Чтение онлайн

Нам это быстро надоело, и мы принялись за перестройку: отбросили топчаны и сделали сплошной настил почти под потолком. Теперь мы не замерзали, но утром у каждого образовывалась черная каемка вокруг рта и носа, которая страшно трудно отмывалась. Ну что же: что-то находишь, что-то теряешь.

Колонна была молодая, но быстро устраивалась, причем во всех отношениях. Прибыл и приступил к исполнению обязанностей начальник охраны старший лейтенант Петергерин, финн по национальности. Всех удивляло, как это финн мог попасть в офицеры МВД, но с его прибытием охрана стала очень жесткой, от чего все мы с прибытием на нефтепровод порядком поотвыкли, ибо охрана здесь была достаточно либеральной. Когда мы строили мосты, то строевой лес мы заготавливали на месте, тут же, в тайге, для чего, выбирая подходящие деревья, разбредались по тайге, и охранять нас как следует было невозможно, но охрана нам ни в чем не препятствовала. А один из охранников, явно заядлый плотник, закинув винтовку за спину, с азартом рубил топором.

У охраны под командованием Петергерина такого быть не могло. Были примеры другого, противоположного сорта. Сейчас много людей работало за зоной, строили одновременно много зданий, оцепление было общим. Мне по каким-то моим делам нужно было выйти со всеми в это оцепление, и я наблюдал такой случай. Как обычно, зэкам очень не нравились окрики охранников, и один из особо нетерпеливых соответственно ответил. Карцера еще не было, и этого говорливого для наказания вывели за оцепление и поставили на пень (это было распространенным явлением), с которого он сойти не мог, потому что находился за запретной зоной, и любой конвоир мог стрелять. Был солидный мороз, и наказанный разделся догола и отбросил одежду подальше от себя. Подбежавшие охранники попытались одеть его, но он яростно отбивался, и им это не удалось. Тогда они связали его, голого, занесли в оцепление, положили возле бригадирского костра, навалили на него сброшенную одежду и сказали бригадиру: «Если у него будет обморожение, бригадиром тебе больше не быть!»

Так что слова знаменитой песни «Гоп со смыком» имели реальное происхождение:

А сколько там творилося чудес,

Об этом знает только темный лес.

На пеньки нас становили,

Раздевали и лупили.

Ах, зачем нас мама родила?

Мне удалось, наконец, познакомиться со своим техническим начальником: на колонну приехал Казьмин, начальник ЧМТЗ (часть нормирования труда и зарплаты) 3-го отделения. Он два дня перебирал наряды нашей колонны за несколько месяцев, но никаких претензий мне не высказал.

А я высказал, обратив его внимание на громоздкость и непомерно большой объем нарядов на строительство деревянных мостов и предложил разработать укрупненные нормы и расценки на эти работы с одной единственной единицей измерения — кубометр леса в деле, тем более, что такая единица применялась и в сметах, и в отчетах. Для Казьмина это было неожиданностью, никто никогда такого не предлагал, но после некоторого колебания он решил, что стоит это попробовать, и поручил мне выполнить эту работу, предварительно составить классификацию мостов по типам конструкций и по некоторым другим параметрам. Для меня это было очень интересной, чуть ли не научной работой, и я с удовольствием взялся за нее.

Посидел, покряхтел, но все-таки все расчеты сделал и отправил их Казьмину. Там их утвердили и ввели в действие, и облегчение от этого было по всей стройке. Я предложил Казьмину сделать то же самое и по некоторым строительным объектам, более или менее однородным, но в ответ он предложил мне составить инструкцию по разработке укрупненных норм и расценок и отправить ее в Комсомольск как очень ценную инициативу, исходящую от 3-го отделения, без упоминания обо мне, разумеется.

Эта задача была для меня гораздо более трудной, так как мне не приходилось еще составлять нормативные документы, но, в конце концов, и эту задачу я решил, хотя пришлось переворошить кучу всяческой технической литературы, которую мне любезно привез из Циммермановки самолично Казьмин.

Я передал проект «Инструкции» в Циммермановку и был очень горд этой работой; и каково же было мое разочарование, когда приехавший Казьмин раскритиковал ее вдребезги.

— Ну что ты тут написал? Ты что, не знаешь, что у нас по крайней мере в 3-м отделении ни один прораб, ни один нормировщик не имеет специального строительного образования. А ты свою инструкцию написал сплошной чуть ли не научной терминологией. Грамотность свою захотел показать? Переделай так, чтобы дураку было понятно!

Пришлось переделывать, и проект отправили в Комсомольск, и на этом все закончилось, а я об этом никакой информации не получил.

Когда Казьмин сообщил об этом, он и завел впервые разговор о моем будущем, который свелся к следующим рассуждениям: если зачеты будут продвигаться с теперешней скоростью, я освобожусь через полтора года и смогу вернуться в свою станицу. Кое-какие деньги, накопившиеся на моем лицевом счете, у меня будут, но не очень большие… А было бы неплохо возвратиться домой с деньгами. И вопрос — что я буду делать в своей станице, где ничего не строится? А если и строится, то никак не нефтепровод и не железная дорога, по которым я здесь великий специалист и мной довольны. Какой вывод? Простой: мне после освобождения очень полезно остаться на этой стройке на полтора-два года, и я после двенадцатилетнего отсутствия приезжаю в родную станицу расфуфыренным франтом и с толстым бумажником. О том же, что освобожденным не разрешается оставаться в Хабаровском крае, то для МВД это не проблема. МВД здесь больший хозяин, чем и крайком и крайисполком, вместе взятые.

Я сказал, что подумаю, посчитав, что для таких решений еще время не настало.

Работы на колонне разворачивались по всем направлениям: и по строительству зданий в зоне и за зоной, и по мостам, и по дороге, и уже начаты траншеи нефтепровода, прорабом на которых был Володя Тимкин. Он по образованию был техником-мелиоратором, и всяческие канавы были для него родимым делом. Вот именно он и не был контрой, т. е. не был осужден по 58-й статье.

Постоянно поступали этапы с заключенными. Прибывали они на баржах по Амуру, их разгружали в Осиповке и потом гнали пешком до колонны. Расстояние было небольшое, и обычно переход этот происходил безо всяких происшествий. Но однажды в ответ на непочтительные высказывания какого-то зэка в адрес конвоиров, один из них неожиданно выпустил очередь прямо по колонне шагающих зэков. Результат: один убитый и человек пять раненых. Это вообще бы не имело никаких последствий, если бы вслед за колонной не шло несколько женщин, которые обычно подходили к вновь причалившей барже по разным своим надобностям, и видели эту стрельбу.

Поэтому приехал следователь, дело тянулось месяцев шесть и кончилось тем, что стрелявшего демобилизовали.

Было закончено строительство и введено в действие здание бани. Я сообщаю об этом не только по причине возможности с этого времени получать нужные гигиенические процедуры. Старшим банщиком был пожилой, под шестьдесят, дед с длинной рыжей с проседью бородой. Мы все звали его за глаза «Рыжий дед», а в глаза просто «Дед». Был он убежденным антисоветчиком и, хотя особой грамотностью не обладал, однако положительно обладал здравым смыслом, жизненным опытом и иногда просто ставил нас в тупик своими рассуждениями. Я говорю «нас», потому что постепенно в этой самой новой бане образовался кружок из «контры», и мы частенько собирались вечером в бане потрепаться на всякие политически опасные темы. А Дед был при этом не только хозяйкой, но и кем-то вроде старосты этого кружка.

Ни один разговор не мог обойти корейскую тему. Война в Корее развернулась по-настоящему, в нее уже включились и советские, и китайские, и американские войска, хотя, конечно, в советской печати, как обычно, все преподносилось стопроцентно лживо, но мы могли, используя свою близость к месту событий и возможность получения кое-какой информации, помимо официальных каналов, и в газетах читать между строк. Для Дальнего Востока, где численность заключенных превышала численность вольного населения, тема близости театра полномасштабных боевых действий имела особое значение.

Колонна наша все увеличивалась и по численности зэков, и по объему и по разнообразию выполненных работ. Мне уже требовался помощник.

Проблема разрешилась сама собой.

К нам прибыл новый начальник колонны, майор Аникин, дипломированный инженер. Все ожидали, что чрезмерно суровый режим несколько смягчится (мол, интеллигент), но особых изменений не произошло.

Мне как нормировщику нужно было побывать на одном объекте, а для этого приходилось маршировать туда с бригадами под общим конвоем. Встал пораньше и намеревался уже направиться на развод, когда в нашу палатку вошел Анацкий в сопровождении молоденького паренька.