. Таша по своей половой принадлежности является биологическим мужчиной? Несомненно. Так дона зовут теперь Педро, или нет? Я усмехнулся. Ладно, проехали, подумаю на досуге.

Второй вопрос, собственно, был не вопросом даже, а, наоборот, констатацией, но от того не становился менее сложным. Дело в том, что после того, как в моих отношениях с Жанной запуржил снежок, в жизни моей опять, как и до начала общения с ней, начало становиться как-то пусто и холодно. До того, как в конце концов оказаться в постели с Жанной, я знал ее много лет, потому, что по злющей иронии жизни она по совместительству была женой того самого Романа — когда-то моего хорошего знакомого и даже компаньона по бизнесу. Нравилась она мне всегда, потому что внешне была все тем же типом высокой красивой блондинки с немного грустными глазами. Долгие годы я имел полную возможность тихо хотеть Жанну с расстояния, определяемого ее семейным статусом. Потом мужик ейный, с которым мы к тому времени не только дел совместных уже не вели, но и были в категорических контрах из-за его финансовой нечистоплотности в делах, где-то куда-то крупно влетел, был под следствием и какое-то время вообще скрывался, и я как-то естественно стал по мелочи помогать Жанне, оставшейся чуть ли не без средств к существованию, как жене человека все-таки не совсем чужого. То ли из-за этих его проблем, а, может, и по какой другой причине, в семье у них все посыпалось, природного цементирующего звена — детей — у них не было, и как-то раз Жанна обмолвилась, что другого выхода, кроме развода, из ситуации не видит.

Мы общались все больше и больше. За это время я открыл для себя, что когда Жанна не скована рамками статуса "мужней жены", она, оказывается, легкий и изящный в общении человек, и весьма неглупа — для женщины, конечно. Через какое-то время я уже просто не мог без наших ежедневных, хотя и совершенно девственных пока встреч. Насчет ее семейных дел по ряду событий я вполне мог предположить, что у них на самом деле все чуть ли не на грани разрыва, что некоторым образом успокаивало меня в морально-этическом плане. Выяснил я также, что и сам я для нее как минимум не отвратителен, и тут уж удержать себя, чтобы не распустить павлиний хвост обаяния, я просто не смог. Короче говоря, в один прекрасный день наше общение переместилось-таки в койку. Постель с ней оказалась настолько хороша, что меня буквально переклинило. Хотя скоро я выяснил, что несмотря на натянутые семейные отношения, Жанна серьезных планов на развод с Романом не держала, разорвать такую в высшей степени двусмысленную связь я был уже не в состоянии. Потому, что я банальнейшим образом влюбился, чего от себя в своем возрасте уже никак не ожидал, да еще имел глупость объясниться Жанне в этом. В общем, весь последний год по настоящему в этой жизни меня интересовала только она. Она казалась мне тем самым идеалом, который я так долго искал. И столько лет он, этот идеал, на самом деле был рядом! Ведь мы, было время, дружили семьями, а Галина с Жанной шесть лет назад даже ездили вместе отдыхать в экзотическую Кению. У меня наступил натуральный психоз. Несколько раз я прокололся дома, чего ранее не допускал никогда в жизни, да и на бизнесе мои яичные страдания не могли не отразиться. Дошло до того, что я всерьез стал задумываться о том, чтобы развестись с Галиной и броситься в омут третьего своего брака, хотя умом четко понимал, что играть трижды в одну и ту же игру просто глупо.

Но потом все пошло как-то по нисходящей. Вернулся из бегов Роман, у Жанны стало гораздо сложнее со свободным временем. У меня тоже ужесточился график работы, и хотя я еще снимал квартирку в Нагатино, где мы, бывало, проводили в генитальных утехах дни напролет, но пользовались мы ею уже все реже и реже. Еще все с виду было по-прежнему, в дни, когда увидеться не было возможности, мы слали друг другу страстные письма по электронной почте и эсэмэски с мобильных, но уже явно стало холодать. Не оживляемые ежедневными встречами, наши отношения стали тухнуть. Становилось очевидно, что ничто, кроме постели, на самом деле нас не связывало. Мы оказались слишком несовместимыми людьми — и по знакам Зодиака, и по жизненным интересам. Все чаще и чаще что-нибудь в общении с Жанной начинало меня раздражать, а особенно — сеансы ли нашего совместного общения с ее лучшей и, по сути, единственной подругой Люсей.

Люся была странным существом нездоровой худобы и неопределяемого с виду возраста. У нее был огромный набор каких-то совершенно невероятных проблем мать при смерти, дочь с задержками в развитии от неизвестно куда девшегося мужа, брат с какими-то отклонениями, проблемы с собственным здоровьем, в общем, все тридцать три несчастья. На наших совместных посиделках за чашечкой кофе или кружечкой пивка всем этим в манере, не более естественной, чем золотой зуб во рту годовалого младенца, Люся постоянно грузила Жанну, а с ней до кучи — и меня. Именовала она меня почему-то вообще не иначе, как "мой дорогой", что меня просто бесило. На мой взгляд, ничего общего у Жанны — воплощенного изящества, с этой в высшей степени странной, постоянно непричесанной и вообще неприятной особой просто и быть-то не могло. Но что-то явно и очень сильно связывало Жанну с ней. Я не мог понять, что, но от этого раздражение мое только усиливалось.

В общем, как говорят наши братья — хохлы, — коханя вмэрло. Я еще по привычке звонил Жанне почти каждый день, еще говорил ей автоматически «целую» в конце телефонных разговоров, которые становились раз от разу все короче и короче, но не виделись мы уже недели три, а когда последний раз трахались, точно и не припомню. И стоило ли форсировать ситуацию, чтобы после такого перерывчика опять начинать, я абсолютно не был уверен. Но воспринимал ситуацию эту я очень болезненно, душа привыкла к общению с Жанной даже больше, чем тело хотело постели с ней. Внутри меня начала нахолаживаться такая пустота, что иногда хотелось выть на луну. Ни работа, ни дом, ни даже бутылка водки не могли заглушить эту постоянно ноющую боль внутри. Она стояла последние пару месяцев постоянно каким-то настолько осязаемым комком в горле, что у меня возникла мысль, не хроническая ли это простуда, и хотел уже пойти к ЛОРу.

Хорошо, что не пошел, потому, что сейчас четко ощущал — комок ушел, и лекарством стало общение с Талией. Именно общение, именно духовное, а не телесное, потому, что телесного-то, собственно, хм, и не было совсем. Из этой констатации проистекал третий вопрос.

Я не верю в любовь с первого взгляда. Даже просто для того, чтобы почувствовать к человеку хоть какие-либо чувства, кроме индифферентного и вежливого безразличия, нужно время, но с Талией все выходило не по теории. Я стоял в ванне и четко осознавал, как бы сканируя внутренним ментальным локатором всю историю наших взаимоотношений, что слабых мест в простом определении: "Этот человек мне нравится", по существу, нет. Мне нравилось в ней все — внешность, запах, голос, интонации, взгляд на некоторые проблемы, которые так или иначе сегодня были обсуждены, нравилось, как она занимается оральным сексом и нравилась музыка, которую она слушает. Нравилось, что мое полотенце синее, а ее красное, и нравится, что на раковине лежит именно мыло Protex. Мне даже, к ужасу моему, нравилось, что Талия сейчас — не вполне женщина, и нравилось то, что в скором будущем она может стать, скажем так, практически полностью женщиной, и это позволило бы отношениям с нею стать совершенно полноценными. По крайней мере, для меня. Так что же, передо мной очередной кандидат в идеалы, да еще такой необыкновенный? Но ведь созерцание идеала или общение с ним может привести только к двум вариантам развития событий — к поклонению идеалу, или к любви к нему. М-да, перспектива наступления ни одной из этих ипостасей меня как-то не согревала.

Ладно, и последний на сегодня, четвертый по счету вопрос. Что же, черт тебя дери, из предыдущих трех вопросов вытекает? "А хрен его знает!" неожиданно громко вслух ответил сам себе я и выключил воду. Утро вечера мудренее, типа — время, может быть, покажет. Пока надо птицей лететь домой, срочно включать мобилу, а то благоверная моя Галина сейчас начнет задавать гораздо более простые и конкретные вопросы, на которые ответить будет гораздо труднее, чем на все нагромождение философско-этических торосов, которые я тут себе понастроил. Я вытерся, вылез из ванны, мельком взглянул на себя в зеркало — стареющий, толстеющий, лысеющий, но очень еще даже ничего мужчинка с интересной проседью в темных волосах и синими, как номерные знаки на ментовских лайбах, глазами. Подмигнул своему отражению и вышел из ванной.