Чтение онлайн

Похоже, что бафомет вскружил голову множеству людей. Рождались или пересказывались легенды, связанные с этой якобы магической головой. Вот что рассказывает Антуан Сикус де Верселлис, нотариус папского и королевского дворов:

Какой-то сеньор из Сидона страстно любил одну даму армянского происхождения. Он ни разу не обладал ею, пока она была жива. Он «познал» ее лишь в могиле, в ночь после ее погребения. Тогда ему был голос, который сказал: «Ты вернешься ко времени родов и найдешь голову, которую зачал».

Через определенное время рыцарь нашел между ног умершей человеческую голову. Эта голова как будто и стала бафометом.

Один тамплиер, Гуго де Форо, приводит иную версию этой легенды.

В графстве Триполи некий благородный дворянин любил некогда одну девушку. Пока она была жива, он не мог ею обладать, но после ее смерти он приказал выкопать ее тело и отрезать у него голову. Тогда ему был голос, который приказал тщательно хранить эту голову, потому что тот, кто ее увидит, погибнет. Он поместил ее в ларец. Во время путешествия от Кипра до Константинополя, которое совершал этот дворянин, какая-то женщина, завладев ключом от ларца, захотела из любопытства посмотреть, что в нем находилось. Она открыла его, и тотчас же на корабль, где находился обладатель ларца, обрушилась буря, и потопила его. При кораблекрушении смогли спастись лишь несколько матросов.

Как добавляли, с тех пор все рыбы, жившие в этой части моря, погибли…

Также говорилось о голове, которая время от времени появлялась в заливе Малой Азии, навлекая гибель на все суда, ходившие в те края.

К этим нелепостям следует добавить более современную легенду, действие которой разворачивается на грандиозном фоне гор Гаварни. Там в знаменитом цирке, известном большинству паломников Лурда, находится небольшая часовня, где некогда были погребены шесть тамплиеров. Поговаривают, что каждый год в годовщину смерти Жака де Моле, там как будто появляется призрак, на котором вместо савана надет белый плащ, украшенный красным крестом. В доспехах и с копьем он направляется к маленькой часовне. Он входит в нее медленным шагом и издает клич, который долго слышен в цирке: «Кто защитит святой Храм? Кто освободит гроб Христа?» При этом возгласе шесть голов погребенных тамплиеров оживают и приподнимаются, чтобы трижды ответить: «Никто! Никто! Храм разрушен!»

Истории, рассказанные о бафомете, давали возможность самым наивным людям провести пугающую связь между всеми этими головами. Было от чего ее потерять, мог бы сказать шутник, и именно это и произошло с некоторыми ограниченными тамплиерами, которые по простоте душевной считали идолом то, что было всего лишь реликвией.

Если бы идолы и существовали в различных домах ордена, их бы нашли во время обысков, проведенных в один день и один час во всех командорствах Франции. Были составлены описи, наложены печати: «Нигде, даже на Кипре, — говорит Лавока, — не было найдено никаких следов идолов; были найдены деньги, ценности и архивы».

В большой часовне Храма в Париже был обнаружен реликварий в форме головы. 11 мая 1311 г. Гильом Пидуа, управляющий и хранитель имущества Храма принес папской комиссии, заседавшей в Париже, «большую, красивую голову из позолоченного серебра; она представляла собой изображение женщины, а внутри нее находились кости черепа, завернутые в белое вышитое полотно; сверху лежал, закрывая ее, саван (сшитый из тонкого полотна или сирийского газа) красноватого цвета. На вышитой надписи можно было прочитать слово и цифру: Capud LVIII. Похоже было, что это кости черепа небольшой женской головки, и поговаривали, что это была голова одной из одиннадцати тысяч девственниц (?). Гильом Пидуа подтвердил, что больше ничего не нашел в доме Храма» (Лавока).

Итак, пресловутый идол был всего-навсего реликварием из позолоченного серебра, обернутый драгоценной тканью: складки ткани, собранные под подбородком, образовывали нечто похожее на бороду. Благодаря драгоценным камням, оправленным в серебро, у робких создавалось впечатление, что на них бросают пронзительный взгляд сверкающие глаза. Реликварий стоял на скамейке с четырьмя ножками. Таков был магический идол о четырех ногах. А покрывало в полутьме издалека напоминало старую человеческую кожу.

Некоторых братьев приглашали почтить святыню, а они подумали, что поклоняться идолу. Эти простые люди не понимали различия между культом единого бога и культом святых, между поклонением и почитанием. Однако, заметим, удивительно то, что такой высокий сановник, как досмотрщик Франции Гуго де Пейро, в своих показаниях не сделал различия между святыней и идолом. Нам неизвестно, в какой мере пытка могла притупить способности самых умных тамплиеров к критическому осмыслению. Но, если обвиняемые смогли отрицать некоторые факты, признавая при этом обоснованность других упреков, почему Гуго де Пейро не выступил против обвинения в идолопоклонничестве, как другие отвергали обвинение в том, что занимались содомией? Если простые братья могли ошибаться в том, что касается святыни, то высшее духовное лицо, каким был досмотрщик Франции, мог бы просто уточнить факты. На это следует возразить, что верховный сановник не обязательно был более умным или более ловким юристом, чем простой брат. Мы увидим, что сам великий магистр окажется не в силах защититься. Рыцари-тамплиеры были неграмотными, как большинство сеньоров того времени. Как же тогда эти малосведущие люди должны были неловко выглядеть перед лицом юристов и знатоков канонического права! В конечном итоге, даже если обвиняемый сумел удачно защититься, мы этого никогда не узнаем, поскольку секретари суда, так же как и палачи, заставили их сказать все, что желал услышать инквизитор, и это подкреплялось подчистками в тексте и добавлениями.

Нюансы и различия, которые можно выявить в показаниях, были вставлены в текст переписчиками только для того, чтобы придать вырванным показаниям некую правдоподобность. Признания, полностью совпадающие по всем пунктам, могли бы вызвать недоверие тех, кто должен был вынести окончательный приговор. Чтобы оправдать действия короля, следовало составить бумаги, которые оставляли бы впечатление подлинности, непредвзятости и правдивости. Но это отнюдь не облегчает работу тех, кто хочет внести какую-то ясность в это запутанное дело.

Легенда о бафомете закрепилась настолько прочно, что это дело множество раз возобновлялось в течение последующих веков. В 1789 г. в Эссенуа, что в нескольких километрах от бывшего командорства Вулен, был найден в земле ларец из резного камня с выгравированными на нем арабскими письменами. Археологи посчитали, что это был ларец, где хранился бафомет тамплиеров, или «гностический» ларец. Палеографы с большим трудом сумели расшифровать надпись на этом пресловутом объекте, так называемом ларце «герцога де Блака».

Перевод не оправдывает ничьих надежд, кроме тех, что питают любители всего таинственного: «Пусть воссла-вится Мете (разум), что заставляет расти и расцветать, наш прародитель, это я с семерыми, отрицающий и восстающий против правоверности, все удовольствия окружают тебя».

Некоторые предположили, что этот ларец был всего лишь саркофагом египетской мумии. Остается объяснить, как он оказался закопанным в поле в нескольких километрах от командорства тамплиеров. Следует ли думать, что последние хотели скрыть некое вещественное доказательство, какое-то компрометирующее свидетельство? Предоставим ученым возможность спорить до потери дыхания о гностических тайнах и манихейских символах, изображенных на ларце. В ход снова идет черная магия и ритуалы, связанные с порочной сексуальностью. Некое двуполое существо, изображенное на одной из сторон ларца, якобы представляло собой бафомет, принимающий почести посвященных. Чистая гипотеза какого-то эрудита, умело играющего в захватывающую игру, которая состоит в том, чтобы сравнивать между собой религии или ереси, дабы связать их между собой таинственными и запутанными связями эзотерических доктрин, магии или эротизма.

В Лувре находится множество бронзовых статуэток, называемых бафометами. Это подделки: идола, которого можно было бы посчитать бафометом тамплиеров, не существует.

С бафометом связаны толкования, касающиеся пояска, который тамплиеры носили под одеждой, на рубашке. Ношение этого пояса предписывалось уставом. Его должны были одевать на ночь поверх рубашки «чтобы не касались свободно своей плоти». Он является символом целомудрия, а хулители тамплиеров сделали из него магический объект. По их словам, прежде чем надеть его на братьев, этим поясом проводили по идолу. Возможно, что в соответствии с обычаем Средневековья, тамплиеры прикасались к тому самому реликварию каким-то предметом, который всегда держали при себе, например, поясом, но этот жест говорил лишь о набожности, его можно наблюдать во всех местах паломничества.