Чтение онлайн

И теперь младотурки, взявшие на вооружение многие идеи Абдул-Хамида, сделали своей его армянскую политику. Их стремление «тюркизировать» нацию, по логике, требовало уничтожения всех христиан – армян, греков, сирийцев. Младотурки восхищались мусульманскими завоевателями XV–XVI веков, но, по собственной глупости, считали, что их великие предки совершили большую ошибку: они имели возможность полностью стереть с лица земли все христианское население, но не сделали этого. По мнению коллег Талаата и Энвера, это было роковой ошибкой и объясняет все современные беды Турции. Если бы первые мусульманские вожди, завоевав Болгарию, уничтожили всех болгар подчистую, а землю заселили турками-мусульманами, тогда бы уж точно не было современных болгарских проблем и Турции не пришлось бы отдавать часть своей территории. Точно так же, если бы еще в те далекие годы были уничтожены все румыны, сербы и греки, провинции, сегодня населенные этими народами, были бы неотъемлемой частью султанских владений. Конечно, ошибка была совершена ужасная, но что-то еще можно спасти. Надо уничтожить греков, сирийцев, армян и прочих христиан, переселить в их дома мусульманские семьи, и их территории никогда уже не будут отобраны у Турции. Чтобы осуществить эту великую реформу, вовсе не обязательно убивать каждого живущего христианина. Самых красивых и здоровых армянских девушек, например, можно оставить в живых, насильно обратить в мусульманство и сделать женами или наложницами преданных поклонников пророка. Их дети станут мусульманами автоматически и будут укреплять империю, как ее раньше укрепляли янычары. Армянские девушки всегда отличались особенной красотой и высоким интеллектом, и младотурки интуитивно понимали, что разбавление крови турок кровью армян окажет исключительно благотворное влияние на породу. Армянских мальчиков нежного возраста можно отбирать из семей и воспитывать как мусульман – они не знают и не узнают, что были христианами. Таковы были элементы, призванные внести ценный вклад в формирование новой Турции. Поскольку требовалось принять все необходимые меры, чтобы предотвратить появление нового поколения армян, следовало убить всех мужчин, способных к продолжению рода. Старики и старухи не представляли особой опасности для будущего Турецкой империи, потому что они уже выполнили свою естественную функцию, произведя на свет наследников. Однако, так как от них было много беспокойства, следовало уничтожить и их.

В отличие от Абдул-Хамида младотурки оказались в том положении, когда могли выполнить эту священную миссию. На пути их предков стояли Англия, Франция и Россия. Теперь этих препятствий не было. Младотурки, как я уже говорил, были уверены, что победили эти народы и те больше не станут вмешиваться в их внутренние дела. Возражать могла только одна держава – это была Германия. В 1898 году, когда весь мир слушал обвинения Гладстона и требовал интервенции, кайзер Вильгельм II отправился в Константинополь, посетил Абдул-Хамида, украсил грудь этого кровавого тирана высокими наградами и поцеловал его в обе щеки. Кайзер, сделавший это в 1898 году, сидел на троне и в 1915 году, и теперь он был союзником Турции. Так впервые за два века в 1915 году христианское население Турции было оставлено на милость турок. Пришло время сделать Турцию истинно турецкой, страной только для турок.

Турецкая провинция Ван располагается в дальнем северо-восточном уголке Малой Азии; на востоке она граничит с Персией, а на севере с Кавказом. Это одна из самых красивых и плодородных частей Турецкой империи, которая, кроме того, имеет богатейшую историю. Город Ван, столица вилайета, стоит на восточном берегу озера с одноименным названием, это один из самых крупных городов Малой Азии, и численность армянского населения в нем превышает численность мусульман. Осенью 1914 года его население, составлявшее около 30 тысяч человек, было мирным, счастливым и процветающим. Хотя в Ване, как и в других частях империи, где проживали армяне, случались периоды жестокого угнетения и резни, все же мусульманский гнет здесь был относительно легче. Турецкий губернатор Ташин-па– ша принадлежал к числу самых просвещенных турецких чиновников. Отношения между армянами, жившими в лучшей части города, и турками и курдами, занимавшими лачуги в мусульманских кварталах, в течение многих лет оставались вполне терпимыми.

Однако географическое положение этого вилайета неизбежно делало его театром военных действий, и население не могло чувствовать себя спокойным. Если Россия предпримет вторжение в Турцию, самый удобный маршрут пройдет именно по этой провинции. Война еще только началась, когда появились поводы для недовольства. Реквизиции для нужд армии, как и везде, легли более тяжким бременем на христиан, чем на мусульман Вана. Армяне должны были спокойно стоять и смотреть, как турецкие офицеры забирают их скот, пшеницу и всевозможные необходимые товары, давая взамен лишь не имевшие никакой ценности клочки бумаги. Попытка всеобщего разоружения не могла не вызвать грозных предчувствий, которые еще более усилились из-за жестокого обращения с армянскими солдатами на Кавказе. С другой стороны, турки выдвигали много обвинений против христианского населения и возлагали на них большую часть вины за неудачи турецкой армии на Кавказе. Тот факт, что определенную часть вооруженных сил России составляли армяне, вызывал их неукротимую ярость. Поскольку около половины всех армян проживают в русских провинциях Кавказа и эти армяне, наравне с русскими, обязаны служить в армии, законных оснований для недовольства это не вызывает – ведь рекруты являются подданными русского царя. Однако турки утверждали, что большое число армянских солдат в Ване и других армянских провинциях дезертировали, перешли границу и присоединились к русской армии, а их знание дорог и рельефа местности стало важным фактором русских побед. И хотя неопровержимых фактов на этот счет в настоящее время нет, вовсе не представляется невероятным, что подобные дезертирства имели место, возможно, в количестве нескольких сотен или около того. В начале войны агенты «Единения и прогресса» появлялись в Эрзеруме и Ване и обратились к армянским лидерам с предложением отправиться в русскую Армению и попытаться начать революцию против русского правительства. Отказ турецких армян пойти на это вовсе не доставил удовольствие туркам. Турецкое правительство тут же заговорило о «предательском» поведении армян в Ване и даже выдвинуло его основанием для последующего преследования всего народа. Их отношение явилось еще одной иллюстрацией своенравия и извращенности турок. За тридцать лет они убили сотни тысяч армян, все это время насиловали их жен и дочерей, грабили и подвергали их самому жестокому обращению и при этом продолжали верить, что имеют право ожидать от них лояльности. То, что жившие в Турции армяне симпатизировали Антанте, ни для кого не было секретом. «Если вы хотите узнать последние новости о ходе войны, – было написано в армянской юмористической газете, – все, что вам нужно сделать, так это взглянуть в лицо армянину. Если он улыбается, значит, побеждают союзники, если же мрачен, значит, успех сопутствует немцам». Если оттоманский солдат– армянин дезертировал и перебегал к русским, строго говоря, это конечно же являлось преступлением против государства. Такой проступок должен бы быть наказуем по всем цивилизованным законам. Только турок и, возможно, еще юнкер – прусский аристократ-землевладелец мог рассматривать его как основание для чудовищного варварства, что теперь происходило повсеместно.

Осенью и зимой 1914/15 года казалось, что воздух наполнен предчувствием беды, но армяне вели себя удивительно сдержанно. Уже много лет турецкое правительство всячески провоцировало христианское население на совершение противоправных действий, после чего использовало эти действия как повод для массовых убийств. Армянские священнослужители и политические лидеры видели многочисленные свидетельства возврата турок к старой тактике, поэтому старались успокоить людей, предупредить их о необходимости контролировать каждый свой шаг, терпеливо сносить любые оскорбления и даже насилие, не давая мусульманам повода перейти к открытым действиям. «Даже если они сожгут несколько наших деревень, – говорили армянские лидеры, – воздержитесь от ответных действий. Пусть лучше погибнут немногие, чем весь народ».

Когда началась война, центральное правительство отозвало Ташин-пашу, умного и проницательного губернатора Вана, и заменило его Джевдет-беем, который был родственником Энвера, что было уже само по себе тревожно. Среди турецкого чиновничества всегда были люди, пусть и немногочисленные, которые не верили в массовые убийства как метод государственной политики, и нельзя было быть уверенным в том, что они скрупулезно исполнят самые кровавые приказы центрального правительства. Поэтому, когда планировалась очередная бойня, обычно первым делом заменяли «утративших доверие» чиновников более надежными. А характер преемника Ташина делал эту замену еще более волнующей. Джевдет провел большую часть жизни в Ване и был человеком неуравновешенным: иногда проявлял дружелюбие к немусульманам, но чаще был враждебен, лицемерен и жесток – в лучших традициях своей расы. Он ненавидел армян и был всем сердцем за долгосрочный турецкий план решения армянской проблемы. Можно было не сомневаться, что он прибыл в Ван с заданием уничтожить всех армян, живших в провинции, но в первые месяцы ситуация не благоприятствовала осуществлению этого плана. Сам Джевдет отсутствовал – сражался с русскими на Кавказе, и близость врага подсказала туркам, что лучше воздержаться от жестокого обращения с армянами Вана. Но в начале весны русские временно отступили. Для побеждающей армии правильной считается военная тактика преследования отступающего врага. Однако в глазах турецких генералов отступление русских было весьма удачным поворотом войны, главным образом потому, что армяне лишились своих защитников, оставшись на милость турецкой армии. Вместо того чтобы преследовать отступающего противника, турецкая армия свернула в сторону и заняла собственную территорию – Ван. Вместо того чтобы сражаться с русскими мужчинами, турки обратили свое оружие против армянских стариков, женщин и детей. Повинуясь старой традиции, они раздали самых красивых армянских женщин мусульманам, разграбили и сожгли несколько деревень, все это время не переставая убивать. 15 апреля 500 молодых армян из Аканца собрали, чтобы объявить им волю султана. На закате их строем вывели из города и расстреляли. Эта процедура повторялась в каждой из восьмидесяти армянских деревень в районе к северу от озера Ван, в результате всего за три дня было убито более 24 тысяч армян. Один лишь эпизод показывает страшную порочность турецких методов. В местечке Шадак начались беспорядки. Джевдет-бей, который к этому времени уже успел вернуться в Ван, предложил четырем известным вокруг армянам отправиться в этот город и успокоить людей. Эти люди совершили утомительное путешествие, останавливаясь в каждой деревне и призывая армян соблюдать спокойствие и порядок. А потом их всех убили в деревне Курдиш.

Итак, когда Джевдет-бей по возвращении на свой официальный пост потребовал, чтобы Ван предоставил ему 4 тысячи солдат, люди, естественно, не стали спешить исполнить приказ. Если мы вспомним, что произошло ранее, то становится понятно, что ни у кого не возникло сомнений, с какой целью объявлен сбор. Джевдет, действуя в строгом соответствии с приказами из Константинополя, готовился полностью уничтожить армянское население. А убив 4 тысячи солдат, он ликвидировал бы возможных защитников стариков, женщин и детей. Армяне, чтобы выиграть время, начали переговоры и предложили Джевдету 500 солдат и деньги за освобождение от военной службы остальных. После этого Джевдет сразу заговорил о «бунте» и своем намерении подавить его «любой ценой». «Если бунтовщики сделают хотя бы один выстрел, – сказал он, – я убью каждого христианского мужчину, женщину и (указывая на расстояние от земли до своих коленей) ребенка ростом до сих пор». В течение некоторого времени турки рыли окопы вокруг армянского поселения, наводняя их солдатами. В ответ на это армяне начали готовиться к обороне. 20 апреля банда турецких солдат захватила нескольких армянских женщин, двое мужчин побежали им на помощь и были застрелены. Турки открыли огонь по армянским кварталам из винтовок и артиллерии, и вскоре значительная часть города была охвачена пламенем. Началась осада. Армянская «армия» состояла всего лишь из. 1500 человек, на всех имелось 300 винтовок, но почти не было патронов. У Джевдета было 5 тысяч человек, отлично вооруженных и экипированных. Так что, хотя армяне сражались не на жизнь, а на смерть, у них практически не было шансов долго сдерживать натиск турок. Только одно придавало им силы: они знали, что к Вану идет русская армия, и надеялись продержаться до ее прибытия. Я не пишу о военной истории, об осадах и сражениях, поэтому не описываю в деталях бесчисленные акты личного героизма, помощь армянских женщин и детей, самоотверженные действия американских миссионеров – доктора Ашшера, его жены мисс Грейс Нап и других, а также тысячи других моментов, которые сделали этот ужасный месяц одной из самых славных страниц в современной армянской истории. Самое удивительное то, что армяне выстояли! После пяти недель беспрерывных боев появилась русская армия и турки бежали, чтобы выместить свой гнев на других армянских крестьянах. Американский доктор Ашшер, госпиталь которого в Ване был уничтожен обстрелом, засвидетельствовал, что после бегства турок русские собрали и сожгли 55 тысяч тел убитых армян.

Я рассказал о «бунте» в Ване не потому, что он знаменует первый этап организованной попытки уничтожить целую нацию, а потому, что именно этими событиями турки обычно оправдывают свои последующие преступления. Далее вы узнаете, что при каждом моем обращении к Талаату, Энверу и прочим чиновникам по поводу положения армян они моментально приводили «бунтовщиков» Вана как пример измены армян. А ведь «бунт», как показывает мой рассказ, был всего лишь стремлением армян спасти свою жизнь и честь своих женщин, после того как турки, уничтожив тысячи их соседей, продемонстрировали, какая судьба их ожидает.

Уничтожение армян как нации в 1915 году вызвало определенные трудности, которых не было во время избиений, устраиваемых турками в 1895 году и в другие годы. В тот ранний период армяне не располагали достаточной мощью или средствами сопротивления. В те дни армянам не разрешалось проходить военное обучение, служить в турецкой армии или носить оружие… В начале 1915 года в каждом турецком городе были тысячи армян, которые прошли военное обучение в качестве солдат, имели ружья, пистолеты и другое оружие для самозащиты. События в Ване еще раз показали, что эти люди могут с успехом применять свое оружие… Для того чтобы план уничтожения нации мог иметь успех, должны были быть предварительно сделаны два шага: во всех крупных и небольших городах необходимо было лишить всех армянских солдат средств защиты и изъять у них уже имевшееся оружие. Прежде чем уничтожить армян, нужно было их обезоружить.

В начале 1915 года армянские солдаты в турецкой армии получили новый статус. До этого времени большинство из них было строевиками, но теперь у них отобрали оружие, и они были превращены в рабочих. Они вдруг обнаружили, что теперь вместо того, чтобы служить… в качестве артиллеристов и кавалеристов, их стали использовать как вьючных животных.

На них легла вся тяжесть поставок для армии, и, шатаясь под тяжестью груза, подгоняемые плетками и штыками турок, они должны были, превозмогая усталость, с трудом тащиться в горы Кавказа. Иногда им, обремененным своей ношей, приходилось прокладывать свой путь через снег, который с головой закрывал их. Фактически они были вынуждены все время находиться на открытом воздухе и спать на голой земле, если их надсмотрщики, непрерывно будившие их уколами штыка, не лишали их и этой возможности. Их кормили только отбросами; если они от слабости не могли подняться, то их оставляли там, где они лежали, а их турецкие притеснители задерживались, конечно, только для того, чтобы украсть вещи – брали даже одежду. Если кому-либо из отставших в пути солдат удавалось добраться до места назначения, то их не убивали только в редких случаях. Чаще всего, однако, армянских солдат убивали значительно раньше, ибо стало обычной практикой хладнокровно расстреливать их. Почти во всех случаях придерживались одной и той же процедуры. То здесь, то там собирали партии в 50—100 человек, связывали их вместе по 4 человека и затем уводили в уединенное место неподалеку от селения. Внезапно воздух сотрясался от звуков ружейных выстрелов, и турецкие солдаты, сопровождавшие их, вскоре возвращались в лагерь. Те, кого посылали хоронить трупы убитых, находили их почти всегда совершенно голыми, так как турки, как правило, снимали с них всю одежду. В некоторых известных мне случаях убийцы усугубляли страдания своих жертв тем, что заставляли их перед расстрелом рыть себе могилы.

Разрешите мне сослаться на эпизод, содержащийся в одном из докладов наших консулов и вошедший в отчеты Государственного департамента США. В начале июля 2 тысячи армянских «amele» – так турки называют солдат, которые были превращены в рабочих, – направили из Харберда на строительство дорог. Армяне, жители этого города, поняли, что это означает, и обратились к губернатору с просьбой пощадить солдат. Но этот чиновник заявил, что они могут не беспокоиться; он даже попросил германского миссионера господина Эхемана рассеять панику, дав ему честное слово, что бывшие солдаты будут иметь защиту. Господин Эхеман поверил губернатору и рассеял опасения народа. Но в действительности все эти 2 тысячи человек были убиты, а их тела брошены в пропасть. Убежало только несколько человек, и благодаря им весть об этой резне стала известна миру. Через несколько дней после этого в Диарбекир были отправлены еще 2 тысячи солдат. Единственной целью отправки этих людей за пределы населенных пунктов было их убийство. Для того чтобы у них не оставалось сил для сопротивления или для бегства, этих бедных людей подвергали систематическому голоду. Агенты правительства опережали эти партии, извещая курдов о том, что караван приближается, и приказывая им выполнить возложенную на них задачу… По всей Турции предпринимались усилия по планомерному истреблению всех здоровых мужчин не только для того, чтобы уничтожить все мужское население, способное воспроизвести новое поколение армян, но также и для того, чтобы сделать эту часть населения беззащитной.