Трафарет вечности
Шрифт:
– А ты?
– А что, я?
– Кузя взял вторую ложку и гордо продемонстрировал ее возлюбленной, - Я присоединюсь.
На некоторое время связный разговор прекратился. Когда обширный то ли завтрак, то ли обед был съеден, любовники откинулись на подушки в полном изнеможении.
– У нас с тобой сегодня комплексный завтрак получился, - констатировал Кузьма.
– Это который завтрак, обед и ужин?
– Это который завтрак и обед. Ужинаю я поздно.
– Да уж. Если ты каждый раз так домой возвращаешься... как вчера...
– А, - махнул Кузя рукой, - Это нас с Федей в милицию замели.
– Вас? В милицию?
– Всеслава восхитилась то ли смелостью стражей порядка, то ли «недисциплинированностью» Кузьмы.
– Да ладно, глупости. Мы с Федором на Банковском мосту танцы устроили... с саблями... А тут - саммит... А тут - менты... Им и привиделась демонстрация антиглобалистов... Ну и нас, как антиглобалистов... Антиглобалисты в три часа ночи!
Кузя пустился подробно излагать события предыдущей ночи, подробно остановившись на роли Федора в истории, на перебранке милиционеров, и о умиротворении академиков. Об одном он только не обмолвился и словом - о том, что Федор показал ему этой ночью. Но это и была не его тайна, что ж о ней говорить...
Всеслава слушала, смеялась, затем спокойно спросила:
– А как же ты его оставил? Он же без оружия, один?
Кузьма поперхнулся:
– Он, без оружия? А! Ему и не надо! Это же его город... Здесь даже камни - ему подчиняются.
– Вот как.., - Всеслава задумалась, - А он правда Достоевский?
– Нет, конечно, - засмеялся было Кузьма, но осекся, увидев округлившиеся глаза и раскрытый рот Всеславы.
– Ой, боженьки! А я же его... Я искала цитологию. И спрашивала, у кого узнать, какая книжка потолковее будет? Мне и сказали, это мол, Достоевский, он доктор... Я еще, дура, подумала, надо же, как совпало!
– И?
– затаив дыхание, ждал Кузя продолжения рассказа.
– И! Подошла к нему и спросила - «Вы - Достоевский?!» А он... бровью не поведя, отвечает: «Я. А что Вам угодно, сударыня?»
– И? Дальше?
– затаил Кузьма дыхание.
– А дальше... Ты пришел и стал про динозавров рассказывать. И Федор Михайлович... Он хоть Федор Михайлович?
– Да. Поэтому и Достоевский, - кивнул Кузя, - Что дальше?
– Не поняла. Как это поэтому?
– наморщила носик Всеслава.
– Он - Беляев Федор Михайлович. Ну и все на эту тему острят. И дальше что?
– Ничего, он меня и отправил, сказал, книгу завтра принесу.
– Понятно...
– Понятно ему! Стыд-то какой! Подумал, наверное, что я дура деревенская!
– Ну, деревенские дуры «Nature» не читают.
– Тогда - просто дура голимая, что «Nature» читает, а кто такой Достоевский - не знает.
– Да перестань ты...
Тирада Кузьмы была прервана здоровенным бурого цвета пушистым котом, что вскочил на кровать и стал по-деловому исследовать пустые тарелки, что стояли на подносе. Обнаружив полупустую баночку со сметаной, засунул туда здоровенную морду и стал смачно ее лакать.
– Ой, какая киса! Сибиряк!
– сказала Всеслава, осторожно погладив кота по кончику хвоста. Тот недовольно дернул хвостом, не желая отвлекаться от важного дела, и женщина убрала руку.
– Серьезный. У меня дома был такой. Свирепый! Что твой тигр.
Кот доел сметану, встряхнулся, погладил лапами пушистые усы и, зевнув во весь рот, сказал:
– Расскажу я вам, дети мои, сказку...
– Вали-ка ты отсюда, рассказчик!
– с ленцой сказал Кузьма, - Ты где должен быть? На дубу? А ты чего здесь делаешь?
Кот обиженно замолчал и отвернулся. Всеслава откинулась на подушки и закрыла глаза:
– Хоть бы подольше в себя не приходить...
– Как не приходить?
– перепугался Кузьма.
– Очень просто. Ты же мне кажешься.., - пожала плечами Всеслава, - Какой-то галлюциноген мне вкатили, не иначе. Тут и ты, и дворец сказочный, и кот-баюн. Осталось только Змея-Горыныча увидать, и все - помирать можно.
Кузя улыбнулся и погладил Всеславу по голове:
– Нет, нельзя. Никак нельзя помирать тебе. Только начинается жизнь. Пойдем, ванну примем.
– А что ты ей не свиснешь? Что бы прибежала?
– А у меня не все как в сказке.
– Даже странно.
Всеслава села на кровати и пощекотала кота за ухом.
– Так что за сказку ты нам рассказать хотел?
– Про двенадцать утопших отроков!
– отрезал кот и гордо ушел с кровати.
– Ну и сказочка!
– опешила Всеслава, - Добрая у тебя зверушка...
– А то! Он у меня дуб заповедный сторожить назначен, а он тут ходит, сказки сказывает!
Засмеявшись, они встали с постели и темными лестницами пошли вниз, в роскошную ванную-спа Кузьмы. В холле их ожидало еще одно невиданное диво, невиданное, конечно, только Всеславой - Змей Горыныч, что удобно расположившись на персидском ковре, терпеливо натягивал себе на переднюю лапу высокий ботинок Всеславы.
– Это еще что такое?
– взмутилась красавица.